Принц крови

Принц (королевской) крови (фр. princes du sang) — законорожденный потомок в мужском колене французских королей дома Капета, который по салическому закону потенциально мог унаследовать престол. Титул впервые появился в XIV веке и вошёл в широкое употребление в XVI веке для обозначения потомков Людовика Святого по мужской линии. Все совершеннолетние принцы крови входили в Королевский совет.

Ближайшие родственники короля (его сыновья, внуки, правнуки) в XVII—XVIII веках считались не принцами крови, а членами королевской фамилии. При этом проблемным оставался статус бастардов (например, Сезара де Вандома и его потомков). С конца XVI века (когда Карл IX официально признал принцами крови герцогов Лонгвилей, происходящих от незаконорожденного графа Дюнуа) вопрос решался в пользу бастардов при условии, что они были узаконены.

При Карле VIII и Людовике XII, не имевших сыновей, официальный престолонаследник именовался «вторым человеком королевства». Впоследствии, в аналогичной ситуации полвека спустя Генрих Наваррский назывался «первым принцем крови» (то есть старшим среди всех принцев крови). После его восшествия на престол титул «первого принца крови» закрепился за принцем Конде. За ним следовали по нисходящей принцы Конти, графы Суассонские и герцоги Лонгвили. С 1709 года «первыми принцами крови» стали именоваться герцоги Орлеанские.

Как и в случае с иностранными принцами, некоторые дворянские роды пытались (без особого успеха) признать своё право называться принцами крови через суд. Ещё при Людовике XIV стремились в судебном порядке отстоять титул принцев крови последние Куртене, происходящие по прямой мужской линии от Гуго Капета. В подобном состоянии правовой неопределённости находились и захудалые бароны Бурбон-Каранси.

Первые принцы крови.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

7. Франциск I и «Маргарита Маргариток»[26] по мере сил сдерживали религиозную нетерпимость. Генрих II, обладавший более мрачным характером, жил в постоянном страхе, что лютеранское движение будет распространяться. Тайные сборища происходили даже в Париже. Несмотря на смертельную опасность, на них присутствовали и знатные дамы, и университетские профессора. Экономическое положение страны благоприятствовало этому духовному бунту. Приток драгоценных металлов, поступающих из новых испанских колоний, все больше взвинчивал цены. В период роста цен, хотя страна и процветала, рабочие с фиксированной заработанной платой и фермеры-арендаторы оказались в стесненном положении. А отсюда возникает недовольство с двух сторон – пролетариата и аристократии. В итоге экономические проблемы влияют на духовные. Недовольный человек восприимчив к ереси. Обеспокоенный Генрих II в 1549 г. учреждает в парижском парламенте «Огненную палату», уполномоченную наставлять против ереси, ставшей «общественной чумой». Эдикт был радикальным: треть имущества еретиков отходила доносителям (награда за клевету); было запрещено продавать или держать книги еретиков (награда за нетерпимость); всякий еретик мог быть приговорен к смертной казни (награда за жестокость) и, наконец, судьи должны были быть проверенными – необходимое оружие в арсенале тирании, ибо и сами судьи были затронуты новыми идеями. Уголовная палата парламента уже никого больше не приговаривала. Принцы крови – Наваррский, Бурбон, Конде, семейства Колиньи, Шатийонов, Андело также были не чужды этим идеям. В 1559 г. во время торжественного заседания парламента наиболее отважные судьи заявили, что нельзя отрицать существования злоупотреблений в Церкви. Генрих II, разъяренный тем, что нашлись судьи, «отошедшие от веры», заявил, что «увидит собственными глазами, как их сжигают». Но в один из этих глаз попало копье Монтгомери, лишив тем самым короля этого прекрасного зрелища.

Андре Моруа, История Франции, 2006

Отец хотел устроить им, как дочерям могущественного европейского потентата и притом редким красавицам и умницам, по депешам иноземных послов, возможно блестящие династические партии, прочил их за самых видных принцев крови, и за французского, и за испанского, и за прусского, рассылая их портреты и в Версаль, и в Мадрид. Этот аукцион царственных невест запутывал и затруднял Петру решение и без того тяжкого вопроса о престолонаследии.

Группа авторов, «Коронные перемены» – дворцовые перевороты. 1725–1762 гг., 2010

Впрочем, и это затворничество вышло недолгим. В отсутствие Ришелье слабостью и безволием короля воспользовались его ближайшие родственники – принцы крови, поднявшие фактически бунт против монарха. Партию дворцовой оппозиции возглавила мстительная Мария Медичи, жаждавшая крови за убитого любовника. Чтобы умиротворить матушку, демонстративно покинувшую Париж и присоединившуюся к мятежникам, королю вновь пришлось прибегнуть к дипломатическому таланту Ришелье. Тот смог достичь перемирия, и вернувшаяся в столицу королева-мать настояла на том, чтобы ее сын сделал опального епископа кардиналом.

Александр Соловьев, Знаковые люди, 2007