Я могу сказать, против кого я был бы всегда и в любом случае: для меня главное, чтобы к власти не пришли большевики или нацисты. Все остальное — как вода, я же анархист. Участвовать в общественно-политической жизни я бы никогда не стал.
Да здравствует свободная социалистическая Румыния. Долой предателей! (Последние слова Чаушеску перед расстрелом, также, по воспоминаниям участников событий, он пел «Интернационал»)
История революционного движения показала, что сил одной интеллигенции для борьбы с правительством недостаточно, даже в том случае, если они вооружатся взрывчатыми веществами.
Революционная борьба народа с правительством много гуманнее, чем борьба государств друг против друга. В первом случае люди вовлекают себя в сражение сами.
Уже стало привычным, что врагов коммунистической партии и советской власти считают врагами народа. Это означает, что в нашей стране создалось невиданное раньше внутреннее моральное и политическое единство народа.
Строго говоря, в любой стране существует лишь две партии… партия животного инстинкта… страсти… и партия разума, логики, предусмотрительности, порядка… иными словами, партия силы и партия просвещения.
Консерватор — государственный деятель, влюбленный в существующие непорядки, в отличие от либерала, стремящегося заменить их непорядками иного рода. (Перевод И. Кашкина)
В борьбе лицо Союза — суровая беспощадность, сметающая со своего пути всякую оппозицию. В созидании его лицо — демократия, которую он объявил в Конституции своей конечной целью.
Международное рабочее и коммунистическое, так же как и национально-освободительное движение, никогда не достигло бы такого подъёма без Великой Октябрьской социалистической революции, без огромной созидательной работы советского народа.
Поколебав с детской резвостью авторитет самодержавия, какой же другой социальный авторитет могут выставить гг. либералы? Уж не себя ли? «Хвали траву в стогу, а барина в гробу», — ответят им мужики.
Именно здесь, на границе между западными и юго-западными провинциями и, главным образом, в еврейских городках и местечках, и зародилось движение русских анархистов.
– Я сказал вам, что я настоящий анархист, и вы мне не поверили.
– Может быть, из-за этого, – говорит он, – меня иногда называют анархистом.