Неточные совпадения
Когда я проснулся, на дворе уж было темно. Я сел у отворенного
окна, расстегнул архалук, — и горный ветер освежил грудь мою, еще не успокоенную тяжелым сном усталости. Вдали
за рекою, сквозь верхи густых лип, ее осеняющих,
мелькали огни в строеньях крепости и слободки. На дворе у нас все было тихо, в доме княгини было темно.
Черные фраки
мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета, когда старая ключница рубит и делит его на сверкающие обломки перед открытым
окном; дети все глядят, собравшись вокруг, следя любопытно
за движениями жестких рук ее, подымающих молот, а воздушные эскадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как полные хозяева, и, пользуясь подслеповатостию старухи и солнцем, беспокоящим глаза ее, обсыпают лакомые куски где вразбитную, где густыми кучами.
В
окнах мелькали горшки с цветами, попугай, качавшийся в клетке, уцепясь носом
за кольцо, и две собачонки, спавшие перед солнцем.
Клим Иванович Самгин был утомлен впечатлениями бессонной ночи. Равнодушно слушая пониженный говор людей, смотрел в
окно,
за стеклами пенился густой снег,
мелькали в нем бесформенные серые фигуры, и казалось, что вот сейчас к стеклам прильнут, безмолвно смеясь, бородатые, зубастые рожи.
Зато после, дома, у
окна, на балконе, она говорит ему одному, долго говорит, долго выбирает из души впечатления, пока не выскажется вся, и говорит горячо, с увлечением, останавливается иногда, прибирает слово и на лету хватает подсказанное им выражение, и во взгляде у ней успеет
мелькнуть луч благодарности
за помощь. Или сядет, бледная от усталости, в большое кресло, только жадные, неустающие глаза говорят ему, что она хочет слушать его.
До сих пор он с «братцем» хозяйки еще не успел познакомиться. Он видел только, и то редко, с постели, как, рано утром,
мелькал сквозь решетку забора человек, с большим бумажным пакетом под мышкой, и пропадал в переулке, и потом, в пять часов,
мелькал опять, с тем же пакетом, мимо
окон, возвращаясь, тот же человек и пропадал
за крыльцом. Его в доме не было слышно.
Выйдя от Луковникова, Галактион решительно не знал, куда ему идти. Раньше он предполагал завернуть к тестю, чтобы повидать детей, но сейчас он не мог этого сделать. В нем все точно повернулось. Наконец, ему просто было совестно. Идти на квартиру ему тоже не хотелось. Он без цели шел из улицы в улицу, пока не остановился перед ссудною кассой Замараева. Начинало уже темнеть, и кое-где в
окнах мелькали огни. Галактион позвонил, но ему отворили не сразу.
За дверью слышалось какое-то предупреждающее шушуканье.
Писарь только хотел выскочить из-за стола, но бродяга его предупредил и одним прыжком точно нырнул в раскрытое
окно, только
мелькнули голые ноги.
Наташка, завидевшая сердитого деда в
окно, спряталась куда-то, как мышь. Да и сама баушка Лукерья трухнула: ничего худого не сделала, а страшно. «Пожалуй,
за дочерей пришел отчитывать», —
мелькнуло у ней в голове. По дороге она даже подумала, какой ответ дать. Родион Потапыч зашел в избу, помолился в передний угол и присел на лавку.
За окном мелькали тяжелые, серые хлопья осеннего снега. Мягко приставая к стеклам, они бесшумно скользили вниз и таяли, оставляя
за собой мокрый след. Она думала о сыне…
Он прошел дальше и завернул
за угол. В глубине палисадника, у Назанского горел огонь. Одно из
окон было раскрыто настежь. Сам Назанский, без сюртука, в нижней рубашке, расстегнутой у ворота, ходил взад и вперед быстрыми шагами по комнате; его белая фигура и золотоволосая голова то
мелькали в просветах
окон, то скрывались
за простенками. Ромашов перелез через забор палисадника и окликнул его.
Вон
мелькнули в
окнах четыре фигуры
за четвероугольным столом, предающиеся деловому отдохновению
за карточным столом; вот из другого
окна столбом валит дым, обличающий собравшуюся в доме веселую компанию приказных, а быть может, и сановников; вот послышался вам из соседнего дома смех, звонкий смех, от которого вдруг упало в груди ваше юное сердце, и тут же, с ним рядом, произносится острота, очень хорошая острота, которую вы уж много раз слышали, но которая, в этот вечер, кажется вам особенно привлекательною, и вы не сердитесь, а как-то добродушно и ласково улыбаетесь ей.
Одним утром, не зная, что с собой делать, он лежал в своем нумере, опершись грудью на
окно, и с каким-то тупым и бессмысленным любопытством глядел на улицу, на которой происходили обыкновенные сцены: дворник противоположного дома, в ситцевой рубахе и в вязаной фуфайке, лениво мел мостовую; из квартиры с красными занавесками, в нижнем этаже, выскочила, с кофейником в руках, растрепанная девка и пробежала в ближайший трактир
за водой; прошли потом похороны с факельщиками, с попами впереди и с каретами назади, в которых
мелькали черные чепцы и белые плерезы.
А Юлии из своего
окна видно было только, как солнце заходит
за дом купца Гирина; с подругами она никогда не разлучалась, а дружба и любовь… но тут впервые
мелькнула у ней идея об этих чувствах. Надо же когда-нибудь узнать о них.
А
за окном весь мир представлялся сплошною тьмой, усеянной светлыми
окнами.
Окна большие и
окна маленькие,
окна светились внизу, и
окна стояли где-то высоко в небе,
окна яркие и веселые,
окна чуть видные и будто прижмуренные.
Окна вспыхивали и угасали, наконец, ряды
окон пролетали мимо, и в них
мелькали, проносились и исчезали чьи-то фигуры, чьи-то головы, чьи-то едва видные лица…
В это время подошел пассажирский поезд. Он на минуту остановился; темные фигуры вышли на другом конце платформы и пошли куда-то в темноту вдоль полотна. Поезд двинулся далее. Свет из
окон полз по платформе полосами. Какие-то китайские тени
мелькали в
окнах, проносились и исчезали. Из вагонов третьего класса несся заглушённый шум, обрывки песен, гармония.
За поездом осталась полоска отвратительного аммиачного запаха…
Это похоже на то, как покойный профессор Никита Крылов, купаясь однажды с Пироговым в Ревеле и рассердившись на воду, которая была очень холодна, выбранился: «Подлецы немцы!» Веду я себя с Петром Игнатьевичем дурно, и только когда он уходит и я вижу, как в
окне за палисадником
мелькает его серая шляпа, мне хочется окликнуть его и сказать: «Простите меня, голубчик!»
Тут остро
мелькнул у меня перед глазами край снежно-белой палаты, университетской палаты, амфитеатр с громоздящимися студенческими головами и седая борода профессора-венеролога… Но быстро я очнулся и вспомнил, что я в полутора тысячах верст от амфитеатра и в сорока верстах от железной дороги, в свете лампы-«молнии»…
За белой дверью глухо шумели многочисленные пациенты, ожидающие очереди.
За окном неуклонно смеркалось и летел первый зимний снег.
Песок захрустел на дворе под легкими шагами. И души не стало в девушке. Осторожная рука стучит в
окно. Темное лицо
мелькает за решеткой. Слышится тихий голос милого...
За окном в тени
мелькает русая головка.
Ты не спишь, мое мученье, ты не спишь, плутовка.
Я полой тебя прикрою, так что не заметят.
Вдруг
за окном мелькнуло что-то, и через мгновенье, как стрела, влетела верховая девушка Аксютка.
Тяжело вылез из приямка, остановился, почесывая бок, долго смотрел в
окно.
За стеклами
мелькало, стоная, белое. На стене тихо шипел и потрескивал желтый огонек лампы, закопченное стекло почти совсем прятало его.
Полканов, подойдя к
окну, открыл его, —
за деревьями
мелькнуло белое платье горничной Маши.
Под
окнами мелькнула какая-то тень и исчезла, оставив
за собой тихий шорох ветвей.
Пока мы пили чай, который разливала Марфа Ивановна, под
окнами нашей избы несколько раз
мелькали усатые, забубенные головы «отставных» и «бывших», вернувшихся с разведки в Причину неизвестно зачем. И этих людей, выкинутых
за борт жизнью, тоже интересовало таинственное появление в глуши причинских лесов таинственной женщины. Прохаживаясь под
окнами квартиры Кривополова, они, вероятно, припоминали свои лучшие дни, когда и им улыбались красивые и молодые женщины.
Мы остановились у крайней, очень плохой избушки, в которой жил Спирька Косой. Наш приезд взбудоражил всю деревню — поднялись собаки, в
окнах мелькнули наблюдавшие
за нами физиономии,
за ворота выскочили посмотреть на приехавших какие-то молодые люди в охотничьих сапогах и кожаных куртках. Какая-то толстая голова кланялась из
окна Флегонту Флегонтовичу и старалась что-то выкрикнуть, приставив руку ко рту трубкой.
В один из этих моих рейсов, от ворот до стены швальни, я заметил, что в последнем
окне мелькнуло лицо. Каторжник с обритой наполовину головой делал мне какие-то жесты. Я удивленно остановился, но он тотчас же скрылся
за стеной камеры. Я понял: мне не следовало останавливаться, так как сторож или солдат могли заметить это, и потому я прошел мимо тем же размеренным шагом.
На черном крыльце, в тени, горничная чистит платье Марьи Петровны;
окна кухни открыты, и
за ними
мелькает повар в белом. Пахнет помоями, грязно.
Раз только
за его
окном мелькнуло бледное женское лицо, но и оно не было похоже на лицо живого человека.
Я перешел на противоположный тротуар и отсюда поглядел на дом. Сначала
за окнами было темно, потом в одном из
окон мелькнул слабый синеватый огонек только что зажженной свечки; огонек вырос, пустил от себя лучи, и я увидел, как вместе с ним по комнатам задвигались какие-то тени.
Все перестают играть и, раскрыв рты, глядят на темное
окно.
За темнотой
мелькает отражение лампы.
Наскучившись стоять на одном месте, венгерец порой прохаживался по крошечному дворику, и его высокая шапка то и дело
мелькала мимо
окна,
за которым томился Игорь.
Нина сказала правду, что второе полугодие пронесется быстро, как сон… Недели незаметно
мелькали одна
за другою… В институтском воздухе, кроме запаха подсолнечного масла и сушеных грибов, прибавилось еще еле уловимое дуновение начала весны. Форточки в дортуарах держались дольше открытыми, а во время уроков чаще и чаще спускались шторы в защиту от посещения солнышка. Снег таял и принимал серо-желтый цвет. Мы целые дни проводили у
окон, еще наглухо закрытых двойными рамами.
На сером фоне
мелькают картина
за картиной. Вот видит Нелли, как она в холодную зимнюю ночь стучится к уездному врачу Степану Лукичу.
За воротами лениво и хрипло лает старый пес. В докторских
окнах потемки. Кругом тишина.
Потом несколько раз я ходил по вечерам к дому Николаевых. Но либо в
окнах было темно, либо занавески были спущены аккуратно, и ничего не было видно. У меня даже
мелькнула испуганная мысль: наверно, тогда кто-нибудь подглядел
за мною из дома, и теперь они следят, чтоб нельзя было подглядывать, И когда я так подумал, мне особенно стало стыдно того, что я делал.
В
окнах домов не проглянет человеческое лицо, разве изредка таинственно зашевелится тонкая занавесь и из-за нее
мелькнет атласная ручка или вспыхнет чародейный глаз.
Но отчего, когда я гляжу в зеркальное
окно вагона, я всегда вижу призрак студента с голодными глазами, который быстро и безнадежно стремится
за поездом, бесследно исчезает на шумных остановках — и снова несется
за поездом,
мелькает, как маленькая тень над солнечными долинами Арно, над стремнинами Норвегии, над бурным простором Атлантиды?
Он молча отшатывается — и на мгновение видит и понимает все. Слышит трупный запах; понимает, что народ бежал в страхе, и в церкви только он да мертвец; видит, что
за окнами темно, но не догадывается — почему, и отворачивается.
Мелькает воспоминание о чем-то ужасно далеком, о каком-то весеннем смехе, прозвучавшем когда-то и смолкшем. Вспоминается вьюга. Колокол и вьюга. И неподвижная маска идиота. Их двое, их двое, их двое…