Понедельник
Потрясающе!
Я попросила Кису и Котика не звать меня к телефону и скрылась в спальне. Это мое личное дело, чем я занимаюсь у себя в комнате. Хочу — валяюсь на диване, хочу — изучаю разные новые виды печенья.
Я хотела спокойно провести время без них, с чашкой чая и шоколадным печеньем. Раньше оно называлось «Суворовское», продавалось на Садовой в кулинарии «Метрополя». Там сначала слой теста, потом слой шоколада, а теперь слой шоколада стал поменьше, и это неправильно.
Что-то я отвлеклась… Консультант по питанию должен знать вредные продукты в лицо, поэтому у нас дома всегда большой запас разного печенья, сушек, галет. Пряники тоже есть.
У меня было плохое настроение, а все знают, что для консультанта по питанию уныние — самый страшный грех. Вот я и хотела спокойно проверить вредные шоколадные продукты и почитать книгу «Трудный подросток».
…Я лежала на диване и думала, что могла бы совершить на этом диване что-нибудь очень хорошее для всех, например для своего издательства… Написать книгу «Здоровое питание для застенчивых», за которую уже давно получила аванс. Застенчивые — это те, кто стесняется признаться, что любит конфеты, и печенье, и булочки. Особенно любит конфеты трюфель, шоколадное печенье и маковые булочки…
А я вру редактору, что у меня творческий кризис и я пока не знаю, как правильно питаться застенчивым людям. Вместо того чтобы выполнять свои обязательства по полученному авансу, часами изучаю «Трудного подростка». И уже предложила издательству взамен «Здорового питания для застенчивых» написать книгу «Трудный консультант по питанию». Но издательству почему-то такая книга не нужна.
Хорошо издательству требовать «Здоровое питание для застенчивых»! Издательство не знает, что жизнь так нелегка, особенно женская, особенно моя. Не знает, что у меня самый настоящий экзистенциальный кризис, кризис ценностей существования… А что? Все признаки налицо, к примеру:
сомнения, правильно ли я живу.
У меня есть такие мучительные сомнения. Удачно ли я вышла замуж?
Теперь вся моя жизнь полна досадных мелочей. Мне постоянно приходится обо всем думать. Я постоянно волнуюсь, любит ли меня Дима. Иногда волнуюсь, не разлюбила ли я. То Дима не так на меня посмотрел, то у меня обеда нет, то Котик — двоечник по писанию палочек, то на мне вместо шелковой ночной рубашки старая футболка, то никто меня не слушается. Изредка мне кажется, что я должна была быть лучше, а каждый день, что от меня и так требуется слишком много.
Экзистенциальное одиночество.
Это у меня тоже есть. Я очень часто думаю, что меня никто не понимает. А однажды я даже подумала — может быть, я тоже никого не понимаю?
Проблема профессиональной реализации.
Конечно, у меня есть такая проблема — достаточно ли я реализовалась как консультант по питанию и как обмануть издательство. Самые радикальные варианты — уехала в кругосветное путешествие или ненадолго впала в летаргический сон.
А теперь еще с Кисой проблемы…
И вот, вместо того чтобы беззаботным облаком клубиться по дивану и писать «Здоровое питание для застенчивых», я переживаю так сильно, словно это концептуально важные вещи, а не «все пройдет». А ведь я консультант по питанию, автор бестселлеров, меня нужно беречь.
Я подошла к окну, открыла обе створки, высунулась и немного половила ртом снежинки. Я сама себе очень нравилась — гордый юный поэтический консультант по питанию стоит у окна, ест снежинки и думает, что больше никогда, никогда в его жизни не будет ничего веселого… Вот сейчас он нарочно простудится, и тогда противная Киса пожалеет…
Я грустно размышляла обо всем этом и вдруг услышала какое-то странное жужжание. Посмотрела внимательно — никаких пчел, никакого самолета, ничего.
Но… я же слышала?.. Жужжание никогда не бывает просто так, это всем известно.
Я медленно двинулась обратно к дивану, всем своим видом показывая, что о чем-то задумалась и вовсе не собираюсь оглядываться, и вдруг — раз, и быстро оглянулась!
Сидит!.. На моем подоконнике!..
Сидит, сидит, сидит!.. В синих штанах, клетчатой рубашке, полосатых носках!..
Неужели мечты сбываются?.. Неужели он прилетел? Ко мне?..
— Привет! — сказал Карлсон и критически осмотрел меня с головы до ног. — А ты ничего, довольно упитанный экземпляр!..
— Привет-привет! — пискнула я, задохнувшись от счастья, и кинулась к Карлсону, чтобы поскорее его обнять.
— Спокойствие, только спокойствие! — Карлсон отпихнул меня толстенькой ручкой. — Обниматься — это лишнее. Я не твоя бабушка. У тебя есть какая-нибудь еда? Мясные тефтельки? Торт со взбитыми сливками тоже сойдет.
— Торта нет, зато у меня есть здоровое питание — овсяная каша на воде без соли и масла, — доложила я, — ну и еще сосиски с макаронами.
— И ты полагаешь, что можно наесться этим твоим здоровым питанием? И сосисками с макаронами? — склочным голосом спросил Карлсон.
— Нет, — с достоинством ответила я, — но ведь есть еще шоколадное печенье, сушки, галеты. Пряники тоже есть.
Карлсон вздохнул:
— Да-а… От некоторых людей нельзя слишком много требовать. Тащи сюда все, особенно сосиски и шоколадное печенье.
Я побежала на кухню.
— Ты чего это еду в комнату тянешь? Обедать, что ли, не будешь? — подозрительно поинтересовалась Киса. — А сама говорила, что обедать нужно всем вместе…
— Я… э-э… «Здоровое питание для застенчивых» начала писать. Ну и решила подкрепиться. Интеллектуальный труд требует дополнительных сосисок, да. И еще я возьму с собой немного печенья.
Хорошо, что у меня в комнате сохранилась маленькая защелочка — можно запереться от Кисы и Котика под предлогом «Здорового питания для застенчивых».
Я любовалась чавкающим Карлсоном и чувствовала себя такой счастливой, словно смотрела в свой детский стеклянный шарик. Внутри этого шарика была маленькая елочка и шел снег — никогда в жизни мне не понять, откуда он там берется…
— Ложку за меня, ложку за дядю, ложку за тетю, — приговаривал Карлсон, быстро-быстро набивая рот.
— За какую тетю? — ревниво поинтересовалась я.
— Понятия не имею, — ответил Карлсон и с сожалением отставил пустые тарелки. — Ну, а теперь я предлагаю немного поразвлечься. Если хочешь, можем пошвырять стулья из окна.
— Сейчас не могу. Дела… — выкрутилась я. — Книгу надо писать, «Здоровое питание для застенчивых». Такой… э-э… научный труд.
— Я так не играю! — надулся Карлсон и занес свою маленькую толстенькую ножку на подоконник. — Вот возьму и улечу сейчас отсюда…
Я растерянно оглядывалась вокруг в поисках паровой машины или еще чего-нибудь, что было бы не жалко взорвать, — телевизор, фен?..
Карлсон занес ножку обратно.
— Послушай… Это, конечно, не наверняка, но я, пожалуй, мог бы остаться, если… В общем, я тоже не прочь стать писателем.
— Что?.. — удивилась я.
— Что-что! Глухая тетеря! — рассердился Карлсон. — Похоже, мне придется начать свой труд по питанию с того, что пропылесосить тебе уши!
Карлсон бросился на диван и мгновенно свил себе уютное гнездышко из пледа и подушек.
— Догадываешься, кто лучше всех на свете знает, как нужно питаться?
Я молчала. Даже если консультант по питанию тайком поедает шоколадное печенье на своем рабочем месте, это не означает… не означает, что плюшки… и блины, и мясные тефтели, и торт со сливками могут быть рекомендованы в качестве здорового питания… Ну в общем, мои теоретические убеждения расходятся с представлениями Карлсона о правильном питании.
— От плюшек толстеют, — робко сказала я.
— Ты что, действительно считаешь, чем человек худей, тем он красивей и милее? — обиженно спросил Карлсон.
— Конечно, да, — смело ответила я, — это всем известно, и науке, и женским журналам.
— Сиди тихо, и я тебе докажу, что это не так. При помощи доказательства от противного.
Я удивилась. Откуда Карлсон знает доказательство от противного — логический прием, когда опровергается противоположная идея. Должно быть, случайно залетел в окно к какому-нибудь математику.
— Я знал одного противного худышку, — начал Карлсон. — Вот ты считаешь, что все худые люди красивые и милые, а у него были противные глаза, противные уши, противный нос, да и по характеру он был просто скорпион рода человеческого.
— И что?
— И все.
— Но ты же собирался доказать?.. — удивилась я.
— Я и доказал. Я обещал тебе доказать от противного, и я это сделал. — Карлсон привстал, важно поклонился, бросился обратно в подушки и поглубже зарылся в плед.
И в этот момент под дверью раздались голоса:
— Где пинцет?! Мне срочно нужно выщипать брови! — Это Киса, очень возбужденно.
— Я уже написал почти целую строчку палочек. Быстро я, правда? Всего за два часа. — Это Котик, гордо.
— Катя, выходи, у нас неприятности. — Это Дима, трагически. — Не могу тебе сразу сказать, чтобы ты не очень расстраивалась. Тебе звонили из издательства — требуют первую часть «Здорового питания для застенчивых».
— А-а… — простонала я, — о-о…
— Тише, а то люди могут подумать, что я тебя ущипнул… — заметил Карлсон.
Я потянула Карлсона за толстенькую ручку, пытаясь вытащить его из пледа.
— Пойдем скорей, я тебя со всеми познакомлю!
— В другой раз с удовольствием, а сейчас мне нужно кое-чем заняться у себя дома. — Карлсон вынырнул из своего гнездышка и направился к окну. — Угадай, кто лучший в мире писатель книги «Здоровое питание по Карлсону, который живет на крыше»?.. Кстати, писать будешь ты. А что? По-твоему, справедливо, чтобы я один работал до седьмого пота?
…Карлсон улетел, а я подумала: какое счастье, что все в мире имеет свой внутренний смысл, который мы не в состоянии сразу постичь! Что мы никогда не знаем, кто нас ждет на крутом повороте судьбы, и так далее, ура!.. В общем, какое счастье, что мы не поставили стеклопакеты и не заклеили окна!
— Почему тут так холодно? — поежившись, спросил Дима. — Давай колготки, я заклею окна.
И что мне, так прямо и объявить — ко мне прилетал Карлсон?.. Ведь Дима — невропатолог. Решит, что у меня галлюцинации, зрительные и слуховые. Захочет проверить мои рефлексы. А если человека как следует проверить, то у него по невропатологической части ВСЕГДА ЧТО-НИБУДЬ НАЙДЕТСЯ, к примеру бессонница или водобоязнь. Запросто выпишет мне что-нибудь типа витаминов группы В внутримышечно, а это больно…
— Спасибо, Димочка, но знаешь что… Пока не нужно. Потому что… а знаешь почему? Не знаешь? Да… А потому что я начала писать «Здоровое питание для застенчивых». И теперь проверяю на себе свою новую идею — «держи ноги и все остальное в холоде».
— Ну вот и прекрасно, — с облегчением сказал Дима.
