Глава 4
День выдался длинным.
Утром мы с Димоном ездили на задержание «закладчика», едва закончили оформлять незадачливого распространителя наркоты, как Зверев объявил внеплановое совещание.
— Из огня да в полымя, — вздохнул Димон, когда Герман объявил о предстоящей проверке.
— Работа у нас такая, — отозвался Колян. — Быть на страже закона 25 часов в сутки.
— Ага, — усмехнулась я. — И не забывать оформлять протоколы!
Сразу после обеда мы с парнями дружно занялись бумажной работой. Аккуратный Колян всегда безукоризненно, а главное — своевременно заполнял бумаги. Я обнаружила пару-тройку недочетов, справиться с которыми могла за час-полтора.
Колян разложил на своем столе папки с бумагами, принялся пересматривать документы.
— Вот это да, — присвистнул Димон. — Везет же некоторым, да, Насть?
— Просто некоторые отчеты вовремя пишут, а не балду пинают, — отозвался Колян.
— Черт бы побрал эти бумажки, — вздохнул Димон, отодвинув от себя стопку бумаг. — Я бы лучше в засаде посидел или на адресок скатался…
— Сплюнь, Димон, — усмехнулась я. — Тебе сейчас только оперативного задания не хватало!
Синичкин склонился над бумагами, принялся что-то писать. Колян расставил папки с бумагами на полке и сел за комп.
— Как там этого… Мишу Мелкого по-настоящему зовут? — вдруг спросил Фишкин. — Мелков, Мел…
— Михаил Мелких, — машинально ответила я, попутно дописывая отчет.
— О, точно! — хлопнул себя по лбу Колян. — Мелких! А то из головы вылетело…
— А тебе зачем? — невольно вырвалось у меня. Я почувствовала на себя внимательный взгляд Димона и уткнулась в свой отчет, надеясь, что ребята не заметят, как от одного упоминания Михаила у меня вспыхнули щеки.
— Да так, — беспечно отозвался Колян. — Предположения кое-какие имеются, где наш «герой» мог засветиться… Вот, хочу проверить.
Больше всего мне хотелось узнать о догадках Фишкина, но я сдержалась. А вот Димон сказал:
— Ну, что за догадки? Поделись с коллегами!
Фишкин крутанулся в офисном кресле, бросил быстрый взгляд поверх монитора. На долю секунды его взгляд задержался на мне. В голове у меня испуганно заметались мысли. Неужели Колян о чем-то догадывается?..
— Пока, собственно, нечем делиться, — пожал плечами он. — Вот проверю инфу — тогда уж все карты раскрою, а так — чего звонить попусту.
–Как хочешь, — хмыкнул Синичкин. — А то мы с Настей могли бы помочь…
— Ты бы лучше отчетами занялся, — заметила я.
— А у него еще целое дежурство впереди, — сказал Колян.
— В таком случае, Димону и вправду некуда торопиться!
— Очень смешно, — нарочно жалобно проговорил Димон. — Товарищ тонет, они глумятся. Могли бы спасательный круг бросить, в конце концов. Или, как там говориться, протянуть руку помощи, оказать всяческую помощь и поддержку в ратном труде…
— Димон, труд облагораживает, — ответила я.
— А помощь ближнему облагораживает еще больше, — парировал Синичкин.
Колян еще раз крутанулся в своем кресле, что-то быстро записал в блокноте, потом подошел к столу Димона.
— Что там у тебя?
— Да все тоже…
— Ладно, давай я возьму эту стопку, а Настя…
— Чего там опять про Настю? — на протяжении последних нескольких минут я думала исключительно о Мише. Точнее о Михаиле Мелких. О том, где он сейчас? Чем занимается? Смешной вопрос… Вряд ли он сейчас ухаживает за розами на своем садовом участке или ведет кружок по бисероплетению…
— Насть, можешь помочь утопающему приятелю? — спросил Колян: — А то один я тут точно не справлюсь…
— Вообще-то, мы работаем вдвоем, — солидно заметил Димон.
— Вообще-то, это твоя работа, — парировал Колян: — Ну, так как, Насть, превратимся на один вечер в трех мушкетеров во имя спасения оперуполномоченного Синичкина?
— Ага, давай еще Германа подтянем, — усмехнулась я. — Куда ж мы без Д'артаньяна?
Димон умудрился запустить бумажную работу на столько, что нам троим пришлось разгребаться допоздна. И все же мы сделали это.
Когда мы с Коляном наконец покинули отдел, на улице было уже темно. Колян настойчиво предлагал проводить меня до дома. Но мне хотелось побыть одной, после дневных переглядываний я чувствовала себя неловко и отчего-то не хотела оставаться с Фишкиным наедине. Отшутившись, что я, как оперуполномоченный, в состоянии добраться домой по освещенным фонарями и витринами улицам, я отправилась домой одна.
С фонарями и витринами я, конечно, чуть перегнула палку. На центральных улицах было светло, но, чем ближе был мой родной двор, тем реже попадались разного рода осветительные приборы. Наконец, я миновала пару тихих улочек, вошла в сквер.
Фонарь здесь перегорел еще на прошлой неделе. Менять лампочку, конечно, никто не собирался. Мрак обступил меня со всех сторон. Кусты, лавочки, деревья. Очертания, силуэты. Как будто иду по заколдованному лесу. Я усмехнулась собственным мыслям — первый раз за весь день сделала это искренне.
В наушнике играл бодрящий рок, перебивавший мысли о Мелком. Сзади меня была темнота, а впереди… Впереди вдруг прошмыгнула какая-то тень. Зашуршала листва — тень задела ветку, когда неловко скрылась в кустах.
Я невольно напряглась. Прислушалась. Ветерок играл листвой, шелестела трава. Вокруг все стихло.
— Эй ты, Солнцева! — раздался совсем рядом неприятный, скрипучий голос, показавшийся мне знакомым. Секунда — и я узрела его обладателя собственной персоной.
— Рыжий, ты? Уже «откинулся»? — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно, хотя вечерняя встреча с судимым за разбои Сергеем Рыжовым, не сулила ничего хорошо.
— Что, гражданка начальница, побазарим? — в руке Рыжова блеснул нож.
— О чем же? Хочешь похвастаться адвокатом? Вижу, он знает свое дело… — я мысленно прикидывала, как сделать обманный маневр и выбить у него нож.
— А вот хамить не надо, — за спиной послышались шаги.
Ситуация осложнилась. Как водится, мстители не ходят меньше двух…
— А-а, кого я слышу, — протянула я. — И Степан Викторович Окунев здесь. Как на нарах отдохнули, гражданин Окунь?
Окунев зло сплюнул под ноги, смерил меня полным ненависти взглядом.
— Мы-то отдохнули, сейчас и ты отдохнешь.
В этот момент Рыжов сделал выпад в мою сторону, мне удалось увернуться, ударить его по руке…
— Эй, джентльмены! В чем проблема? — донесся из темноты до боли знакомый голос. Мелкий, точно! Я отличила бы его голос из тысячи других голосов… Момент не располагал к длительным размышлениям, но все же у меня промелькнула мысль: «А Мелкий-то здесь откуда?».
Даже в темноте я смогла разглядеть, как скривился Рыжов.
— Джентльмены, я к вам обращаюсь, — Михаил уже шел по дорожке в нашу сторону. Он двигался ловко и уверено и, не взирая на относительно невысокий рост, выглядел вполне внушительно… Я тут же одернула себя за подобные мысли. Да уж, шикарный выдался момент! «Самое время» петь дифирамбы Мелкому, когда два придурка с ножом пытаются отправить меня на тот свет…
— Слышь ты, мужик, — сипло отозвался Рыжий. — Иди куда шел, мы с нашей подругой тут мирно прогуливаемся…
— Тут ты не угадал, — усмехнулся Мелкий. — Это моя подруга. А ты, фраер, бери своего дружка и гуляй сколько влезет.
На лице Рыжова нарисовалась мерзкая ухмылка. Теперь он стоял ко мне вполоборота, все его внимание было приковано к Михаилу. Подельник Рыжова в это время не сводил с меня глаз. Одну руку Окунь постоянно держал в кармане — видимо, прятал там складной нож — однако особой агрессии не выказывал.
— Это ты, Рыжий, — донесся до меня голос Мелкого. — Давно не виделись…
— Подруге твоей «спасибо», — Рыжий зло сплюнул под ноги. — Ну, что поговорим?
— Поговорим, — Михаил еле заметно кивнул мне. Я сжала губы и кивнула в ответ.
В ту же секунду Рыжий сделал прыгнул вперед, словно зверь, заметивший добычу. Михаил увернулся, наградил Рыжего ударом. Попытался заломить ему руку. Между ними завязалась драка, нож по-прежнему оставался у Рыжова.
Я рванулась вперед. Окунев выставил руку, преградив мне путь.
— Куда? Стой спокойно, а то придется личико подправить!
Я оказалась права, у Окунева тоже был нож.
Рыжий стал выдыхаться. Краем глаза я видела, что он все чаще пропускает удары Мелкого.
— Там ППС! — крикнула я и в ту же секунду. Воспользовавшись замешательством, схватила руку Окуня, вывернула ее.
— Ах ты сука ментовская! — процедил Окунев. Он дернулся, пытаясь высвободить руку. Крепкий, сволочь! И откуда такие бычары берутся? Окунев дергался, крыл меня матом. Как бы там ни было, он остался без ножа.
Некоторое время я продолжала удерживать Окунева в захвате. В какой-то момент он резко расправился, пытаясь ударить меня своей головой. Я уклонилась, удержала захват и ударила его коленом.
— Стой спокойно, урод!
Я оглянулась. Рыжов полулежал на дорожке, вытирая рукой текущую из носа кровь. Михаил — чуть взъерошенный, но такой же обворожительный, как всегда, — приближался ко мне.
— Как ты? — спросил он.
— Порядок. Сейчас наряд вызову, пусть забирают этих… — я изо всех сил толкнула Окунева от себя, и его перехватил Михаил.
— Да ну, — Мелкий поморщился. — Я их сам прижму. По одной земле ведь ходим, да, Окунь?
— Пошел ты!..
— Как нехорошо, — Михаил наградил Окунева ударом под дых. Потом отряхнул руки, пиджак и сказал, поглядев на меня: — Ну что, теперь мы с тобой прогуляемся? А ножички неплохие. Пожалуй, себе оставлю, на память…
Михаил проводил меня до дома. Все это вышло как-то само собой. Он не спрашивал, я не отказывала. Шли в молчании. Я не знала, что можно сказать после всего произошедшего…
— Спасибо, что помог, — сказала я, когда на горизонте показался мой двор. И сама удивилась собственным словам. Вот это ситуация… Кто бы мог подумать, что оперативник будет благодарить криминального авторитета? Да уж, куда вы катитесь, оперуполномоченная Солнцева? Если так и дальше пойдет, то можно смело увольняться… — Как ты здесь оказался?
— Был тут поблизости по работе… Шучу! Прогуливался перед сном, заглянул в скверик, а тут такая интересная беседа. Грех пройти мимо…
— Вот и мой дом, — зачем-то сказала я.
— Да я, вроде, в курсе, — Мелкий снова улыбнулся.
Я невольно улыбнулась.
Мы подошли к моему подъезду. Над входом в подъезд горела лампа, благодаря ее бледному свету я смогла внимательно рассмотреть лицо Михаила — у него на щеке красовались свежие ссадины.
— У тебя кровь на щеке. — сказала я.
— Ерунда, — Мелкий махнул рукой, и тут я заметила, что правый рукав распорот и весь в крови.
— Он тебе поранил! Почему ты не сказал? — я с ужасом смотрела на его руку. Мне начинало казаться, что пятно на его рубашке увеличивается с каждой секундой…
— Давай я вызову «скорую», — я вытащила из кармана куртки мобильник, но Михаил накрыл мою ладонь своей и тихо сказал:
— Не надо, это просто царапина.
— Давай хотя бы перекисью обработаем, — настаивала я. — У меня дома есть аптечка.
По лицу Михаила скользнула улыбка.
— Если ты…
— Пойдем, — я решительно потянула его за здоровую руку.
— Заманишь в квартиру, а потом вызовешь наряд? — смеясь, спросил Михаил, когда мы с ним поднималась по лестнице.
— Зачем наряд? — пожала плечами я. — Я прикую тебя наручниками к батарее и потом брошу умирать от голода и жажды.
— Ого, этому тебя в школе милиции научили? — поинтересовался Мелкий.
— В институте, — отшутилась я.
Через десять минут мы с Михаилом уже сидели на кухне. Он закатал рукав рубашки (точнее — то, что от него осталось), и моему взору открылся длинный, еще кровоточивший порез. Я обработала рану, потом наложила повязку.
— Благодарю, — Михаил было поднялся со стула.
— Еще не все, — я остановила его. Смочила вату перекисью и протянула ее Мелкому. — Ссадины тоже обработай.
Он лишь отмахнулся. Тогда я сама прижала ватку к его щеке. Михаил поморщился — всего на мгновение, — а потом вдруг положил свою большую ладонь поверх моей ладони.
— Может, чаю? — я посмотрела ему в глаза.
— Сегодня что, день исполнения желаний? — он посмотрел мне в глаза.
— Даже не думай! — я отстранилась.
— Я не в том смысле, — казалось, мои слова здорово задели Михаила. — Просто ты сегодня такая…
— Какая? — с вызовом ответила я.
— Не такая, как всегда, — задумчиво ответил он. — То грозилась на нары отправить, теперь раны обрабатываешь.
— Ты пострадал из-за меня. Ты помог мне справиться с этими гоблинами, а я не позволю тебе умереть от заражения крови. И мы будем в расчете.
— Вот как, — хмыкнул Мелкий. — Выходит, крепость не пала?
— Не дождешься! — вырвалось у меня.
— Благодарю за заботу, — он направился в прихожую. — Поздно уже, я пойду.
Михаил надевал ботинки в прихожей. Я стояла, прислонившись спиной к двери ванной и скрестив на груди руки. Мелкий уже подошел к двери. Мгновение — и он уйдет.
Я закусила губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Я убеждала себя, что хочу только одного: чтобы он ушел, навсегда исчез из моей жизни. Переехал в другой район, в другой город, а лучше — в другую страну. Чтобы он ушел обратно в свой, криминальный мир, а я осталась в своем мире, по другую сторону баррикады.
— До свидания, оперуполномоченная Солнцева! — сказал Михаил. И его «до свидания» прозвучало как «прощай»…
Я качнулась, словно в миг лишилась способности удерживать равновесие. В горле пересохло. Сказать бы что-то язвительное, что-то такое, чтобы он навсегда запомнил «оперуполномоченную Солнцеву»…
— Может, останешься? — тихо сказала я и сама удивилась, насколько жалобно прозвучали эти слова.
Михаил поднял голову, посмотрел на меня. И я поняла: он останется.
