Моё чувство по отношению к России было таким , которое было у меня с детства и ещё до революции. Я чувствовала, что она была такой мистической, такой развращённой, гнилой страной, что я не была удивлена установлению коммунистической идеологии...
Страна, которая, подобно древним Афинам, смотрит на прихлебателей, паразитов, льстецов, как на исключения, противоречащие народному разуму, как на юродство,— такая страна есть страна независимости и самостоятельности.
Не гении, не циники, не человеконенавистники, не рафинированные комбинаторы понадобятся нам, а простые, безыскусные, прямые люди («Сопротивление и покорность»)
Природа государства двойственная. С одной стороны, государство праведно изобличает грех законом и начальствующий носит меч не напрасно. С другой стороны, государство само заражается грехом и делает зло.
Суеверие опасно, допускать его существование — в этом даже есть известная трусость. Относиться к нему терпимо — не значит ли это навсегда примириться с невежеством, возродить мрак средневековья? Суеверие ослабляет, оглупляет.
Когда человек совершает тот или иной нравственный поступок, то он этим еще не добродетелен; он добродетелен лишь в том случае, если этот способ поведения является постоянной чертой его характера.
Конечно, это было задумано как игра и, может быть, для в достаточной мере развращённых людей, ощущающих остроту и реализм этих изображений.
– Отсюда происходит, что при всех пороках и страстях человеческих, при всей примечаемой иногда дерзости развращённых умов и сердец, нигде не видим мы вопияния против сроднаго каждому чувствования любви к отечеству.
– Я в это не верю! – воскликнул д’Альвимар. – В наш развращённый век женщины предпочитают покровительствовать своим любовникам, а не мужьям.