Хирург режет, но кто затянет рану, свернёт кровь, оставит рубец? Кто оставляет рубец на Творении Божьем? Вы скажете: человек — и будете тысячу раз не правы. Человек наносит рану, а рубец — от Бога.
В старые времена сибирские служивые выглядели весьма внушительно. Они носили латы 2-х видов, которые покрывали все тело. Одни сплошь состояли из железных колец, а другие из тонких железных пластин.
К сожалению, умной и верной,Быть невозможно. Нельзя! Спермой,Ты измазана вся.Я могу без тебя жить!Я плевал в твои, чёрной тушью,Размазанные ресницы! — А как же социальное обеспечение?
Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки.
Слабые люди избегают наслаждения, как если бы они боялись потревожить какую-то врождённую болезненную рану. Для них лучше усыпить эту боль и уснуть вместе с ней.
Судьба подчас чересчур уж сильно замахивается, когда хочет легонько стукнуть нас. Казалось, она вот-вот нас раздавит, а на самом-то деле она всего лишь комара у нас на лбу прихлопнула.
Возвышенность духа писателя помещается у него в затылке. Сам он видеть её не может. Если же попытается увидеть во что бы то ни стало, то лишь сломает шею.
Обращайтесь с женщиной осторожно! Она сделана из кривого ребра, Бог не сумел создать её прямее; если захочешь выпрямить ее, она поломается; оставишь её в покое, она станет ещё кривее.
Удовольствия точно мак — только коснёшься цветка, как лепестки опадают; или точно снег, падающий в реку: одно мгновение белый, а в следующее — он исчезает навсегда.
– У тебя напухли вопросы. Ещё немного, и ты не сможешь запихивать в рот пищу!
По её пухлым щёчкам скатывались слёзы, глаза напухли и были наполнены такой большой обидой и непониманием происходящего, что от неё хотелось сразу отвернуться, чтобы не чувствовать на сердце какой-то скрежет.
Её длинные чёрные волосы были спутаны; карие, почти чёрные, сливающиеся со зрачками, глаза слабо выражали что-то, кроме усталости; правый глаз носил яркий фиолетовый синяк, а веки напухли от большого количества слёз; уши, когда-то украшенные скромными серёжками, теперь носили лишь разодранные дырочки для них из-за резко сорванных, собственно, самих серёжек; рука, машинально, но лениво водящая щётку, исхудала, как и всё тело десятилетней девочки.