Неточные совпадения
Всю горькую чашу существования мастерового-ученика он выпил до дна, на собственных боках убеждаясь, что попал в глухой мешок,
из которого некуда выбраться, и что, стало быть, самое
лучшее, что ему предстояло, — это притупить в себе всякую чувствительность, обтерпеться.
Вязмитинов был сын писца
из губернского правления; воспитывался в училище детей канцелярских служителей, потом в числе двух
лучших учеников был определен в четвертый класс гимназии, оттуда в университет и, наконец, попал на место учителя истории и географии при знакомом нам трехклассном уездном училище.
Отец вообще мало был с нами; он проводил время или с Прасковьей Ивановной и ее гостями, всегда играя с ней в карты, или призывал к себе Михайлушку, который был одним
из лучших учеников нашего Пантелея Григорьича, и читал с ним какие-то бумаги.
Вскоре средний и даже нижний класс присоединились к старшему, а как вся история поднялась преимущественно за оскорбление одного
из лучших учеников, Александра Княжевича, то естественно, что его брат, первый во всех отношениях воспитанник, очень любимый товарищами, сделался, так сказать, главою этого движения.
Гурий Ивлич, обрадованный моим прилежанием, усердно со мною занимался, и я скоро сделался одним
из лучших учеников во всех средних классах, кроме математики.
‹…› Но вот с окончанием каникул наступила и вторая половина семестра, венчающегося для
лучших учеников переходом в высший класс. Каждый раз перед концом семестра и роспуском
учеников Крюммер после молитвенного пения под орган говорил напутственную речь,
из которых одна запечатлелась в моей памяти. Смысл ее был приблизительно таков...
Шишкин, как один
из лучших и притом бойких
учеников, естественно, был самолюбив.
Он был послан в округ (как тогда делалось с
лучшими ученическими сочинениями), и профессор Булич написал рецензию, где мне сильно досталось, а два очерка
из деревенской жизни — «Дурачок» и «Дурочка»
ученика В.Ешевского (брата покойного профессора Московского университета, которого я уже не застал в гимназии) — сильно похвалил, находя в них достоинства во вкусе тогдашних повестей Григоровича.
Он считался даже одним
из лучших его
учеников и был любимцем учителя, хотя не мог платить ему тою же монетою: открытая и честная душа Якова Потаповича, несмотря на уважение к знаниям «иноземца», чуяла в нем дурного человека, эгоиста и иезуита.
— Mon cher comte; vous êtes l’un de mes meilleurs écoliers, il faut que vous dansiez, — сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. — Voyez combien de jolies demoiselles. [ — Любезный граф, вы один
из лучших моих
учеников. Вы должны танцовать. Посмотрите, сколько хорошеньких девушек!] — Он с тою же просьбой обратился и к Денисову, тоже своему бывшему
ученику.