Глава 3. Столкновение с Левиафаном
Когда учился в морской академии, я первый год прожил в казарме. Тогда-то я и столкнулся с несправедливостью, системой и коррупцией. С одной стороны — ничего страшного, такова жизнь, с другой — познание той самой системы, которая в больших масштабах превращает даже достойных людей в монстров, из коих то и дело высасывает всё хорошее, порождая бесчинство, корысть, злобу.
Заметки Автора
Это был обычный вечер. Я, как обычно, прошёл через КПП, как обычно, направился в роту, чтобы зайти в канцелярию, а-ля свой кабинет, чтобы закинуть вещи и переодеться в форму. Армейская рутина. В тот день мне посчастливилось нести службу со срочником Филонидом, которого все звали просто Фил. Давай я попробую его описать.
Филонид Курийский был нелюдим и очень тяжело переносил службу. Характера в нём было мало. Типичный дрыщеватый задрот-анимешник. Но достаточно интересный и начитанный, поэтому мне было приятно и любопытно проводить с ним время. Я взял его под свою опеку, тем самым пытаясь предотвратить унижения и издевательства со стороны сослуживцев.
— О-о-о, здравия желаю, товарищ лейтенант! — поприветствовал меня Фил, когда я зашёл в роту, со всеми почестями: встал и приложил правую ладонь ребром к головному убору, в котором он зачем-то сидел.
— Вольно, вольно, — с улыбкой на лице произнёс я и подошёл к нему, чтобы нормально поздороваться. — Здарова, как дела, как служба? — эту фразу я сказал намного тише предыдущей, потому что лейтенанту не позволено общаться на «ты» со срочниками. Он был моим писарем, то есть, можно сказать, «подручным», который мне помогал.
— Всё как обычно, ничего нового, а ты как погулял? — он привстал, чтобы подтянуться к моему уху и тихо спросить. — Госпожа Эльза была?
— Была, была, — кивая, ответил я ему и тоже повернулся к его уху, чтобы шёпотом сказать: — Я сегодня был у неё дома.
Он прикрыл руками рот и выкатил глаза, глубоко вздыхая то ли от удивления, то ли от радости за меня, и сразу же притянулся обратно к уху:
— Я так понял, вы занимались непристойностями?
— Ха-ха, ты как обычно, дружище, — в дивной и весёлой манере ответил ему и сразу сменил тон на грустный, — но, к сожалению, нет…
— Ничего, я верю в вас, сенпай, — да, чуваком он был хоть и странным, но очень милым и прикольным. По-настоящему «не такой, как все».
— Никто не обижает моего кохая? — я любил ему подыгрывать, его это очень воодушевляло.
— Никак нет! — сказал он уверенно и по уставу, заметив кого-то.
— О-о-о, щегол зачирикал, вот это новость, — сказал проходящий мимо срочник, которого я увидел впервые. Наверняка не мне было адресовано. Самое интересное, что он это сказал и пошёл дальше как ни в чём не бывало.
— Это что за клоун? — спросил я Фила.
— Срочник… Недавно перевели с другой части…
— Слышь, пёс! — не выдержав, крикнул я.
Тот парень обернулся. По телосложению он был побольше меня, но лично мне это ни о чём не говорило. Он злобно потопал в мою сторону.
— Ты это меня псом назвал? — дерзко этот пёс сказал мне, но только потом его внимание переключилось на ключи от канцелярии, которые я держал в руке. Тогда-то он и понял, кто перед ним стоит.
— Ты же обернулся. Значит, считаешь себя псом. Прошёл и даже не поприветствовал офицера. Нельзя так, рядовой…
— Рядовой Коломенко! — представился он, хоть я видел нашивку с его фамилией на груди.
— Нельзя так, рядовой Коломенко. Это мой товарищ, которого ты назвал щеглом. Лично я не вижу тут птиц, как и псов, согласен, рядовой Коломенко?
— Так точно, товарищ лейтенант!
— И я считаю, что нужно уважать своих сослуживцев, верно, рядовой…
— Рядовой Коломенко, — я просто сделал небольшую паузу, а он успел меня перебить, наверно, подумал, что я либо слепой, либо склерозник. Он чересчур официально, по уставу, отвечал мне. Хоть так и положено, но меня это раздражало понемногу, — так точно!
— Давай я закрою глаза на произошедшее, а ты впредь будешь уважительнее относиться к своим товарищам?
— Так точ…
— Да хватит уже, по-нормальному можешь ответить?
— Могу… Я тебя понял, лейтенант.
— Рад знакомству.
Он слегка нахмурился, на секунду бросил взгляд на Фила, развернулся и пошёл, куда шёл. Всё это время мой бесхребетный друг стоял, уткнувшись в пол.
— Забавный парень, что ты ему сделал?
— Ничего особенного, я просто во время знакомства с ним начал заикаться, поэтому все начали смеяться и прозвали меня щеглом.
— Дружище, я не смогу всю жизнь тебя защищать, тебе стоит работать над собой, чтобы хотя бы словесно ставить людей на место. Ты же очень начитанный, острее языка я ещё не встречал. Так в чём дело?
— Когда я волнуюсь — начинаю заикаться. Друг мой, я социофоб, поэтому теряюсь при большом скоплении людей. Да и вообще, с людьми мне тяжело себя контролировать.
— Получается — я не человек?
— Человек, человек… Ты другой, мне с тобой легко. А остальные все злые, особенно под влиянием общества.
— Просто в людях надо искать что-то хорошее, тогда и на мир будешь по-другому смотреть… Ладно, Фил, я пойду в канцелярию, вещи скину и переоденусь.
— Давай, друг мой, приходи, как освободишься, а то мне скучно.
— Хорошо.
Я направился в канцелярию. Пока шёл, мне прилетело сообщение от Эльзы: «Чем занят?» Всего лишь сообщение, но оно согрело меня. Словно глоток свежего воздуха в грязной и вонючей канаве серой армейской бытовухи. Весь путь я любовался сообщением на заблокированном экране телефона и не хотел отвечать на ходу.
Когда я оказался в комнате — присел на стул и принялся отвечать: «Зашёл в казарму. А ты чем занята?» Далее следовала банальная переписка «обо всём, да ни о чём», но приятное чувство не покидало меня. Я не хотел выходить из помещения, не хотел, чтобы кто-то зашёл и прервал весь кайф, я лишь хотел просидеть так весь день, мило общаться с Эльзой и не думать ни о каких проблемах. А проблемы скоро начнутся, потерпи, мой милый читатель.
Мою благодать испортило сообщение от Фила: «Ты там уснул?» Сие сообщение вернуло меня обратно на землю. Так сказать, приземлило. Поэтому я незамедлительно переоделся и спешно разложил вещи, взяв с собой зарядку от телефона и книгу. После направился к своему подопечному.
Подойдя к нему, я вспомнил, что он стоит в патруле, так было задокументировано, когда объявляли наряд. То есть заступать он должен был вместе со мной, поэтому я спросил его:
— Ты же в патруль сейчас заступаешь, какого чёрта ты дежуришь в роте?
— Меня попросили часик постоять…
— Блядство! — меня раздражала бесхребетность моего приятеля, которая провоцировала соответствующее отношение к нему. — Кого ты заменил?
— Да ну брось ты…
— Кого ты подменил, спрашиваю?!
— Иванова…
Я сразу же подошёл к информационному стенду, чтобы узнать, где проживает Иванов, и, как узнал, направился в его кубрик. Зайдя, я крикнул:
— Рядовой Иванов!
— Я! — послышалось издалека, средь двухъярусных коек.
— Сюда, рядовой!
Ко мне подбежал коренастый парень ниже меня ростом, в трусах.
— Чего не на своём месте?
— Ну… Я… Там же вместо меня…
— Меня не ебёт, Иванов. Ты поставил подпись, что службу в это время несёшь ты. И ебать будут тебя, а не товарища Курийского, которому скоро заступать в патруль, — в армии такой тон нормальный, даже обязательный, ведь по-нормальному люди тебя не воспринимают там. — Ты меня понял?
— Да…
— Тогда натягивай форму и пиздуй на своё место, даю ровно минуту.
Я не спеша направился к Филу, рассчитывая, что Иванов подоспеет в тот момент, когда я окончательно достигну поста. И он не подвёл — чудесным образом собрался менее чем за 30 секунд и идеально финишировал со мной нога в ногу.
— Прошу впредь так не чудить, по крайней мере, при мне, а ты, Фил, получаешь последнее предупреждение от меня — ещё раз, и я перестану закрывать глаза на прочие косяки. Поймите, что вы делаете хуже себе и в то же время рискуете подставить меня. Всё ясно?
— Так точно! — тявкнули в два голоса.
— Фил, иди к себе, отдыхай, скоро заступать.
— Хорошо…
— Я не понял! — нельзя было допустить, чтобы кто-то видел неуставное общение между нами.
— Так точно! — сразу исправился он.
Сам я направился на принятие наряда. На место помощника дежурного полка, а дежурным был капитан-лейтенант на два года старше меня, спокойный и молчаливый, редко когда начнёт диалог первый. Фамилия у него была Тихий.
Мне выдали пистолет, после я направился проверять заступивший наряд, как закончил, пошёл в помещение, где должен нести службу и где, как мне казалось, ждал меня Тихий.
— Всё, я на месте, — сказал я, когда вошёл в комнату.
Он еле кивнул, будто ему абсолютно до одного места, есть я или нет. Но пока я обустраивался, он пристально смотрел на меня, будто вспомнил что-то важное, что-то, что хотел мне сказать. Поэтому я словил его взгляд и спросил:
— Что?
— У Майора к тебе дело есть, — он говорил довольно монотонно и тихо.
— О чём?
— Не могу знать, но разговор будет не из приятных.
— С чего ты взял?
— Он намекнул.
«Чёрт! И что ему надо от меня?» Я всегда нёс службу достойно и добросовестно, поэтому был в замешательстве от такой новости. «Два наряда в неделю? Но за что? Или, может, он узнал о драке? Сука, мне конец!» Я был в замешательстве. Поступательными движениями нахлынула паника. Больше всего мне не хотелось потерять работу.
— Чего ты так занервничал? — спросил Тихий.
— Да… Так… Просто накручиваю, в чём же дело может быть.
— Не парься, там что-то про срочников косячных было, возможно, тебя заставят с ними беседу проводить или ещё что.
«ЧТО? Какие ещё срочники? Ну хоть не о драке… Погоди…»
— Погоди, ты же сказал, что не знаешь, о чём разговор был.
— Я краем уха услышал, что он по телефону про срочников говорил, а потом мне сказал, что нужно будет тебя направить к нему на разговор.
— Ладно, волноваться тогда незачем…
— А что, есть о чём волноваться? — спросил он меня, чуть прищурив глаза.
— Эм… Что ты… нет, конечно. Просто мало ли — перевести меня хотят или ещё что.
— Не, не думаю, — промямлил он после небольшой паузы и пристального взгляда. В очередной раз это убедило меня, что чувак достаточно жутковат.
После разговора мне захотелось возобновить чтение книги, но капитан-лейтенант продолжил смотреть короткие видео танцующих перед камерой девочек под раздражающую и повторяющуюся музыку. Поэтому:
— Тебе дать наушники? — немного нервно спросил я.
— А? Зачем?.. — он чуточку растерялся, но понял, к чему вопрос, благодаря моему раздражённому лицу. — У меня есть, спасибо.
Он надел наушники, которые издавали еле слышимое жужжание. На удивление, оно приносило мне эстетическое удовольствие во время чтения.
Книга, что была у меня в руках, — очередное фэнтези про войну орков и эльфов, где главный герой, потенциально могучий эльф, объединяется с тёмными эльфами, чтобы установить мир в Средиземье посредством убийства злых магов, которые, притворившись милыми и пушистыми, управляют миром и истребляют эльфов. Там различные сюжетные повороты, предательства, «Санта-Барбара», мясо, драки — короче говоря, очень хорошая книга в руках у меня была.
В общем и целом, читая, я расслабился, но иногда закрадывались мысли о предстоящем разговоре, которые отвлекали меня, поэтому приходилось перечитывать упущенное. Знакомо? Надеюсь, ты сейчас внимательно читаешь…
Лично я тогда просидел четыре часа, наслаждаясь литературой, пока мой покой не прервал Фил. Он написал мне, что его товарищ, с кем он нёс вахту, забил на патруль и пошёл спать. Объясню. Так как это была ночь с воскресенья на понедельник, чаще всего на патруль забивали и ребята шли спать, а самые смелые убегали за территорию части. Бог знает, чем они там занимались. Я такому не придавал особого значения, однако, случись что: кража, пожар и тому подобное — патруль получал по полной.
Вернёмся к Филу. Он предложил мне пройтись по территории и поболтать, всё равно на дежурстве скучно и делать нечего, поэтому я согласился. Сказал Тихому, что сделаю обход, — ему, как обычно, было до одного места — и пошёл навстречу Филу.
— Я бы на твоём месте пошёл и поспал как следует, — сказал я Филу, когда встретил его на территории.
— Не хочется мне спать, друже. Ты мне лучше расскажи, как вечеринка вчера прошла?
— Ну-у, раз уж тебе так интересно… — я принялся рассказывать ему практически всё, за исключением моего «проклятия». Фил такой человек, который умеет слушать, ему приятно что-либо рассказывать, потому что он всей душой погружается в твой рассказ. Энергетика, исходящая от него, вселяется в тебя, отчего твой рассказ становится ещё интереснее. Из него вышел бы отличный психолог, но вот государство так не думало, поэтому в России до сих пор призывная армия.
— Ты придумал, как проведёшь вечер с госпожой Эльзой завтра?
— Эм… нет. Ну-у, в парк сходим.
— Какой парк, бестолочь. У вас свидание первый раз за довольно долгое время, и ты такой, — следующую реплику он пародировал голосом тупого быдла, — «Э-э-э, бля, пойду в парк или не в парк, да пофиг куда, лишь бы куда-то».
— И что ты мне предлагаешь?
— Да банально своди её на аттракционы. Либо там же на игровых автоматах повеселитесь. Такая обстановка её расслабит, и она не будет мыслить негативно. Как минимум вы классно и весело проведёте время, а в остальном — дело за тобой.
Я же говорил — он мозг. Никогда бы не придумал такого самостоятельно. Идея действительно крутая, к тому же добавится нотка ностальгии по былым временам, ведь мы часто там тусовались в детстве.
— И самое главное — не наседай своими тупыми вопросами. Ты порой такой нудный, что с ума можно сойти. Не спрашивай о бывшем, о вас и так далее. Постарайся просто хорошо и весело провести с ней время. Этого будет достаточно. Возможно, это ей сейчас необходимо.
— А чего это я нудный?
— Ну вот о чём я и говорил. Даже этот вопрос, после всего мною сказанного, характеризует тебя как нудного чувака. Постарайся поставить себя на её место.
— Ты прав, Фил. Абсолютно. Я просто не понял, почему я нудный.
— Боже-е-е, — он слегка ударил ладонью свой лоб и оставил её там, потом посмотрел на меня, — ты прикалываешься надо мной?
Я засмеялся, а он так и стоял, чуть улыбнувшись. Потом я взглянул на него и понял, что он сейчас лишь моя тень, моя совесть, если так можно выразиться. Создавалось ощущение, что он живёт только моей жизнью: переживает за мои отношения, интересуется моим свободным времяпровождением, даёт советы и напутствия, — а у самого толком нет друзей ни в части, ни в родном городе, родителям он звонит редко, и то, когда звонит, то всегда недоброжелательный разговор. Я это знаю, потому что он уже 2 месяца в моём полку, и знаком с ним с первого дня его приезда. Во мне проявилось сочувствие к моему, не постесняюсь сказать, другу, поэтому:
— Слушай, Фил.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Я тут подумал… Давай я тебе оформлю увал в субботу. У Антона, у которого мы тусим, дом свободен будет до следующего понедельника. Я возьму тебя с собой, познакомлю с друзьями. Что скажешь?
— Не уверен, что буду чувствовать себя там комфортно… Спасибо, мой милый друг, за столь грандиозное предложение, но я, пожалуй, откажусь…
— Не смей отказываться! Ты же в глубине души хочешь избавиться от своей социофобии, или как там её… Это первый шаг для достижения цели!
— Мне неудобно, что ты будешь договариваться за меня, к тому же мне немного страшно покидать территорию…
— Хоть я ни разу так не делал, но, уверен, у меня получится за тебя замолвить словечко. И тебе не должно быть неудобно, ведь это моя прихоть, ты сможешь её исполнить?
— Хм-м. Умеешь ты убеждать… Но посмотрим, до субботы ещё дожить надо.
— Отлично! Тогда по рукам?
— По рукам, мой друг! — с виду он был радостным, но его ладонь потряхивало, что я проникся его страхом.
— Знаешь, а ведь я никогда не бывал на вечеринках, — тихим голосом, смотря в асфальт, сказал он, — я даже на выпускной школьный не пошёл. Да и кто меня там ждал? Никто…
— В жопу школу! У тебя теперь есть я, который затянет тебя в тусовочный мир, — я старался произносить это как можно бодряще, чтоб он не унывал.
— Мне крупно повезло встретить такого человека, как ты, — он натянул улыбку. — Но что будет по окончании службы? Ты тут, а я обратно в Богом забытый Омск. И что мне делать там, я тоже не знаю.
— Поступи в университет или техникум либо подпиши контракт и оставайся тут, но, как я понимаю, армия — это не твоё.
— На университет нет денег, а про армию ты прав. Но кто знает, прошло только 2 месяца, может, я и втянусь. Тогда бы я с радостью остался. К тому же, у вас тут воздух чистый и намного инфраструктура лучше, нежели в нашей дыре. У нас там вообще разруха тотальная, всё серое и дышать нечем, у людей толком денег нет — любой бизнес душат налогами и прочими проверками, впрочем, как и у вас.
— Ничего не душат…
— Ой, я знаю, что с тобой бесполезно об этом говорить… Вот попадёшь в мою дыру (он имел в виду город, а не то, что ты подумал) либо в другую, коих полно в стране, тогда и убедишься.
— Возможно…
— Моего отца посадили в тюрьму, потому что он просто был внешне похож на разыскиваемого убийцу, при том, что было доказано, что находился он в другом городе. Понимаешь? Этим уродам просто было лень искать настоящего убийцу. А у нас ни связей, ни денег. Они просто выполнили требование начальства. Они просто лишили человека нормальной жизни. Вот она, система, — чтобы не потерять работу, ты должен, грубо говоря, ходить по головам.
— Мне… Мне очень жаль… — ничего другого я не мог ответить. Всё мнимое могущество, все эти пафосные фразы, то и дело вылетающие изо рта журналистов и депутатов, все эти парады Побед, вся пропаганда — всё стирается в пыль от подобных историй несчастных жизней, раздавленных моральными ублюдками, у которых нет внутреннего стержня сказать: «Нет!» Каждый сам за себя.
— Я сказал тебе это не затем, чтобы ты жалел меня, а затем, чтобы ты понял, что живёшь в иллюзии. Просто будь благодарен судьбе, что до сих пор она не столкнула тебя с системой, прогнившей от коррупции и беспредела, что крышует правительство. Я хочу, чтобы мой милый друг снял розовые очки и взглянул на реальность, и чтобы мой милый друг был готов к этой реальности, которая в любую секунду может его нагнуть, — каждое его слово эхом заполняло мою голову. Будто меня с ног на уши перевернули. Всё, на что я закрывал глаза, громадной волной накрыло мою голову, постепенно смывая весь тот патриотизм, что забивали мне в военном училище. Тут же вспомнил утренний разговор с мамой про отцовский бизнес, и сразу же мне причудилось лицо отца, когда я расспрашивал его про гостиницы. Я просто не заметил… Нет! Я просто не захотел замечать, как его улыбка на секунду скривилась. Все аргументы Александра, которые он мне вбивал постоянно при каждом споре, я услышал только сейчас. Почему прояснение появилось только в этот момент, я не знаю. Но это было словно удар молнии. Раз! «И я познал Будду».
На протяжении всего разговора мы еле волокли ноги по асфальтированной дорожке. Пока мой мозг перезагружался, Фил смотрел на меня так, словно дотошный учёный ждёт результата своего эксперимента.
— Я… Я…
— Если тебе интересно, то я могу тебе рассказать побольше таких историй от знакомых и из интернета. Но личный опыт куда слаще.
— Довольно. На сегодня с меня хватит. Я просто не хочу пока об этом думать.
Я поднял голову и устремил свой взгляд в звёздную бездну. Вздохнул полной грудью. О да, этот прекрасный запах летнего вечера. Часть была немного удалена от города, поэтому за ней было поле, а на территории росли ивы. Весь этот прекрасный запах создавала совокупность погоды, времени суток и, конечно, растительности. От блаженства все мысли улетели прочь. Я прикрыл глаза и просто шёл прямо, немного качаясь в разные стороны. Связавшись, как мне казалось, со Вселенной, я сказал:
— Знаешь, Фил. Я просто хочу, чтобы все были счастливы и верили в ещё более счастливое будущее. Чтобы, как в хорошей концовке, у всех всё хорошо. У тебя тяжёлая жизнь, но я уверен, что после службы тебя ждёт отличное будущее. Я в это верю…
— Спасибо, мой дорогой друг, мне этого тоже хочется. Но одной веры мало…
— Просто верь, мой друг, просто верь… — связь была настолько сильная, что я, похоже, перенасытился ею, либо это просто отход после шока.
— Ты меня пугаешь, сенпай. Ты словно священник какой-то, которому не хватает денег с пожертвований на новый Мерин.
— Ха-ха. Священники, я так понял, ещё те жулики? — я словно свихнулся и был навеселе.
— Боюсь, ты в обморок упадёшь, если расскажу.
— Рассказывай, я не против тут поваляться.
— Да ну тебя, ты походу разрыв шаблона получил, вот и странный такой…
Дальше не было грустных разговоров. Мы плавно перешли к баловству и просмотру мемов. Нам было весело. Я забыл и о предстоящем разговоре, и о непонятной штуковине в руке, и об Эльзе, и обо всех проблемах. Я просто побыл в роли беззаботного ребёнка, который хочет лишь играться и смеяться. Эх-х, прекрасное чувство.
Тихий, в кои-то веки, обеспокоился моим местоположением, поэтому я получил сообщение от него.
— Ладно, Фил, иди к себе либо патрулируй. Я пошёл к себе, Тихий паникует.
— Эх, как скажешь…
Вернувшись, я возобновил чтение, но через 2 часа меня отвлекла своим сообщением Эльза, которая пожелала мне спокойной ночи. «Ну да. Я бы с радостью лёг спать, да вот Тихому это не понравится». Когда ответил ей взаимностью и продолжил читать книгу, то понял, что это бессмысленно, потому что мысли о ней не покидали меня. Поэтому я достал наушники, включил меланхолические песни и просто мечтал.
Мечтал я о своём счастье. Мечтал о ней. В голову лезли картинки. К примеру, где я со своей семьёй и она со своей на природе жарим шашлыки, или где она играется с моим котом, а я лежу рядом на кровати и балдею. Хоть это была фантазия, однако она давала надежду на счастливое будущее, которое стало возможно. Потом семейная жизнь… Дети…
Тихий отпустил меня спать в два часа ночи, как и следовало. Этот сон я помню до сих пор.
Ночь. Тёмная комната. Свет еле попадает в неё из-за единственного окна. Кровь. Мои руки в крови. Куча трупов вокруг. Вероятнее всего, они убиты мной, по крайней мере, к лежащим на полу я испытывал ненависть. Но ещё большую ненависть я испытывал к человеку, стоящему напротив меня метрах в шести. Его лица не было видно. Он бросил труп, который держал в руках. Это была Эльза. Позже я заметил мёртвых родителей и друзей. Он тихо смеялся и шёпотом звал к себе. Меня разрывало от ярости и отчаяния, от скорби и непонимания происходящего. Я не верил своим глазам. Но решился подойти. С каждым шагом сердце стучало всё сильней настолько, что я слышал его биение в ушах. Этот звук, по мере приближения к оппоненту, заглушал все остальные. Он стоял неподвижно. Как только я подошёл к нему на расстояние вытянутой руки, то сразу быстрым движением схватил его и притянул к себе, чтобы разглядеть лицо. Это был я. Я, чьи глаза были чёрными. Я, который никогда так не улыбался. Словно поехавший серийный убийца, который наслаждается насилием. Его смех раздался эхом в моей голове, перебив стуки сердца, которое уже готово было вырваться. Я застыл, а он всё так же смотрел и смеялся. И только вдалеке был слышен звон. Довольно знакомый звон. Он становился громче и громче.
Я проснулся в холодном поту. Тот звон издавал будильник. Шесть утра. Я пытался прийти в себя. «Это лишь сон. Это лишь сон», — успокаивал себя. Окончательно очнувшись, оделся, спешно умылся и направился на пост.
— Как спалось? — спросил Тихий.
— Пойдёт…
— Сходи наряд проверь.
— Хорошо…
Пока делал обход, не мог выкинуть из головы этот кошмар. Окровавленное лицо мёртвой Эльзы и трупы родных и друзей вселяли страх. Я был сам не свой, что выкурил три сигареты подряд. Словно безумец, поверивший в сон, написал Эльзе и маме: «Доброе утро. Как спалось?» Время было ранее, поэтому ответа ждать пришлось достаточно.
Ответ от них получил примерно в одно время, часов в девять. Все живы, здоровы, спалось хорошо. За это время ничего особого не произошло на службе, кроме того, что я не мог найти себе места. «Столько всего навалилось за столь короткое время, ещё и этот сон…»
Но потом я увидел, как Тихий о чём-то общается с майором, тем самым вспомнил, что он хотел со мной поговорить. Я немного заволновался из-за незнания темы разговора. Когда Тихий пришёл обратно, я у него спросил:
— Так что там Майор? О чём он хотел поговорить?
— А! Тут такое дело…
— Что? — его тон мне совсем не понравился.
— Короче, Начальнику позвонил сослуживец с другой части, где-то с Центральной России — нужно прикомандировать десятерых срочников. Чтобы эту авантюру грамотно организовать, отправить нужно нарушителей…
— Но у нас таких нет. Все адекватные ребята, лично в моём взводе с этим проблем нет, — перебил его я.
— Если нет, то нужно таковых сделать. В этом и заключается твоя задача. Тебе ровно неделя, чем больше подставишь, тем лучше, из них потом выберут самых залётных из всех взводов, — он выглядел иначе. Решительнее, чем когда-либо, будто он репетировал этот разговор дома перед зеркалом.
— Я не собираюсь подставлять пацанов! — естественно возразил я.
— Я всё понимаю, но это, считай, приказ.
— Из-за того, что какому-то там командиру части нужны люди, я должен засадить пацанов? Вы что, издеваетесь.
— Тебе какое дело? Эти срочники — скот, с которым можно делать что хочешь. Что ты так паришься?
— Это неправильно! Так нельзя! — я был зол. Не только от таких новостей, но и от последних слов Тихого.
— Короче говоря, разговор закрыт. Если не выполнишь приказ — пеняй на себя, — после этих слов он удалился, наверняка не желая находиться со мной в одной комнате.
Очередное внутреннее опустошение. За последние два дня слишком часто я его испытывал на себе. «Если я не выполню приказ, то проблем со службой у меня будет достаточно. Плюс ко всему, отношения с коллегами будут не из приятных. Но я не хочу и не могу себе позволить так сделать. Словно мне приказали расстрелять таких. Что если я не согласен? Хоть приказы не обсуждаются, но это полнейший абсурд. Фил был прав — система. Дьявольская система, которая заставляет людей «расстреливать» своих. Если я подставлю пацанов, то чем я лучше того судьи, что вынес приговор отцу Фила», — если сжать, то такие размышления беспокоили меня на протяжении всей вахты. Я был погружён в свои мысли и не замечал ничего вокруг. Уверен, начальство заметило мой злобный взгляд в их сторону. Я не стал спрашивать или оспаривать приказ. Я решил, что ни за что на свете не прогнусь под них и не подставлю никого из своего взвода, каким бы наказанием мне ни вышло.
До конца службы с Тихим особо не разговаривал. Только то, что касалось наряда, нами обсуждалось. Филу я не рассказал о неприятном разговоре. Когда передал оружие сменщику и пришёл в канцелярию, чтобы переодеться, я взглянул на свою форму и почувствовал отвращение. Отвращение оттого, что я гордился этой формой, которая символизировала честь и доблесть. Однако в тот момент она вызывала лишь чувство стыда и неприязни.
Домой я вернулся без настроения. Вся семья была в сборе. Родители сразу почувствовали мой недуг, поэтому мама во время ужина прилипла с расспросами. Я не выдержал и поделился с ними случившимся.
— И что ты решил? — спросила мама.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что ты ещё, наверно, не решил…
— Вот, значит, какого ты обо мне мнения, — меня разозлило, что мама действительно верит, что у меня ещё могут быть сомнения, — ничего я не буду делать. Пошли они в задницу с такими приказами.
— Ты же понимаешь, как это отразится на твоей карьере? — мама начала раздражать.
— Я не такой моральный урод, как они! Пусть увольняют! Что угодно пусть делают — я не опущусь так низко!
— Сынок, — я почувствовал нежное прикосновение на своей руке — это был отец, — я горжусь тобой! Не переживай, ничего они тебе не сделают — я улажу вопрос с твоим начальником…
— Спасибо, но не надо. Я как-нибудь сам. Не ребёнок давно…
— А я говорила, на хер тебе эта армия! С твоими оценками мог бы получить отличную профессию и работать себе спокойно на гражданке.
— Лиз, успокойся, — вмешался отец.
— А что успокоиться? Вы же такие умные, моё мнение ни во что не ставите…
Они начали спорить, кто прав, кто не прав. А мне пришло сообщение от Эльзы: «Ты не забыл, что мы договаривались погулять?» «Чёрт возьми, — подумал я, — из-за всего свалившегося сегодня совсем забыл про Эльзу». Однако я смог выкрутиться:
«Нет, конечно. Я только пришёл домой, хотел тебе позвонить. Я собираюсь и через час буду готов, ты как?»
«Я была уверена, что ты не подведёшь, поэтому почти готова. Жду».
Нужно было прекратить споры родителей, поэтому я пошёл на компромисс:
— Довольно вам! Давайте каждый при своём мнении останется. Всё будет хорошо, и, возможно, я просто получу выговор за неисполнение. Это не повод для переживаний. Верно?
— Да, сынок, ты прав, — поддержал отец.
— Главное, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты куда-то спешишь? — спросила мама, заметив, как я после того, как переписывался по телефону, принялся в спешке доедать.
— Да, с Эльзой договорились погулять.
— Неужели! — обрадовалась мама.
— Эльза? Кто такая Эльза? Твоя новая подруга?
— Ты её знаешь, пап, — ответил я с набитым ртом.
Он сидел в недоумении, вспоминая «какую-то там Эльзу». Но потом вспомнил.
— А-а-а! Эльзочка! Ничего себе! Сто лет её не видел. Наверно, красавица сейчас?
— Конечно, пап. Иначе бы я с ней не пошёл гулять, — вот так вот я умею шутить.
— А-ха-ха. Сразу видно, кто тебя воспитывал, сынок.
— Ну хватит, мужики, — у мамы сыграла женская солидарность.
Как только я доел, быстро положил тарелку в раковину и побежал в свою комнату собираться.
