8
— У меня такое чувство, что за мной с самого утра кто-то следит? Скажи, Арсен, с тобой ничего подобного не случалось?
Радеев на секунду задумался.
— Даже не знаю, что сказать!
— А ты скажи, как есть! Не бойся, по лбу я тебя за это не ударю…
— Еще чего! У меня лоб — не казенный!
— А вот, это — дудки! — возразил Переверзев. — Раз ты — на казенной службе, значит, и мозги у тебя — казенные! То-то я достучаться до них никак не могу!
— Так, я и говорю, что по лбу, это вам не в колокол ударять! Все одно, кроме колокольни, звона никто не услышит!
— Так и ни к чему, чтобы кто-то еще слышал…
— Пастве от такого звонаря никакого проку!
— Проку!.. — передразнил Переверзев. — Надо ж, чего он захотел!.. Уголовный сыск — это тебе не хот-дог в бумажной обертке, а убийца — не продавец фаст-фудов!
При этих словах Радеев, который отбивался от нападок шефа, как мог, сделался, словно рак вареный.
— Вы, уж, простите, Никанорыч, но чем нотации читать, лучше б и впрямь окурок о мою моську затушили! Зачем вам — пепельница? — не выдержал он.
— Моська твоя мне еще пригодиться!..
— Лучше признайтесь, что маньяк тот по ночам вам снится!.. Вот оттого, вы и… Места себе не находите! Не знаете, на ком зло сорвать! Вам ненароком кажется, что он уже и на вас охотится. Пришить задумал. Так, для разнообразия! Сколько он уже баб-то перекрошил!.. Кровавое «меню» пересматривать ему давно пора!..
— Кхе! Вот брехло-хухло!
На лице Петра Никаноровича появилась саркастическая усмешка.
— Хотя…
Он на секунду задумался.
— А что, если…
Взоры двух сослуживцев встретились.
— Арсен! — вдруг вскричал Переверзев. — А ведь ты — прав!
— В чем? В чем это, я — прав?
— Как же я сразу недо…!
Опытный следак радостно потер руки.
— Недопетрили?
— Щас! Погоди, все объясню! Только слушай меня внимательно…
