Матрос Китаев. Впрочем, это было только его деревенское прозвище, данное ему по причине того, что он долго жил в бегах в Японии и в Китае. Это был
квадратный человек, как в ширину, так и вверх, с длинными, огромными обезьяньими ручищами и сутулый. Ему было лет шестьдесят, но десяток мужиков с ним не мог сладить: он их брал, как котят, и отбрасывал от себя далеко, ругаясь неистово не то по-японски, не то по-китайски, что, впрочем, очень смахивало на некоторые и русские слова.
Неточные совпадения
— Каков? — спросил серый
человек с
квадратным затылком. — Бандит 906 года! Ага?
Нельзя сказать, чтобы в этом пансионе господствовало последнее слово педагогической науки. Сам Рыхлинский был
человек уже пожилой, на костылях. У него была коротко остриженная
квадратная голова, с мясистыми чертами широкого лица; плечи от постоянного упора на костыли были необыкновенно широки и приподняты, отчего весь он казался
квадратным и грузным. Когда же, иной раз, сидя в кресле, он протягивал вперед свои жилистые руки и, вытаращив глаза, вскрикивал сильным голосом...
Странная наружность, угрюмо сдвинутые брови, стук костылей и клубы табачного дыма, которыми он постоянно окружал себя, не выпуская изо рта трубки, — все это пугало посторонних, и только близкие к инвалиду
люди знали, что в изрубленном теле бьется горячее и доброе сердце, а в большой
квадратной голове, покрытой щетиной густых волос, работает неугомонная мысль.
Конверт был весь мокрый, как и одежда
человека, который его доставил, но расплывшиеся чернила еще позволяли прочесть содержание сложенного вчетверо
квадратного листа толстой бумаги.
Самый интересный
человек на пароходе — кочегар Яков Шумов, широкогрудый,
квадратный мужик. Курносое лицо его плоско, точно лопата, медвежьи глазки спрятаны под густыми бровями, щеки — в мелких колечках волос, похожих на болотный мох, на голове эти волосы свалялись плотной шапкой, он с трудом просовывает в них кривые пальцы.
Он нанимал комнату у самого того портного, который столь равнодушно взирал из форточки на затруднение забредшего
человека, — большую, почти совсем пустую комнату с темно-зелеными стенами, тремя
квадратными окнами, крошечною кроваткой в одном углу, кожаным диванчиком в другом и громадной клеткой, подвешенной под самый потолок; в этой клетке когда-то жил соловей.
У городской стены прижался к ней, присел на землю низенький белый кабачок и призывно смотрит на
людей квадратным оком освещенной двери. Около нее, за тремя столиками, шумят темные фигуры, стонут струны гитары, нервно дрожит металлический голос мандолины.
Комната была узкая, низенькая, с
квадратным окном, из которого было видно ноги
людей, проходивших мимо него, крышу дома на противоположной стороне улицы и небо над крышей.
Взгляд Евсея скучно блуждал по
квадратной тесной комнате, стены её были оклеены жёлтыми обоями, всюду висели портреты царей, генералов, голых женщин, напоминая язвы и нарывы на коже больного. Мебель плотно прижималась к стенам, точно сторонясь
людей, пахло водкой и жирной, тёплой пищей. Горела лампа под зелёным абажуром, от него на лица ложились мёртвые тени…
Елена Петровна молча посмотрела на него. Молча пошла к себе в комнату — и молча подала большой фотографический портрет: туго и немо, как изваянный, смотрел с карточки
человек, называемый «генерал Погодин» и отец. Как утюгом, загладил ретушер морщины на лице, и оттого на плоскости еще выпуклее и тупее казались властные глаза, а на
квадратной груди, обрезанной погонами, рядами лежали ордена.
Я пошел в «Стенку» — кабак, хитроумно устроенный в каменном заборе. Он отличался тем, что в нем не было окон и свет падал в него сквозь отверстие в потолке. В сущности, это была
квадратная яма, вырытая в земле и покрытая сверху тесом. В ней пахло землей, махоркой и перегорелой водкой, ее наполняли завсегдатаи — темные
люди. Они целыми днями торчали тут, ожидая закутившего мастерового для того, чтоб донага опить его.
Но в семи тысячах жителей Окурова и Заречья был один
человек, относившийся к поэту серьезно: каждый раз, когда Сима, получив от Лодки спешно-деловую ласку, выходил из «раишка», — у ворот его останавливал
квадратный Четыхер.
«Народонаселение наше, — говорят пессимисты, — раскинуто по бесконечной равнине и во всей Европейской России едва составляет 500
человек на
квадратную милю, то есть в восемь и в десять раз меньше населенности всей остальной Европы.
Еще много
людей не спало, двигалось и говорило на пространстве пятнадцати
квадратных сажен; но мрачная, глухая ночь давала свой особенный таинственный тон всему этому движению, как будто каждый чувствовал эту мрачную тишину и боялся нарушить ее спокойную гармонию.