Глава 6 Назад в будущее.
Улей! Стикс! Мир, где кто-то или что-то играется, складывая куски иных миров как пазлы, филигранно стыкуя лишь пути передвижения! Шоссе может перейти в проселочную, разбитую дорогу, река соединится с иной рекой или каким-либо водоемом. Но при этом игроку абсолютно наплевать на людей, попавших сюда! Люди, это топливо, энергия для этого мира! Кто-то превратится в монстра, а кому повезло, станет иммунным! Одним нужно сожрать как можно больше и эволюционировать в высшую тварь. Другим, умудриться не стать едой, не попасть в лапы к мурам или внешникам и не сдохнуть от трясучки и спорового голодания. Но и у тех и у других одна главная задача — выжить!
Монстры, кластеры, стабы, перезагрузки! Твари с их классификацией, спораны и живчик, горошины и жемчуг! Чем дольше я читал брошюрку для новичков, тем больше не верилось! Все казалось бредом сумасшедшего, если бы не наглядные доказательства. Брошюрку от какого-то Института, я нашел в рюкзаке Ирбиса, как только добрались до моего дома. Там же была нарисованная от руки карта, две фляги с живчиком судя по запаху, какие-то консервы, комплект камуфляжа и несколько полных магазинов к «кошмару» и куча не известных мне патронов, явно крупного калибра.
Добрались до дома не без приключений. На улицах стало более оживленно. Хаотично бродили толпы мертвяков, оборачиваясь на звук проезжающей машины и провожая взглядом бездумно шли вслед. Стали попадаться спринтеры. Завидев нас, они срывались с места как спортсмены, но пробежав несколько метров останавливались, явно потеряв весь запас энергии. Пару раз приходилось сбивать этих бегунов, кинувшихся под колеса. Все это, на фоне яркого голубого неба и зелени деревьев и цветов, и ослепительного солнца выглядело сюрреалистично! Но картина еще недавно живого, цветущего, летнего города менялась на глазах. Брошенный транспорт, пока еще редкие пятна подсыхающей крови на асфальте и стенах домов, медленно бродящие, перепачканные в крови мертвяки, все дальше и дальше отдаляли нас, от той беззаботной жизни, которой каждый из нас жил еще вчера! Город умирал, и лишь возникающая то тут, то там стрельба и редкие звуки сирен, обозначали островки жизни. Рухнули все надежды и планы! Где-то там, далеко, за порогом прошедшей ночи остались все мечты. В душе еще теплилась надежда, что все это скоро закончится, все пройдет и вернется назад, но разум, наблюдая происходящее, кричал: — «Беги! Прячься! Спасайся! Выживай!».
«Выживай! — я вспомнил свое увлечение выживальческой темой и свои приготовления, — А ведь хоть и не полностью, но я подготовился! Есть запас еды, хоть и небольшой, есть вода, есть оборудование, которое поможет выжить! Выжить! Теперь нужно просто выжить!».
Из переулка нам на перерез вылетел навороченный лифтованный «Крузак» и я еле успел отвернуть и затормозить, чтобы не столкнуться. Рину с Сашенькой от резкого торможения кинуло на лобовое стекло, и они бы наверняка пострадали, если бы не пришедший на помощи Палыч.
— Что он творит! Баран! — Палыч отпустил девушку и ребенка из своих объятий.
Из джипа вылез грузный мужик в дорогом костюме, постоянно пытающийся куда-то позвонить по мертвому телефону и бегом направился к нам.
— Ты куда летишь, баран? — крикнул ему Палыч в приоткрытое окно.
Мужик отвлекся от телефона и скорчив, угрожающую гримасу, стараясь придать срывающемуся на фальцет голосу начальственный тон заорал: — Вы что! Вы обязаны обеспечить…вы должны… Да вы знаете кто я! В этот момент он разглядел нас и поняв, что мы не полицейские замолчал.
— Ты нам дорогу перегородил! — я старался говорить, как можно спокойнее, хотя внутри все кипело, — убери свою колымагу! У нас раненый и женщина с ребенком. Быстрее!
Мужик посмотрел поросячьими бегающими глазками на меня, на Рину с ребенком и снова пошел в наступление.
— Вы не понимаете! Я важный человек! И хоть вы и не полиция, вы обязаны сопроводить меня!
Мое терпение подходило к концу.
— Мне насрать кто ты и куда тебе нужно! — прорычал я, останавливая его словесный поток и выставляя в окно свой АКМ, — сел быстро в свою телегу и убрался с дороги!
Глаза мужика округлились при виде направленного на него ствола. Он побледнел, губы его затряслись, и он медленно попятился к своему джипу, бормоча: — Ну как же… я ведь… мне нужно!
— Стой! — рявкнул я, чуть не доведя мужика до сердечного приступа, — Спрячься где-нибудь! Выехать все равно не сможешь, пробками все перекрыто, и если выживешь, убегай! А теперь, сел в машину и убрался на хрен с нашей дороги!
Мужик потупил несколько секунд, затем подхватился, влетел в салон своего джипа и развернувшись рванул в сторону Бештау.
Во двор своего дома я заезжал медленно. Все окна закрыли, хотя духота и запах крови не давали нормально дышать. Кровь уже подсохла почти везде, и только на полу под ногами она липла к подошвам, противно чавкая. Я аккуратно на холостом ходу повернул к своему дому, внимательно осматриваясь вокруг. Мертвяков не было видно. Лишь в окнах виднелись окровавленные хари, молчаливо провожающие нас взглядом. Ни одного живого лица я не увидел! Скорее всего тот, кто раньше смотрел или обратился, или был съеден своими обратившимися родственниками.
— Палыч! Я сейчас поднимусь в квартиру и заодно все проверю. — я подъехал и остановился напротив подъезда, — Ты останься, прикрой. Только не стреляй если мертвяки покажутся. По рации мне сообщи. Давай проверим!
Палыч вытащил рацию и нажав тангенту забубнил: — Первый я второй, прием!
— Слышу! Прием! — ответил я, и подмигнув Пуговке, стараясь подбодрить ее, продолжил, — Ничего не бойся! Дядя Сережа с тобой, а я скоро вернусь!
Открыв подъезд, я прислушался. Вроде тихо, лишь иногда слышны звуки, как будто в двери кто-то скребется. Запах уже изменился. Смесь трупного запаха перемежался со сладковато приторным запахом свежей крови. Дверь квартиры второго этажа, где жил тот парень я закрыл еще когда мы уходили. Стараясь не шуметь и наступая как можно тише, я поднялся на свой этаж, попутно открыв окна, чтобы хоть немного убрать мерзкое зловоние. У соседей стояла полная тишина. Сосед слева жил один и пересекались с ним очень редко. А справа жила бабуля с великовозрастным сыном. Открыв дверь в свое жилище, я вызвал Палыча.
— Слушаю — раздалось в наушнике.
— Как обстановка?
— Тихо все пока, только далеко во дворе один стоит, шатается, но смотрит в другую сторону от нас. — отрапортовал Палыч.
— Принял! Спускаюсь! Готовь девчонок и весь скарб! Ирбиса понесем вторым рейсом.
Когда я, спустившись, открыл дверь подъезда Палыч, навьюченный двумя рюкзаками и оружием, вместе с девчонками стояли у двери.
— Поднимаемся очень тихо! — предупредил я и обращаясь к девочке сказал, — Сашенька! Пожалуйста, не разговаривай и не кричи! И дыши через вот этот платочек, там плохо пахнет! Я протянул ей бандану взятую дома.
— Договорились? — посмотрел я на нее.
Девочка молча кивнула. Оставив Рину с дочкой и весь наш скарб дома, мы двинулись за Ирбисом оставив из оружия только пистолеты. Он не приходил в сознание с того момента как я ввел ему cпек. Предусмотрительно прихватив синтетический полог, мы уложили тяжелого Ирбиса на него и с трудом подняли в квартиру. Наконец, закрыв дверь, я облегчённо выдохнул.
— Ну вот, гости дорогие мы и дома! Располагайтесь! — я улыбнулся уставившейся на меня Пуговке.
Ирбиса положили на диван в зале. Рину с Пуговкой я решил разместить в спальне, закрыв пледом и шторами предварительно окно. Зачем я это сделал, не знаю, но мне показалось что так будет безопаснее. В зале закрыл просто шторы. Головная боль и тошнота, мучившие нас все это время, опять усилились. Мы с Палычем закинули очередную горсть обезбола, запив коньяком.
— Рина, у вас голова болит? Тошнит? — спросил я, видя, как она жадно смотрит на наши процедуры.
— Да! Очень сильно! И пить хочется постоянно!
— Держите! — протянул я ей пару таблеток обезболивающего и бутылку коньяка, — поможет ненадолго! А вот что с Пуговкой делать, не знаю! Не поить ведь ее коньяком?
— Может разбавить и попробовать дать? — предложил Палыч.
— Может! — задумался я и вдруг в памяти всплыли слова Ирбиса о книжице в рюкзаке.
Я схватил рюкзак и достал тонкую брошюрку, на обложке которой было написано — «Институт. Инструкция для новичка по выживанию в Стиксе»
Я открыл брошюрку и углубился в чтение, попросив Палыча понаблюдать за Ирбисом
«Привет, новичок! Добро пожаловать в Стикс…».
Уже через минуту я прочитал про живчик и понял его назначение и как его готовить! Оказывается, мы теперь обречены пить это пойло постоянно. Это лекарство для нас, иммунных. Оно помогает от спорового голодания и если его не принимать, то сдохнешь в муках как наркоман от ломки или можешь превратиться в зараженного. Я посмотрел на рюкзак Ирбиса и недолго думая вытащил одну фляжку. Запах был тот еще! Настойка носков, в которых ходили несколько месяцев не снимая, на самогоне. Ну по крайней мере у меня возникли такие ассоциации.
«И как они его пьют? — меня передернуло от мысли что это нужно пить, — Ну… была не была!». Я приложился к фляжке и сделал пару глотков, загасив желание моментально выплюнуть. Прислушался к ощущениям и сделал еще пару глотков. Палыч, сидя у дивана с Ирбисом, с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Я протянул ему флягу.
— На, попробуй! Только не нюхай! — предупредил я, — и не выплюни! Говорят, это лекарство!
Но Палыч не послушался моего совета, поднеся горловину к носу. Тут же скривился и отвел руку в сторону. А я, вдруг отчетливо почувствовал, как уходит головная боль и тошнота! Еще несколько секунд и от надоевшей боли не осталось и следа! При этом сил и энергии как будто бы прибавилось.
— Пей! — кивнул я на флягу, — а то сдохнешь или упырем станешь! Не нюхай! А так это как слабоалкогольный коктейль!
Палыч подумал немного, махнул рукой и приложился к горлышку фляги, зажав нос пальцами. Отпив три или четыре глотка, он сжал губы, преодолевая рвотные позывы и выпучил глаза!
— Держи, держи! — пытался я его поддержать, — Держи Палыч, нужно!
Наконец он проглотил последнюю порцию и скривившись вытер губы рукавом.
— Вот же гадость то! Как это пьют?
— Привыкнешь! — раздался тихий голос Ирбиса.
