Неточные совпадения
«”И дым отечества нам сладок и приятен”. Отечество пахнет скверно. Слишком часто и много крови проливается
в нем. “Безумство храбрых”… Попытка выскочить “из
царства необходимости
в царство свободы”… Что обещает социализм человеку моего типа? То же самое одиночество, и, вероятно, еще более резко ощутимое “
в пустыне — увы! — не безлюдной”… Разумеется, я не доживу до “
царства свободы”…
Жить для того, чтоб умереть, — это плохо придумано».
Я и до нее
жил в мечтах,
жил с самого детства
в мечтательном
царстве известного оттенка; но с появлением этой главной и все поглотившей во мне идеи мечты мои скрепились и разом отлились
в известную форму: из глупых сделались разумными.
А был тот учитель Петр Степанович,
царство ему небесное, как бы словно юродивый; пил уж оченно, так даже, что и слишком, и по тому самому его давно уже от всякого места отставили и
жил по городу все одно что милостыней, а ума был великого и
в науках тверд.
Мы заколдованы словами и
в значительной степени
живем в их
царстве.
До этого люди
живут в гипнозе власти, и это распространяется и на жизнь церкви, которая тоже может оказаться одной из форм кесарева
царства.
— Нет, батюшка, не был. Татьяна Васильевна покойница —
царство ей небесное! — никому не позволяла жениться. Сохрани Бог! Бывало, говорит: «Ведь
живу же я так,
в девках, что за баловство! чего им надо?»
Великий царь счастливых берендеев,
Живи вовек! От радостного утра,
От подданных твоих и от меня
Привет тебе!
В твоем обширном
царствеПокуда все благополучно.
Жил-был этот купец
в некотором
царстве,
в некотором государстве и владел несметными сокровищами.
Жил в некотором
царстве,
в некотором государстве господин немилостивый, который десятки лет свирепствовал
в своих вотчинах.
Лучшим выражением этой любопытной стороны
в организации «темного
царства» представляется комедия «Не так
живи, как хочется».
В примере Торцова можно отчасти видеть и выход из темного
царства: стоило бы и другого братца, Гордея Карпыча, также проучить на хлебе, выпрошенном Христа ради, — тогда бы и он, вероятно, почувствовал желание «иметь работишку», чтобы
жить честно… Но, разумеется, никто из окружающих Гордея Карпыча не может и подумать о том, чтобы подвергнуть его подобному испытанию, и, следовательно, сила самодурства по-прежнему будет удерживать мрак над всем, что только есть
в его власти!..
Приложите то же самое к помещику, к чиновнику «темного
царства», к кому хотите, — выйдет все то же: все
в военном положении, и никого совесть не мучит за обман и присвоение чужого оттого именно, что ни у кого нет нравственных убеждений, а все
живут сообразно с обстоятельствами.
Вот и собирается тот купец по своим торговым делам за море, за тридевять земель,
в тридевятое
царство,
в тридесятое государство, и говорит он своим любезным дочерям: «Дочери мои милые, дочери мои хорошие, дочери мои пригожие, еду я по своим купецкиим делам за тридевять земель,
в тридевятое
царство, тридесятое государство, и мало ли, много ли времени проезжу — не ведаю, и наказываю я вам
жить без меня честно и смирно; и коли вы будете
жить без меня честно и смирно, то привезу вам такие гостинцы, каких вы сами похочете, и даю я вам сроку думать на три дня, и тогда вы мне скажете, каких гостинцев вам хочется».
В некиим
царстве,
в некиим государстве жил-был богатый купец, именитый человек.
— Три раза, канальи, задевали, сначала
в ногу, потом руку вот очень сильно раздробило, наконец,
в животе пуля была; к тяжелораненым причислен, по первому разряду, и если бы не эта девица Прыхина, знакомая ваша, пожалуй бы, и
жив не остался: день и ночь сторожила около меня!.. Дай ей бог
царство небесное!.. Всегда буду поминать ее.
Матери казалось, что он прибыл откуда-то издалека, из другого
царства, там все
живут честной и легкой жизнью, а здесь — все чужое ему, он не может привыкнуть к этой жизни, принять ее как необходимую, она не нравится ему и возбуждает
в нем спокойное, упрямое желание перестроить все на свой лад.
— А!
царство ему небесное! Он мне каждый год, — обратилась она к Санину, —
в феврале, ко дню моего рождения, все комнаты убирал камелиями. Но для этого еще не стоит
жить в Петербурге зимой. Что, ему, пожалуй, за семьдесят лет было? — спросила она мужа.
В некотором
царстве,
в некотором государстве жил-был ретивый начальник.
"
В некотором
царстве,
в некотором государстве жил-был ретивый начальник. Случилось это давно, еще
в ту пору, когда промежду начальников такое правило было: стараться как можно больше вреда делать, а уж из сего само собой, впоследствии, польза произойдет.
Он верит теперь, что
царство бога наступит тогда, когда люди будут исполнять 5 заповедей Христа, именно: 1)
жить в мире со всеми людьми; 2) вести чистую жизнь; 3) не клясться; 4) никогда не противиться злу и 5) отказываться от народных различий».
Всё, что мы можем знать, это то, что мы, составляющие человечество, должны делать и чего должны не делать для того, чтобы наступило это
царство божие. А это мы все знаем. И стоит только каждому начать делать то, что мы должны делать, и перестать делать то, чего мы не должны делать, стоит только каждому из нас
жить всем тем светом, который есть
в нас, для того, чтобы тотчас же наступило то обещанное
царство божие, к которому влечется сердце каждого человека.
Час от часу билось сильнее сердце пламенного юноши, кровь волновалась
в его
жилах, но усталость взяла свое: глаза его сомкнулись, мечты облеклись
в одежду истины, и сновидение перенесло Юрия
в первопрестольный град
царства Русского.
Батюшка ваш —
царство небесное — барин добрый был, да мы его и не видали почитай: всё
в Москве
жил; ну, известно, и подводы туда чаще гонять стали.
На этот счет мы имеем
в самой драме страшное свидетельство, говорящее нам, что
жить в «темном
царстве» хуже смерти.
Забываясь среди богомолок
в своих радужных думах и гуляя
в своем светлом
царстве, она все думает, что ее довольство происходит именно от этих богомолок, от лампадок, зажженных по всем углам
в доме, от причитаний, раздающихся вокруг нее; своими чувствами она одушевляет мертвую обстановку,
в которой
живет, и сливает с ней внутренний мир души своей.
— И вот, сударь ты мой,
в некотором
царстве,
в некотором государстве жили-были муж да жена, и были они бедные-пребедные!.. Уж такие-то разнесчастные, что и есть-то им было нечего. Походят это они по миру, дадут им где черствую, завалящую корочку, — тем они день и сыты. И вот родилось у них дите… родилось дите — крестить надо, а как они бедные, угостить им кумов да гостей нечем, — не идет к ним никто крестить! Они и так, они и сяк, — нет никого!.. И взмолились они тогда ко господу: «Господи! Господи!..»
Целые дни Фома проводил на капитанском мостике рядом с отцом. Молча, широко раскрытыми глазами смотрел он на бесконечную панораму берегов, и ему казалось, что он движется по широкой серебряной тропе
в те чудесные
царства, где
живут чародеи и богатыри сказок. Порой он начинал расспрашивать отца о том, что видел. Игнат охотно и подробно отвечал ему, но мальчику не нравились ответы: ничего интересного и понятного ему не было
в них, и не слышал он того, что желал бы услышать. Однажды он со вздохом заявил отцу...
Чудесные
царства не являлись пред ним. Но часто на берегах реки являлись города, совершенно такие же, как и тот,
в котором
жил Фома. Одни из них были побольше, другие — поменьше, но и люди, и дома, и церкви — все
в них было такое же, как
в своем городе. Фома осматривал их с отцом, оставался недоволен ими и возвращался на пароход хмурый, усталый.
— О, вы вечный защитник русских! — вскричал адъютант. — И оттого, что вы имели терпение
прожить когда-то целый год
в этом
царстве зимы…
— А как приехали сюда, так и расхворались, — это очень понятно; я тоже, — как уж мне хорошо
жить у брата, все равно, что
в царстве небесном, — но прихварываю: то ноги пухнут, то голова кружится.
— Умные люди должны
жить кучей, как, примерно, пчелы
в улье или осы
в гнездах. Государево
царство…
В некотором
царстве,
в некотором государстве жил-был помещик,
жил и на свет глядючи радовался. Всего у него было довольно: и крестьян, и хлеба, и скота, и земли, и садов. И был тот помещик глупый, читал газету «Весть» и тело имел мягкое, белое и рассыпчатое.
Баклушин.
В некотором
царстве,
в некотором государстве жил-был Баклушин…
Федор Иваныч. Да, все неприятности. И как это они не могут
в согласии
жить? Да и правду сказать, молодое поколенье — не то. А
царство женщин? Как давеча Леонид Федорович хотели было вступиться, да увидали, что она
в экстазе, захлопнули дверь. Редкой доброты человек! Да, редкой доброты… Это что? Таня-то их опять ведет.
Не́где,
в тридевятом
царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон.
При звуках радостных, громовых,
На брань от пристани спеша,
Вступает
в царство волн суровых;
Дуб — тело, ветр — его душа,
Хребет его —
в утробе бездны,
Высоки щоглы —
в небесах,
Летит на легких парусах,
Отвергнув весла бесполезны;
Как
жилы напрягает снасть,
Вмещает силу с быстротою,
И горд своею красотою,
Над морем восприемлет власть.
Не было бы тогда гнусной зависти, непозволительных стремлений, всякого рода опасений и подкопов; люди
жили бы, как святые
в царстве небесном: много будет
в раю обителей, много степеней блаженства, но низшие степени будут братски сочувствовать высшим и сами наслаждаться отблеском того высшего блаженства, которого удостоены избранные.
Сколько переслушал я его рассказов, сидя с ним
в пахучей тени, на сухой и гладкой траве, под навесом серебристых тополей, или
в камышах над прудом, на крупном и сыроватом песку обвалившегося берега, из которого, странно сплетаясь, как большие черные
жилы, как змеи, как выходцы подземного
царства, торчали узловатые коренья!
—
В некотором
царстве,
в некотором государстве жил-был царь, а у царя сын Иван-царевич, из себя красавец, умный и славный; про него песни пели, сказки сказывали, красным девицам он во снях снился.
Собирает он казачий круг, говорит казакам такую речь: «Так и так, атаманы-молодцы, так и так, братцы-товарищи: пали до меня слухи, что за морем у персиянов много тысячей крещеного народу
живет в полону
в тяжелой работе,
в великой нужде и горькой неволе; надо бы нам, братцы, не полениться, за море съездить потрудиться, их, сердечных, из той неволи выручить!» Есаулы-молодцы и все казаки
в один голос гаркнули: «Веди нас, батька,
в бусурманское
царство русский полон выручать!..» Стенька Разин рад тому радешенек, сам первым делом к колдуну.
—
В некотором
царстве, не
в нашем государстве, жил-был мужик, — перебила его Настя, подхватив батистовый передник рукой и подбоченясь ею.
— Как по падении благочестия
в старом Риме Царьград вторым Римом стал, так по падении благочестия во святой Афонской горе второй Афон на Иргизе явился, — говорил красноглаголивый Василий Борисыч. — Поистине
царство иноков было…
Жили они беспечально и во всем изобильно… Что земель от царей было им жаловано, что лугов, лесу, рыбных ловель и всякого другого угодья!.. Житье немцам
в той стороне, а иргизским отцам и супротив немцев было привольней…
Аз
живу в земном
царстве,
в невидимом граде Китеже со святыми отцы,
в месте злачне и покойне.
Степанида Трофимовна. Эх, дитятко, враг-то силен! Мы с покойником
жили не вам чета: гораздо-таки полюбовнее, да все-таки он меня
в страхе держал,
царство ему небесное! Как ни любил, как ни голубил, а
в спальне, на гвоздике, плетка висела про всякий случай.
Он наградил их и оставил
жить в своем
царстве.
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной жизни,
в которой они
живут теперь, нужно одно: нужна такая вера,
в которой люди не
жили бы, как теперь, каждый для себя, а
жили бы все общей жизнью, признавали бы все один закон и одну цель. Только тогда могли бы люди, повторяя слова молитвы господней: «Да приидет
царство твое на земле, как на небе», надеяться на то, что
царство божие точно придет на землю.
Мать спросила дочь, хорошо ли ей
жить в водяном
царстве, и дочь сказала, что лучше, чем на земле.
Мать обрадовалась и стала целовать Машу и спрашивать ее, где она была и чьи это дети? Маша сказала, что это ее дети, что уж взял ее замуж и что она
живет с ним
в водяном
царстве.
Рассуждая же
в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не
живет и не есть жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не ведение, не истина; не
царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего, не есть что-либо из не сущего или сущего, и сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
«О грозный, могучий хан Золотой Орды и многих царств-государств повелитель, — так они говорили ему, — иль ты не знаешь, отчего любимая твоя царица не хочет
жить в славной столице твоей?