Глава 8
Время осознания
Кажется, до меня начало доходить, как теперь работает мой меч. Плетуны вот не срываются просто так и начинают лечить всех подряд. Совсем нет. Иначе я бы не разрубил танк в прошлый раз и не снес пулемет сегодня. Плетуны бы просто начали восстанавливать технику, но они этого делать не стали, а вот спрайту Романа они сильно помогли. Я уже прекрасно понимал, что произошло, судя по тому, как лихо крошили пулеметы теневых клонов за моей спиной. Меч каким-то непонятным для меня образом заразил спрайт Ромы плетунами, и те привели его в отличную форму. Вон как у него глаза светятся! Возможно, что он даже стал сильнее, чем его оригинал.
Черный болт вонзился спрайту в живот, но Роман с такой скоростью поднял пистолет и выстрелил три раза, что я даже не успел катаной махнуть. Изольда позади меня захрипела, но я не обернулся. Спасать ее смысла нет. Ей уже ничем не поможешь. Пусть просыпается, мне тут свидетели не нужны. Роман опустил пистолет и щелкнул пальцами. Танк за моей спиной тут же смолк. Неужели спрайт перехватил управление над ним? Я бросил быстрый взгляд назад и увидел, что толпы теневых клонов исчезли.
— Я так понимаю, что драться ты не хочешь, — сказал я, — иначе зачем весь этот цирк и жесты доброй воли?
— Ну почему же не хочу? — Роман улыбнулся и стал медленно доставать из живота арбалетный болт, который пронзил его практически насквозь. И не морщится даже, гад эдакий.
— Ты никогда не был любителем честного боя, — напомнил я.
— Не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Мы знакомы, да?
Вот тут-то я окончательно понял, что спрайт это совсем не Роман. Тот сивый придурок меня почти ненавидел и точно пристрелил бы, но я успел прикончить его первым. А этот болванчик меня даже не помнит.
— Ты, небось, хочешь узнать, кто ты такой, да? — спросил я.
— Я знаю, кто я. Меня зовут Роман, и этот мир принадлежит мне. Долгое время я был обычным проводником, но после того, как ты отсек мне руку, я проснулся. Посмотри, она как новенькая, — спрайт вынул болт, отбросил его в сторону и пошевелил пальцами восстановленной конечности, — что скажешь?
— Ты не Роман, — спокойно сказал я, — ты даже не человек.
— Что ты несешь? — спрайт напрягся, и на его лбу появились капельки пота. Рагни сидел внутри меня и был готов вырваться наружу по первому же моему сигналу.
— Я человек и всегда был им, — сказал Роман, — я выжил после ужасной войны, теперь эти руины — мой дом.
— Мне жаль, приятель, хотя кого я обманываю, — я весело улыбнулся, — мне глубоко насрать на твои переживания. Ты дубль. Спрайт, клон человека, которого создали специально для этой локации сна. И это не мир! Это просто кусочек карты Москвы — плод больной фантазии твоего реального прототипа. Демоны, зомби, сталкеры, военные — тупой и бессмысленный постапокалипсис, который я терпеть не могу. Ты же вообще никто. Пустышка, которую оживил мой меч.
— Ты врешь! — закричал Роман и направил на меня страшное дуло револьвера, только вот я ничуть не испугался. Если бы мне каждый раз давали по доллару при наведении ствола в мою сторону, то я уже был бы богаче Кости. Я просто отобью эту пулю катаной, а потом выскочит Рагни и покажет этому спрайту кузькину мать. Хорошо, что спрайт меня не помнит, он не знает моих способностей. Хотя можно и просто выстрелить ему в голову, но за пистолетом далеко лезть. Пока я так думал, то почувствовал, что катана завибрировала, и рядом со мной появился призрак Данилы. Спроецировался он только по пояс, поэтому был похож на джинна из “Волшебной лампы Алладина”.
— Нет, Роман, он не врет, но ты уникальный случай на моей памяти. Правда.
— Ты еще кто такой? Дух? Иномирец?
— Да, дух меча, если тебе так будет удобнее понять. Сергей, я думаю, что его не стоит иссушать. Понимаешь ли, он уникален. Мы сейчас с тобой видим суперспрайта. Возможно, что он даже сильнее, чем любой архетип Романа. Его нужно изучить.
— Что ты несешь? — возмутился спрайт и перевел пистолет на Данилу, и тот игриво поднял руки вверх. Ему-то этот выстрел точно ничего не сделает. Наверное.
— Перед нами создание, которое пытается восстановиться до полной личности, Сергей, — продолжил Данила, — согласись, что это очень необычно.
— А какой в этом прок для нас?
— Отпечаток бессмертия сознания. Усекаешь? — Данила улыбнулся.
— Нет. Ты же видишь, что он ни хрена не помнит. Да, он научился тому же, что умел и настоящий Роман.
— Как ты вспомнил, что умеешь создавать теневых клонов? — учитель решительно посмотрел на спрайта.
— Что? — не понял тот.
— Вот этих черных человечков, которыми ты управляешь как армией. Как ты их вспомнил?
— Не знаю, у меня просто получилось. Само, — растерянно ответил Роман.
— Вот видишь, Сережа, он прогрессирует, а значит, может восстановить образ самого себя из прошлого.
— Да оно у меня есть! — воскликнул спрайт.
— Врешь, — улыбнулся я, — назови имена своих родителей, бабушки и дедушки по отцовской линии, в какой школе учился, как звали твою классную руководительницу, имя своей первой девушки, с которой у тебя был секс. Молчишь? Бля, да он сейчас сломается.
Романа начало трясти от напряжения. Он аж весь побагровел, беззвучно раскрывал рот и тяжело дышал. Мужчина явно хотел что-то сказать, но не мог. Слова застревали у него в горле.
— Прескевю словил, да? — участливо спросил я. — Нет, Данила, он ничего не вспомнит.
— Это еще почему? — удивился учитель.
— У него нет связи с основным носителем. Как геймдизайнер заявляю, что синхронизации с сознанием реального прототипа не было очень давно. Прошивка старая. Он бесполезен чуть более чем полностью. Обновиться у него не выйдет, а когда его создавали, то просто не внесли часть знаний. Вы же знаете, на что способны дубли — они весьма ограничены. Согласен, что перед нами стоит нетипичный образец, но вот никакой уникальности я в нем не вижу. К тому же он поехавший придурок, как и его создатель.
Роман покрылся мурашками, кожа на его лице стала чуть ли не коричневой, глаза выпучились, белки покраснели.
— Мы могли бы оставить его здесь и изучать. Заглядывать к нему в гости время от времени.
— Мне нужен свет, — внезапно заорал Роман, — дай мне его!
Спрайт резво метнулся ко мне и схватился руками за клинок катаны. Вот же долбанутый черт! Он что, собрался иссушить артефакт? Что у него вообще в башке творится?
— Похоже, он окончательно спятил, — сказал я, и Данила тяжело вздохнул, — этот спрайт сломался! Несите другого!
— Да, вынужден с тобой согласиться. Он безнадежен.
— Отдай мне этот меч! С ним я стану богом! — Спрайт с силой дернул клинок к себе, но я сделал шаг назад, и из моей груди тут же выскочил Рагни. Глаза Романа стали еще круглее в самый последний момент, перед тем как фазовый волк повалил его на спину. Я без особых усилий выдернул меч из рук противника и убрал в ножны. Данила моментально испарился.
— Кончай его мучить, жри давай, — сказал я Рагни и почувствовал, как меня схватили за плечи. Отреагировал я молниеносно. Развернулся и вмазал нападающему коленкой в пах. Клоны! Сразу пятеро ниндзя набросились на меня. Я высвободился из захвата и вытащил пистолеты. Сейчас я вам такую “ган-кату” покажу — закачаетесь! Но я даже не успел нажать на спусковой крючок, как темные тени остановились и начали съеживаться. Пришлось убрать пистолет в кобуру и развернуться. Спрайт Романа вяло отмахивался от волка, сидящего на нем верхом. Сам же Рагни уже вымахал размером с теленка.
— Не лопни, приятель, иначе мне придется терпеть двоих занудных симбионтов, — попросил я.
— Да он уже все, — телепатировал волк, — сейчас кончится.
— Вот тебе и суперспрайт. Тоже мне, богом он станет. Поглядите на него.
Роман исчез окончательно, и передо мной снова возник Данила. Молодой учитель грустно поглядел на меня.
— Зря ты это сделал, конечно, Сергей, — сказал он, — но я понимаю, что выхода не было. Возможно, что ты был прав насчет синхронизации, но только представь, какие возможности это может дать всем вам.
— Создать перед смертью собственный слепок, максимально похожий на тебя, запихать в него плетунов и по факту получить собственный клон сознания? Самостоятельный и независимый. А толку-то? Это не персональное бессмертие.
— Да, но можно было бы создать идеальных дублей тех людей, что мы потеряли раз и навсегда. Тех, кто ушел дорогой сновидений без возврата. Ты должен поставить такой эксперимент.
— Над собой? Создать клон максимально похожим, а потом наделить его плетунами? Данила, ты, может быть, не замечаешь, но их остается очень мало. Я не могу сейчас тратить этих драгоценных созданий направо и налево. Я даже не думаю, что мне их хватит для того, чтобы спасти Губера.
— Или Виллет, — Данила снял очки и потер глаза, — да, тебе будет непросто.
— Все просто, — решительно сказал я, — какое мне дело до старой тупой кошелки, которую обманул Сантьяго? Она умрет, а вот Губера я постараюсь спасти. От него будет больше толку, разве нет?
— Да, но это на самом деле сложное перепутье. Нарушив договор с Виллет, вы покажете ковен с плохой стороны, — заметил учитель.
— Ага, как будто сейчас он находится на хорошей. Раз уж взялись пробивать дно, то до самого конца! Нас записали в аутсайдеры, не стоит разочаровывать совет ведьм. Докажем, что мы еще хуже!
— Это звучит как план, — Данила довольно улыбнулся и надел очки, — тебе пора просыпаться. Я думаю, что у Изольды к тебе немало вопросов.
— Как и у меня к ней.
Призрак исчез, я посмотрел на Рагни и пожелал проснуться. Ага, щас вот. Из этого сна просто так не выбраться. Одного желания мало. Слишком уж тут жесткая прошивка. В прошлые разы меня вытаскивала Иза, но где она сейчас? Проснулась.
Я почувствовал резкий удар по щеке, а затем другой. Я быстро изменил зрение, но никого не увидел. Не сразу до меня дошло, что эти хлесткие пощечины прилетают мне из реала. Затем меня больно дернули за волосы, и я открыл глаза.
— Совсем, что ли, сдурела? — недовольно спросил я у сидевшей на мне верхом Изольды. — Я уже немолод, проплешины скоро появятся, а ты последние волосы выдергиваешь. Или тебе лысые нравятся?
— Извини, но ты не хотел просыпаться. Я сначала тебя толкала, шептала на ушко, но ты меня не слышал.
— Нам надо поговорить, — сказал я и потянулся за телефоном, лежавшим на полу рядом с матрасом. Кровати у Изольды в квартире не было. Блин, семь утра. Вот так раннее пробуждение. В принципе, можно прийти в себя, а потом уснуть и осознаться еще разок. Почему бы и нет? Техника прерывания меня подводила редко.
— Пошли на кухню, курить хочется. — Я проверил эсэмэски, убедился, что меня никто не искал. Девушка ловко спрыгнула и, не одеваясь, пошла на кухню. Я поправил пленку на груди — свежая татуировка уже немного чесалась, но это нормально. Зарастет как на волке. Надел трусы и направился вслед за Изольдой. Свет не стали включать, потому что вся кухонька была озарена теплым рассветным солнцем.
— Что с Романом? — спросила Изольда, наливая воду в электрический чайник. — Ты убил его?
— Да. Пришлось. Он представлял настоящую угрозу. Забавно, да? Я убил его во второй раз.
— Мог быть и третий, — усмехнулась Изольда, — ну если бы у тебя не было костяного кинжала.
— Да, верно. Слушай, а что теперь будет с этим миром, а? Его ведь создал Роман? Он умер. По идее, мир должен начать распадаться, но время идет, а уровень все еще существует.
— Он никуда не денется, Сережа, — ответила девушка, доставая из шкафчика коробочку с чаем.
— Это еще почему?
— Потому что это не обычный уровень сна, как ты думал.
— А что это? У Романа была частица творца?
— Нет. До такого артефакта он не добрался, но умудрился использовать несколько эфирных кристаллов, которые питают этот уровень сна, но это большой секрет. О нем знает всего несколько человек.
— Вот даже как. И вы подпитываете эти кристаллы, да?
— И все, кто заходит в эту локацию. Света берется совсем чуть-чуть. Сновидцы даже не замечают потери, а миру хватает.
— И как же ваши ребята теперь без Романа будут по тому миру бегать? — спросил я.
— Я создам нового.
— Ух, ну ты даешь, — я рассмеялся, — а друзья не заметят подмены?
— Нет. Тот спрайт был весьма туповат. Появлялся только в строго обозначенных точках и рассказывал. Он экскурсовод, с него и взятки гладки, но на новичков, конечно, он производит потрясающее впечатление.
— Будете создавать культ личности?
— Нет, конечно, — Изольда поставила чай настаиваться, — это совершенно необязательно. Ты выяснил, почему Роман сошел с ума?
— Да, конечно, — ответил я с легкой улыбкой, — это я его сломал. Да не смотри ты на меня так. Случайно вышло.
— Но как спрайт смог стать таким крутым? Ты что, сознательно его прокачал?
— Нет, говорю же, случайно. Это сложно объяснить, так что я даже не буду пытаться. Просто верь мне. Я совершил ошибку и исправил ее. Романа больше нет, и вы можете спокойно бегать по своим руинам Москвы и отстреливать демонов. Готовиться к слиянию с Лимбом или во что вы там верите.
— Ты все равно продолжаешь не верить в то, что это может произойти? — Изольда поставила передо мной чашку с чаем.
— А как в такое можно верить? Погляди, сколько в мире существует апокалиптических сект. Тьма, да и только. И каждая твердит, что только ее паства спасется. Назначают разные даты, а конца света как не было, так и нет. И не факт, что будет! Зато все готовятся. И у всех пророков из этих сект были видения, которые они могли просто выдумать.
— Понятно, — девушка улыбнулась, — это вполне логичный вывод, конечно. Я не стану стараться тебя убедить.
— И правильно. Вот когда появятся первые признаки приближающегося песца, то я первым прибегу в ваш бункер.
— Только Еххи с собой не бери. Она мне не нравится.
— Ты ей, кстати, тоже. Не переживай, не возьму. — Я закурил и принялся пить горячий чай. Изольда молча смотрела прямо сквозь меня. Перезагружается, наверное. У каждого человека есть такие мгновения отрешенности. Уставишься в одну точку, глаза замерли, внутренний диалог погас, и молчишь. И длится-то это недолго, а потом раз — и вернулся обратно в реальность. И происходит это совершенно спонтанно.
— Ладно, нужно идти спать. Сегодня у меня весьма насыщенный денек, — сказал я.
— Тебя долго не было, и накопились дела, так ведь? — Изольда вышла из состояния оцепенения.
— Вот именно. Надо заехать к одному мальчику в больницу. Говорят, он умыкнул у Сантьяго какой-то артефакт.
— Мальчик? Ты серьезно? — Изольда чуть не поперхнулась чаем от смеха. — Дожили. Серую ложу уже обувает обычный ребенок.
— Значит, необычный. Тульповод. Мне так сказали.
— О боже. Что творится в головах современной молодежи? Тульпа — это же навсегда! От нее потом замучаешься избавляться.
— Пробовала?
— У меня был воображаемый друг в детстве, потому что я всегда была какой-то отщепенкой.
— Тульпа — это все-таки иное понятие, — заметил я, бросая бычок в пепельницу.
— Да, но этот друг обладал качествами именно тульпы. Он не попугайничал, я слышала его голос в голове, даже когда я к нему не обращалась. Я никому об этом не рассказывала. Ни маме, ни папе, ни тем более старшей сестре.
— И до скольких лет он с тобой прожил? — поинтересовался я.
— Где-то до двенадцати, а потом это существо внезапно стало агрессивным. Я постоянно с ним ссорилась и старалась забыть его, как могла. Где-то через полгода мой “друг” исчез, но я еще пару лет вздрагивала, когда слышала странные голоса.
— И больше не возвращался с тех пор?
— К счастью, нет. Вот такая вот детская история, которая отчасти и повлияла на мое увлечение всей этой мистикой. Так что я могу только посочувствовать этому мальчику.
— А вдруг у них все будет хорошо? Такой же вариант тоже возможен? И будут жить они в счастье и любви, пока смерть не разлучит их.
— Или наоборот, — загадочно улыбнулась Изольда. — Иди спать, ты какой-то квелый совсем. Не любишь ранние пробуждения, да?
— Есть такое. Все-таки техника прерывания сна не для меня, хотя она и самая эффективная.
— Я тоже постоянно ею пользовалась. Заводила будильник на два часа пораньше, просыпалась, приходила в себя, выпивала чашку чая, потом клеила никотиновый пластырь и ложилась спать. Обычно каждая третья попытка осознаться была успешной.
— Я просто выкуривал сигаретку-другую.
— Нет, это не сильно помогает, — покачала головой девушка, — быстро пропадает нужный эффект, но я не часто им пользовалась. Все-таки никотин весьма токсичен. И да, после применения пластырь надо снимать, а не ходить с ним весь день. Да и вообще, курить — здоровью вредить. Так что завязывай с этой фигней. И не говори про привычку. У магов их не бывает. Они же выше этого.
Конец ознакомительного фрагмента.
