— Нет, ребятушки, — сказал Перстень, — меня не просите. Коли вы и не пойдете с князем, все ж нам дорога не одна. Довольно я погулял здесь, пора на родину. Да мы же и повздорили немного, а порванную веревку как ни вяжи, все узел будет. Идите с князем, ребятушки, или
выберите себе другого атамана, а лучше послушайтесь моего совета, идите с князем; не верится мне после нашего дела, чтобы царь и его и вас не простил!
Неточные совпадения
Он хотел даже обратить дворец в монастырь, а любимцев своих в иноков:
выбрал из опричников 300 человек, самых злейших, назвал их братиею,
себя игуменом, князя Афанасия Вяземского келарем, Малюту Скуратова параклисиархом; дал им тафьи, или скуфейки, и черные рясы, под коими носили они богатые, золотом блестящие кафтаны с собольею опушкою; сочинил для них устав монашеский и служил примером в исполнении оного.
Она видела, что сверстницы Кити составляли какие-то общества, отправлялись на какие-то курсы, свободно обращались с мужчинами, ездили одни по улицам, многие не приседали и, главное, были все твердо уверены, что
выбрать себе мужа есть их дело, а не родителей.
Неточные совпадения
Но глуповцам приходилось не до бунтовства; собрались они, начали тихим манером сговариваться, как бы им «о
себе промыслить», но никаких новых выдумок измыслить не могли, кроме того, что опять
выбрали ходока.
Но драма уже совершилась бесповоротно. Прибывши домой, головотяпы немедленно
выбрали болотину и, заложив на ней город, назвали Глуповым, а
себя по тому городу глуповцами. «Так и процвела сия древняя отрасль», — прибавляет летописец.
Но в глубине своей души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал
себя совершенно лишенным, может быть и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то — не недостаток добрых, честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся путей жизни
выбрать один и желать этого одного.
И
выбрать вместо этого что же? — переписыванье бумаг, что может несравненно лучше производить ничему не учившийся кантонист!» И еще раз дал
себе названье дурака Андрей Иванович Тентетников.
И хоть бы выбрали-то хорошо, а то ведь, я знаю, — ни ей, ни
себе, только добрых людей насмешите».