Х
Опись Планше
Во время визита Рауля в Люксембургский дворец Атос действительно пошел к Планше, чтобы узнать что-нибудь о д’Артаньяне.
Придя на Ломбардскую улицу, граф нашел лавку Планше в большом беспорядке. Но беспорядок происходил не от бойкой продажи или привоза товара. Один приказчик с пером за ухом, другой с записной книжкой в руке записывали массу каких-то цифр, в то время как третий считал и взвешивал.
Увидев, как нескольким покупателям было отказано, Атос подумал, что он, который ничего не собирался покупать, будет еще менее желанным. Поэтому он весьма вежливо обратился к приказчикам с вопросом, не может ли он увидеть господина Планше.
Ему довольно небрежно ответили, что господин Планше сейчас кончает укладываться.
Атос насторожился и спросил:
— Как — кончает укладываться? Разве господин Планше куда-то уезжает?
— Да, сударь, сейчас он уезжает.
— В таком случае, господа, будьте добры доложить, что граф де Ла Фер желает переговорить с ним.
Услышав имя графа де Ла Фера, один из приказчиков, знавший, что здесь это имя весьма почтительно произносят, встал и пошел докладывать Планше.
Именно в этот момент Рауль, после сцены в комнате Монтале, приближался к двери лавочника.
Планше, услышав от своего приказчика о гостях, бросил работу и выбежал к Атосу.
— Ах, господин граф, какая радость! И какая звезда привела вас?
— Милый Планше, — сказал Атос, — мы пришли узнать у вас… Но что за хлопоты? Вы весь белый, как мельник. Куда вы лазили?
— Ах, будьте осторожны, сударь, и не подходите ко мне прежде, чем я как следует не отряхнусь.
— Почему?
— То, что вы видите у меня на руках, это — мышьяк. Я делаю запас для крыс.
— О, в таком заведении, как ваше, крысы доставляют много хлопот.
— Я не об этом заведении забочусь, господин граф.
— Что вы хотите сказать?
— Но ведь вы видели, граф: составляют опись моих товаров.
— Вы бросаете торговлю?
— Ну да, я уступаю заведение одному из моих приказчиков.
— Вот как! Значит, вы достаточно разбогатели?
— Сударь, мне опротивел город. Может быть, потому, что я старею, а как говорил однажды господин д’Артаньян, когда стареешь, чаще думаешь о своей юности; но с некоторых пор я чувствую влечение к деревне и садоводству. Я ведь когда-то был крестьянином.
Атос сделал одобрительный жест и сказал:
— Вы покупаете землю?
— Я уже купил, сударь, домик в Фонтенбло, с несколькими арпанами земли по соседству.
— Очень хорошо, Планше, поздравляю вас.
— Но здесь нам неудобно беседовать; вот вы кашляете от моей проклятой пыли. Черт возьми, я совсем не хочу отравить самого достойнейшего дворянина во всем королевстве.
Но Атос не улыбнулся этой шутке, которую Планше пустил, чтобы выказать светскую непринужденность.
— Да, — сказал граф, — поговорим где-нибудь в стороне. У вас, например. Ведь у вас есть тут квартира, не правда ли?
— Конечно, господин граф.
— Наверху?
И Атос, видя, что Планше стесняется, прошел первым.
— Дело в том… — начал смущенно Планше.
Атос не понял значения этого смущения и, идя вперед, проговорил:
— Ничего, Планше! Квартира торговца в этой части города не может быть дворцом. Пойдемте.
Рауль быстро опередил его и вошел.
И тут раздалось одновременно два, даже три крика. Громче всех был женский крик. Второй вырвался из уст Рауля. Вскрикнув, он мгновенно закрыл дверь. Третий крик был криком ужаса Планше.
— Простите, — сказал он, — госпожа одевается.
Рауль, несомненно, убедился, что Планше говорил правду, так как он сделал шаг вниз по лестнице.
— Госпожа?.. — спросил Атос. — Ах, простите, милый мой, но я не знал, что у вас там наверху…
— Это Трюшен, — добавил покрасневший Планше.
— Кто бы это ни был, Планше, простите нашу нескромность.
— Прошу вас, входите, господа, уже можно.
— Нет, мы не войдем, — сказал Атос.
— О, если б она была предупреждена, она бы успела…
— Нет, Планше, прощайте!
— Но вы же не захотите меня обидеть, господа, оставаясь на лестнице и уходя от меня, так и не присев?
— Если б мы знали, что у вас там наверху дама, — отвечал Атос со своим обычным хладнокровием, — мы бы попросили у вас позволения с ней поздороваться.
Планше так смутился, что быстро распахнул дверь, чтобы впустить графа и его сына.
Трюшен была совсем одета. У нее был вид богатой и кокетливой купчихи и лукавые немецкие глаза. После двух реверансов она вышла и спустилась в лавку.
Планше очень хотелось все объяснить, и, несмотря на то, что Атос всячески избегал этого, он рассказал, что Трюшен — радость его зрелых годов и что она принесла ему счастье в делах, как Руфь Воозу[3].
— Теперь вам не хватает только наследников вашего благополучия, — сказал Атос.
— Если у меня будет наследник, он получит триста тысяч ливров.
Атос понял, что лавочник женится на Трюшен и будет иметь потомство. Это показалось ему тем более вероятным, когда он узнал, что приказчик, которому Планше продал свою лавку, приходился родственником Трюшен. Граф вспомнил, что это был краснощекий, курчавый и широкоплечий малый. Итак, Атос понял все и потому без всякого перехода спросил:
— Что поделывает господин д’Артаньян? В Лувре его нет.
— Но, господин граф, господин д’Артаньян исчез.
— Исчез? — удивился Атос.
— О, мы знаем, что это значит!
— Но я этого не знаю.
— Когда господин д’Артаньян исчезает, это всегда бывает ради какого-нибудь дела или поручения.
— Он сам с вами об этом говорил?
— Никогда.
— Однако вы знали заранее о его поездке в Англию?
— Из-за спекуляций, — неосторожно сказал Планше.
— Спекуляций?
— Я хочу сказать… — перебил смущенный Планше.
— Хорошо, хорошо, ни ваши дела, ни дела нашего друга нас не касаются; мы вас расспрашивали только из дружбы к нему. Но раз здесь нет капитана мушкетеров и раз мы ничего не можем узнать от вас относительно того, где увидеть господина д’Артаньяна, то мы с вами простимся. До свидания, Планше, до свидания! Едем, Рауль!
— Господин граф, я хотел бы вам сказать… Думаю, нет ничего нескромного в том, если скажу вам, что господин д’Артаньян был здесь на днях…
— А, вот как!
— И он несколько часов разглядывал географическую карту. Вот эта карта как доказательство, можете взглянуть, — добавил Планше.
И он действительно принес графу де Ла Феру карту Франции, на которой опытный глаз Атоса различил маршрут, наколотый тонкими булавками; там, где отсутствовала булавка, вехой и доказательством служила оставленная ею дырочка.
Проследив глазами за булавками и дырочками, Атос увидел, что д’Артаньян отправился на юг по направлению к Средиземному морю и Тулону. Около Канн отметки обрывались. Граф де Ла Фер несколько минут ломал себе голову, стараясь догадаться, зачем мушкетеру понадобилось ехать в Канны. Но размышления Атоса ничего не дали, и его обычная проницательность ему изменила. Рауль также ничего не разгадал, как и его отец.
— Что же делать? — спросил он у графа, который молча пальцем прочертил ему путь д’Артаньяна. — Как будто какой-то рок всегда сближает нашу судьбу с судьбой господина д’Артаньяна. Вот он возле Канн, а вы, граф, провожаете меня до Тулона. Будьте уверены, мы легче найдем его на нашем пути, чем на этой карте.
Затем, попрощавшись с Планше, который распекал своих приказчиков и даже своего преемника, родственника Трюшен, граф отправился с сыном к герцогу де Бофору.
Выйдя из лавки, они увидели фуру, на которой должны были поместиться прелестная Трюшен и мешки с золотом Планше.
— Каждый идет к счастью той дорогой, которую он себе выбрал, — промолвил Рауль.
— В Фонтенбло! — крикнул Планше своему кучеру.
