Исповедь Призрака. Премия им. Ф. М. Достоевского. Игра в Иную Реальность

Александра Крючкова

Действие романа происходит в Тонком Мире, до и после воплощения души, а его герои – призраки, маги и представители Сил Света и Тьмы. Блуждая по коридорам лабиринта судьбы, прописанной в небесном паспорте, и проходя 40 ступенек Лестницы в обе стороны, читатель обнаруживает себя в Матрице, существование которой уже не вызывает сомнений. Но будет ли услышан неприкаянный призрак, застрявший на границе у Святой горы Афон, или же он заведомо обречён разделить горькую участь знакомого колдуна?

Оглавление

39 До/2 После. ДОМ I

Тёмная Башня

Где-то во Вселенной

— Страшно, Рух? — спросил Хранитель у двери Дома №1.

— Ага, — призналась я.

— Не бойся. Не то место, где действительно страшно.

Я послушно распахнула дверь, шагнула внутрь и ожидала увидеть всё что угодно, но… Я оказалась на подвесном хрупком мостике, раскачивающемся от ураганного ветра над бушующим морем! Ветер жаждал сорвать мост и бросить его в бездну. Мост вёл к острову, окружённому высоченной каменной стеной, за которой возвышалась Тёмная Башня, уходящая прямиком в Небо.

— Где мы? Что происходит? — закричала я Хранителю, и огромные волны обрушились на нас, явно пытаясь утопить.

— Пойдём-пойдём, — Хранитель провёл меня до железных ворот крепости, которые тут же послушно отворились, а за ними…

…было так тихо, будто бушующего моря не существовало! Мощёная камнями дорожка вела к Башне, в окнах которой мелькнуло несколько призраков. По бокам от дорожки над красивыми цветочными клумбами порхали бабочки.

— Как здесь всё странно! Даже цветы, — невольно вырвалось у меня, — красивые, но печальные. Почему?

— Это фиалки, — Хранитель вздохнул, а я заметила приближающегося к нам Монаха-Старца.

— Здравствуй, Рух, — произнёс Старец, пронзая меня глубоким взглядом. — И Ангелу твоему здравия и сил. Море здесь почти всегда неспокойно. Вот-вот начнётся гроза. Пойдёмте, погреемся у камина.

Мы зашли в Тёмную Башню. В руке Старца появилась свеча. Он зажёг её силой мысли, и мы поднялись по узкой винтовой лестнице на последний этаж с крошечной дверью, украшенной черепом и надписью: «Memento Mori»20.

Первое, что бросалось в глаза в комнате-келье, — отсутствие крыши: над нами раскинулось звёздное Небо, по которому проплывала Луна. Голый каменный пол. Маленькое окно без стекол, но с решёткой. У окна — деревянный стол, на нём — старинные книги, перо и чернильница. У камина — кресло-качалка. Над камином — потрескавшееся зеркало. Стены украшали подсвечники и иконы Святых, каждый из которых улыбнулся в ответ на моё мысленное приветствие.

— Мы — внутри твоего «Я», Рух! — шепнул Старец, присаживаясь в кресло у мгновенно запылавшего камина.

— Дом №1 — самосознание, — подтвердил Хранитель, — то, какая ты личность внутри, а не снаружи, твоё «эго».

— Эгоизм и гордыня тебе не грозят, — усмехнулся Старец. — Дом №1 оказался не роскошным дворцом, и даже не замком, а Тёмной Башней на островке, занимающем всего лишь 13 градусов из 360-ти в Круге, рассчитанном на 12 Сфер Жизни. Повезёт тебе с числом «13», раз уж и первый вдох — в 13-м градусе Рака, и в твоём «Я» — 13 градусов.

— Дверь открывается в момент первого вдоха, — уточнил Хранитель, — Дом №1 — ещё и Дом Жизни, а его Хозяин — Управитель Судьбы, в твоём случае — это Луна, но она находится слишком далеко отсюда, Селена является фиктивной планетой, Сириус — звездой, поэтому Старец-Сатурн выполняет роль доминанта Судьбы и оказывает максимальное воздействие на твоё Сознание.

— Ангел, не спеши! Скакать по Лестнице — дело неблагодарное, шишек можно набить, — остановил Хранителя Старец и материализовал для нас два кресла. — Остров находится в море, в знаке стихии Воды — Раке, Рух. Ты — эмоциональная и ранимая девочка, тонко чувствующая непроявленное и скрытое, Потусторонний для людей — наш Мир. Про таких на Земле говорят: живут без кожи, но имеют потрясающую интуицию. А мы говорим про Астральное — Звёздное тело — сверхчувствительную душу, находящуюся в вечном поиске покровительства и защиты — каменной стены. Однажды ты возведёшь высоченную каменную стену, отгородившись от людей из-за причинённой ими острой душевной боли, и построишь Тёмную Башню, уходящую в Небо, чтобы общаться с нашим Миром, изредка приглашая в гости избранных — с кем не нужно бояться быть раненой или убитой.

— Рак — нежное тельце и непроницаемый панцирь?

— Да, именно. Детям с тобой комфортно, они чувствуют мир, как и ты. А вот со взрослыми… При малейшей угрозе дискомфорта уйдёшь в себя — спрячешься. Осторожность, застенчивость, боязнь выражать эмоции из-за страха показаться смешной, слепленной из иного теста. Потрясающее воображение, но врождённая неуверенность в себе и страх перемен. Задача — раскрыть таланты, щедро предоставленные Небом, и, наступая на горло страхам, делиться с людьми результатами творчества души.

— А моя мама? Разве она не будет меня защищать? — спросила я.

— Да, — вздохнул Старец, — таким, как ты, важна поддержка, одобрение, любовь и забота близких. Свойственна сильная привязанность к матери и колодцу Прошлого. Он спрятан в подвале Башни. Ныряя в него, ты станешь глубокой личностью.

— А у меня будет большая семья?

— Про семью говорится не здесь, — Старец снова вздохнул. — Но ты будешь стремиться свить уютное гнёздышко в тихой гавани, чтобы чувствовать себя в безопасности. Когда обрастёшь панцирем, люди перестанут понимать, кто ты, — каменное выражение лица станет твоей маской. В отличие от большинства земных женщин, ты нелюдима и немногословна, но умеешь слушать и слышать, обладаешь способностью разговаривать молча. Ищи тех, с кем можно общаться без слов, как принято здесь. Твоей Селене свойственно помогать людям, ты склонна к самопожертвованию. Преданная, честная и верная, но легко внушаемая душа, ты открыта для магических воздействий, в первую очередь — со стороны партнёров по браку или по бизнесу. Тебя будут обманывать и предавать, но лучше быть преданной кем-то, чем предать кого-то.

— А я буду жить у моря?

— Ты будешь его любить и бояться одновременно, рисовать с детства, даже ещё не увидев его земными глазами. Что ты чувствовала, когда шла по мосту?

— Страх, — согласилась я со Старцем.

Внезапно за окном грянул гром и мгновенно хлынул дождь.

— Уран шалит, — вздохнул Старец. — Впрочем, о твоей рачьей сущности я сказал достаточно, остальное Луна детализирует.

Из потрескавшегося зеркала стали появляться призраки, они окружили меня со всех сторон и потянули за собой в…

***

Библиотека Вселенной

— Не поняла, — призналась я Хранителю, присаживаясь в кресло в Читальном Зале, — почему в моём Сознании появляются призраки и живёт Монах, а на двери в келью висит табличка «Помни о смерти»? Старец ничего не сказал о себе, Луна проплыла над Башней куда-то вдаль, а море хотело меня утопить.

— Не всё сразу, Рух! Лестницу надо прошагать, а не проскакать. Внимательно слушай и впитывай в себя информацию, — проще на Земле вспоминать будет.

Книжка раскрылась на странице с миниатюрой «Девочка и Море»:

«Она подолгу сидела у моря на закате, Девочка в розовом платье. О чём-то размышляла и пристально смотрела в Небо. Она видела Таинственную Страну в облаках, где жили крылатые люди. Сиреневые замки манили её к себе, в их причудливых садах благоухали сказочные цветы и пели волшебные птицы. Ветер доносил до Девочки необычайные ароматы и отзвуки чарующих мелодий. А ещё она видела в Небе знакомые лица, они улыбались и звали Девочку в Небесную Страну, в Город Солнца. Она мечтала попасть к ним, но не знала, как это сделать, — у неё не было крыльев. Солнце садилось в море. Тёплые волны ласкали её ножки, напевая тихую добрую песню, которую она слышала от матери, когда была ещё совсем маленькой. Девочка оглянулась, но на берегу никого не было, и ей стало совсем одиноко. Угрюмые Скалы не понимали её, потому что не имели чувств, отчего, впрочем, и не умирали. Скалы, как и обычно, лишь молча созерцали картину на закате Солнца: Девочку и Море. Солнце приближалось к линии горизонта. Волны шептались всё громче и громче. Волшебная Страна уплывала вдаль, теряя свои очертания. Девочка стояла у моря. И слёзы упали в море, и море стало солёным…

Чайки, прилетевшие вечером на тот берег, уже никого не застали. Солнце скрылось за горизонтом, наступала ночь. Где-то далеко в Небе они заметили очертания неизвестного Города. Им стало интересно: что это за Город — не на Земле, а в Небе? Никогда раньше они не видели таких городов! И две самые любопытные чайки решили долететь до загадочного Города, но тщетно — у них не хватило сил. А Девочка исчезла. Скалы больше не созерцали её здесь, на берегу моря, на закате Солнца. И только книжка, оставленная Девочкой на прибрежном камне, напоминала им о её существовании…»

На границе

Урануполи, Афон, Греция

Я проснулась от звонка будильника в 9:50. Мне снился странный сон, но Рэй… что он хотел сказать? Фиалковый остров существовал на самом деле. Мишка, отличный поэт и зам. министра, пригласил меня в то кафе отметить выход его книги, в которой были и стихи, посвящённые мне. Мечтал погулять на моей свадьбе в Италии.

Я спустилась на завтрак. Мама Николетты готовит его сама. Её завтраки гораздо вкуснее, чем в гостиницах, да и моя комната — просторнее, а уж какой у меня шикарный балкон! Днём Солнце с него уходит, позволяя мне обедать, обозревая острова в лазурном море; по ночам мимо проплывает Луна, а загадочная многолучевая звезда подмигивает. Дом построен на скале, возвышающейся над морем, словом, живу я на последнем этаже таинственной Башни, чтобы спокойно беседовать с Небом, не боясь цунами. Забавно! Везёт мне на «13» — это номер моей квартиры на Афоне, дачи и гаража, квартиры экс-мужа в Москве, последние цифры телефонного номера.

Поднимаясь с завтрака, я столкнулась с горничной и попросила её не убираться у меня каждый день, а только выносить мусор, — мне нравится чувствовать себя как дома.

Море — море — море… Накупавшись, обычно плюхаюсь в белый песок у дальних скал, а потом возвращаюсь домой, по дороге купив мороженое и фрукты в магазине при таверне «Акрополи», где я изредка ужинаю.

Прочитав «Девочку и Море», в которой править особо нечего, я впала в воспоминания детства, но ровно в 18:00 (люблю распорядки и всё системное, не переваривая хаоса) отправилась на прогулку к Афонской границе, прихватив с собой акафист «Взыскание погибших», — днём слишком жарко. По дороге я захожу в церковь Святых Константина и Елены, где находятся Иверская, Скоропослушница и старинная икона любимой греками и мной Святой Петки Параскевы. Именно Петка — первая рукописная икона у меня дома, я купила её в замке на острове Святого Стефана в Черногории, где жила в отпуске давным-давно. В Урануполи в церковь можно заходить в любой одежде и обуви, а гречанки не покрывают голову платком в знак памяти о войне с Турцией — протест против мусульманских обычаев. Внутри церкви работают кондиционеры и стоят стулья, на которых прихожане сидят, за исключением особых моментов богослужения.

Дорога к границе с Афоном начинается от Башни и идёт налево вдоль моря, перпендикулярно центральной улице. Минут через 30 вы увидите монастырь Зигу, монумент «Охраняется ЮНЕСКО», золотой герб Афона, колючую проволоку и небольшой таможенный дом, хотя на Афон в 99% случаев, если море не штормит, добираются на пароме, а не по суше. Я люблю эту деревенскую дорогу — мимо виноградников и оливковых рощ, участков местных жителей, и крошечного лакшери отеля «Скиты», где я сама бы не отдыхала, потому что море после Башни — другое, оно резко меняется, превращаясь из доброго и домашнего в стихийное и суровое, будто граница начинается сразу за Башней.

Я добрела до границы и привычно остановилась у разрушенного монастыря Зигу, первое упоминание о котором относится к 941 году. Обычно доступ на территорию раскопок закрыт, но София, дочка Димитры, однажды провела меня сюда и показывала всякое интересное и любопытное. Я повернула направо и дошла до моря вдоль колючей проволоки, поприветствовала Святую Гору и прочитала акафист. У проволоки летают стражи — осы, сканируют намерения, но я не собираюсь пресекать границу, и меня оставляют в покое.

София показала мне потрясающей красоты таинственную бухту правее от границы. Между скалами существует небольшой проход, но во время вечернего прилива попасть в бухту или выбраться из неё можно только вплавь, поэтому брать с собой ничего ценного не стоит — всё оставляется на скале при входе. Я залезла на одну из скал, чтобы встретить закат. Солнце напоминало горящую свечу. Сделав несколько фото, я обнаружила отчётливо проявленных призраков, отправила кадры своей знакомой, Светлане, и, подняв голову, увидела… Клянусь, это был тот самый Монах из аэропорта! Он медленно шёл вдоль берега, затем присел на камень неподалёку и тоже встречал закат. Когда Солнце исчезло, я побрела обратно. Старец направился следом за мной, но свернул к таможне. Я облегчённо выдохнула. В нём было нечто, что отличало его от других монахов, но что?

Димитра беседовала с мужем и братом у своей иконной лавочки напротив Башни. Она поприветствовала меня улыбкой, предложила кофе и поинтересовалась, как прошёл мой день.

— Ходила на границу, а Пётр с ключами как поживает?

— Я позвонила монахам-близнецам, но они сказали, что сейчас — август, и у них сплошные праздничные мероприятия. Могу прислать тебе Петра почтой, месяцев через девять, — предложила Димитра, протягивая мне кофе. — Сегодня пара из Сербии купила две нерукописные иконы, а мужчина из Лондона, не поверишь, твою любимую «4-ое Поколение»! Как вошёл в лавку, так замер и говорит: «Хочу!»

Лондон… Что-то внутри ёкнуло, и одновременно я увидела Монаха, того самого! Он вышел на площадь перед Башней, пересёк её и…

— Извини, клиент! — шепнула Димитра и нырнула в магазин, а я сделала несколько шагов к Башне, но Димитра вернулась: — Прости, ложная тревога!

— А Башня, ты говорила, она закрыта?

— Да, уже несколько лет. Типа, у государства нет денег, чтобы содержать музей. И с крышей проблема. На старых открытках Башня выше. У нас периодически бывают землетрясения. Последний этаж разрушился, а денег на восстановление нет, — объяснила она и протянула нечто, завёрнутое в фольгу. — Моя мама тебе лично просила передать! Это пряники, она сама их готовит! К чаю!

Поблагодарив Димитру и её маму, я… направилась к Башне и, резко замедлив шаг, обошла её со стороны площади, затем — с моря: замок на двери, ограда заперта, света в окнах нет. Но я была готова поклясться всеми Святыми, что буквально пару минут назад в неё проник тот Монах!

…Я долго не могла заснуть, вышла на балкон. Тихо-тихо. Чёрное-пречёрное Небо. Луна хотела мне что-то сказать, но на внутреннем экране появилась икона Божьей Матери из магазина Яниса, и мне послышалось: «Ну же, Алиса! Вспомни меня, вспомни!» Да, с этой иконой связано нечто важное, но что? Я вернулась в комнату, легла на кровать, выключила ночник и снова попыталась уснуть.

***

Где-то во Вселенной

В здании со множеством дверей молниеносно проносились люди с крыльями. Один из них, похожий на Ангела-Хранителя, схватил меня за руку и быстро повёл по коридору, будто мы опаздывали. В очереди в «Справочный стол» я заметила мужа моей московской соседки. Он улыбнулся и помахал мне рукой, пожелав удачи, или послышалось? — слишком шумно! — то ли от шуршания крыльев, то ли оттого, что у каждой двери — толпы людей, что-то бурно обсуждающих друг с другом. Мы поднялись на последний этаж и зашли в дверь с надписью: «Прямой эфир». Крылатый служащий в белых одеждах прилежно выводил слова пёрышком с невидимыми чернилами в призрачной книге, лежащей на столь же призрачном столе. Впрочем, всё в загадочном здании представлялось достаточно туманным. Дописав нечто, служащий взглянул на нас и спросил:

— Стандартная?

— Да, Брат, — кивнул Ангел.

— Как зовут? — на этот раз служащий обратился ко мне, я ответила, он записал моё имя, поставил рядом галочку и протянул книгу Ангелу: — Даты и время сам проставь. И распишись. А то тут намедни прецедент возник. Меня обвинили, что я неверную цифирь поставил. Стали разбираться, а это Хранитель намудрил. Там ровно полночь была, а часы чуть-чуть отставали.

— А когда отправится? — спросил Ангел, расписываясь.

— У нас тут новое постановление вышло: в прямом эфире — по три раза в сутки, так что не переживай, Брат, до всех долетит! Удачи, Алиса!

Я хотела спросить, что это значит и где мы находимся, но кто-то окликнул меня. Я обернулась и увидела Рэя. И мгновенно… здание исчезло. Не было больше ни людей, ни служащих с крыльями — только Чёрное Небо, звёзды, я и Рэй. По Небу побежали зарницы. Оно вспыхивало красными зигзагами, похожими на молнию, и затихало, вспыхивало и затихало, но гром отсутствовал.

— Рэй, что происходит? — спросила я.

— Молния, — спокойно ответил Рэй, подойдя ко мне близко-близко.

— Какая ещё молния?

— Телеграмма — молния.

— Телеграмма? — удивилась я. — Кому?

— Всей Вселенной, Алиса, — ответил Рэй и… исчез.

***

Урануполи, Афон, Греция

Я проснулась. На Афоне по-прежнему была ночь. Я вышла на балкон. Абсолютная тишина и чернющее Небо, ни облачка, как вдруг… я увидела ту же вспышку, что и во сне! Небо вспыхивало красными зигзагами и затихало, вспыхивало и затихало, вспыхивало и затихало…

Примечания

20

Помни о смерти (латынь).

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я