Глава 8
Дождливым воскресным сентябрьским утром, на кордон неожиданно прискакал Михалыч. Айра тихонько подошла и ткнулась в меня носом, чуть рыча, за несколько секунд до того, как я услышала стук копыт и зычный вопль егеря.
— Викторовна!!! Открывай!!!
Отставив возиться с тестом и, вытерев руки о полотенце, я вышла на крыльцо, накинув старую шаль.
— Ну, и чего ты орешь, как будто тебя черти дерут? Заходи в дом. — Немного ворчливо проговорила я.
Михалыч спешился с коня, взошел на крыльцо и снял с себя брезентовый дождевик. Отряхнулся, как мокрый пес.
— Бррр…. Во погодка!! — Не то с восторгом, не то с возмущением сказал он. — Гляди-ка, осень уже на пороге.
Я зашла в двери, жестом приглашая его сделать то же самое. Пройдя в дом, он уселся у теплой печи, и зашмыгал носом. А я продолжила выкатывать хлеб. Айра забилась под стол у моих ног и оттуда настороженно поглядывала на гостя.
— Тебя чего с утра пораньше принесло, да еще в такую погоду? Случилось чего? Или так, в гости заглянул? — Чуть улыбнувшись, спросила я, возвращаясь к прерванной работе.
— Ага, в гости… Самое время, по гостям ездить. — Ворчливо заметил он. — А ты чего это, никак хлеб печь надумала?
— Надумала. И пирог с грибами, тоже надумала. А ты мне зубы то не заговаривай. Чего приехал то?
— Дак, я это… Егорыч, в общем, послал. Велел тебе приехать. — Смотря, куда-то в угол, избегая моего взгляда, промямлил он.
— С какого это перепуга то? Можешь внятно ответить? Случилось что ли чего? — Начала закипать я. — Воскресенье сегодня, вроде бы. Авралов не намечалось. Я вон хлеб ставить собралась и печь выстоялась. Что ему вдруг ни с того ни с сего понадобилось то, можешь толком объяснить?!
Я возмущалась, а руки проворно двигались, ставя хлеб в пышущую жаром печь.
— Так не сильно я в курсе… — Опять начал выкручиваться он. — Вроде как, начальство приехало не то районное, не то областное. Я особо то и не разглядел. На двух машинах прибыли человека четыре.
Я удивленно вскинула брови.
— Начальство приехало, а я им на кой ляд сдалась?
Чувствовалось, что этот вопрос его тоже мучал.
— Да, откель мне знать?! Мне никто не доложил! — Почти в отчаянии выпалил он.
Я усмехнулась.
— Ну, будем считать, что ты меня нашел не сразу. Я пока хлеб не испеку, из дома не двинусь. Сам знаешь, перестоит квашня и хлеб пропадет. А у меня свиней нету, чтобы негожим хлебом их кормить. Хочешь, подожди. Вон, чайку попей. Чего тебе по дождю мотаться. Не мальчик уж, чай. — Лукаво глядя на старого егеря заявила я.
Часа через два, достав румяные буханки и пирог с грибами из печи, я пошла собираться в контору, на зов начальства, гадая, чего этому самому начальству от меня понадобилось. Пока Михалыч, обжигаясь, уписывал кусок горячего пирога, я переоделась в спальне в привычную рабочую одежду. В общем, в контору мы явились, слегка припозднившись. Встретил нас охотовед Степан Ефимович. Увидев меня, недовольно буркнул.
— Как я погляжу, Ольга Викторовна, не шибко вы торопитесь на зов начальства то.
Я посоветовала себе быть терпеливой, и только пожала неопределенно плечами. Мол, понимай, как хочешь. Спрашивать я у него ничего не стала, решив, что, если надо, сам скажет, за каким бесом, меня в мой законный выходной выдернули из дома. Но, он не торопился ничего объяснять, только, окинув меня с ног до головы сердитым взглядом, мотнул головой на дверь директорского кабинета.
— Ждут вас там.
У меня вдруг по неизвестной причине, сильно заколотилось сердце. Легонько постучав по двери, я открыла ее и сделала шаг, замерев на пороге.
— Вызывали, Леонид Егорович? — Проговорила я внезапно чуть охрипшим голосом.
Директор в кабинете был не один. Спиной ко мне сидел мужчина в милицейской форме майора. Директор, встав из-за стола, радостно проговорил:
— Вот, Ольга Викторовна, наш новый начальник районного отделения милиции приехал познакомиться, потому как, работать нам вместе, рука об руку, так сказать. А это наш егерь, Ольга Викторовна. — Начал суетливо представлять он меня.
Мужчина встал и медленно обернулся. А у меня подкосились ноги, и вся кровь отхлынула от лица. Я сделала шаг назад и уперлась спиной в косяк двери. Глаза цвета грозовых облаков, которые являлись мне столько лет во сне, заставляя просыпаться с мокрыми от слез щеками, смотрели прямо на меня. В них было столько муки и нежности, что у меня закружилась голова.
— Здравствуй, Оля. — Просто сказал он.
А я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Директор с удивлением смотрел на меня, не понимая, что происходит. От его взгляда я пришла в себя. Чуть осипшим голосом, я проговорила:
— Здравствуйте, Владимир Дмитриевич.
В кабинете повисла пауза, которую никто не решился нарушить. Первым в себя пришел директор. Он суетливо выбрался из-за стола и направился к двери.
— Я вижу, вы знакомы. Значит в представлении не нуждаетесь.
Он, было, собрался протиснуться мимо меня в дверь. Но, я стояла, как последний заградительный бастион. Сурово сдвинув брови, я обратилась к нему.
— Вы представили меня. И, если, у вас ко мне ничего больше нет, я надеюсь, могу быть свободна? Хочу вам напомнить, — Ядовито заметила я. — У меня сегодня законный выходной.
Директорский взгляд заметался от меня к гостю и обратно. Слегка неуверенным голосом, он произнес:
— Да, да, конечно… Если у Владимира Дмитриевича вопросов никаких нет, то я думаю, что вы можете идти. Так, Владимир Дмитриевич? — Слегка заискивающее проговорил он, смотря на майорские погоны.
Легкая усмешка проскользнула по губам начальника районного отделения милиции.
— Безусловно, Леонид Егорович. Я очень благодарен вашим сотрудникам, что они, прервав свой законный выходной, бросив все дела, прибыли сюда, для знакомства. — Не отрывая от меня взгляда проговорил он.
Директор, вроде бы, заподозрил легкую издевку, но лицо говорившего было серьезно и непроницаемо.
Бросив короткое «до свидания», я не помнила, как вышла из кабинета, и направилась прямо на улицу, под разошедшийся осенний дождь.
Вскочив в седло, я сильно двинула пятками Матильду, которая не привыкла к такому обращению. Кобыла выразила свое возмущение громким ржанием, и взвилась на дыбы. Потом, повинуясь твердой руке, с места взяла галопом. Дождь хлестал по моему лицу, перемешиваясь со слезами, но я не обращала на это внимания. Картины моей прошлой жизни мелькали перед глазами, не давая различать окружающее. А лес вокруг сочувственно качал головами-кронами, вздыхая тяжело и безнадежно порывами осеннего ветра.
