У генеральши остался еще после покойного ее мужа, бывшего лет одиннадцать кавалерийским полковым командиром, щегольской повар, который — увы! — после смерти покойного барина изнывал в бездействии, практикуя себя в создании картофельного супа и жареной печенки, и деятельность его вызывалась тогда только, когда приезжал князь; ему выдавалась провизия, какую он хотел и
сколько хотел, и старик умел себя показать!..
Неточные совпадения
После обеда перешли в щегольски убранный кабинет, пить кофе и курить. М-lle Полине давно уж хотелось иметь уютную комнату с камином, бархатной драпировкой и с китайскими безделушками; но
сколько она ни ласкалась к матери,
сколько ни просила ее об этом, старуха, израсходовавшись на отделку квартиры, и слышать не
хотела. Полина, как при всех трудных случаях жизни, сказала об этом князю.
— Именно рискую быть нескромным, — продолжал князь, — потому что, если б лет двадцать назад нашелся такой откровенный человек, который бы мне высказал то, что я
хочу теперь вам высказать… о!
Сколько бы он сделал мне добра и как бы я ему остался благодарен на всю жизнь!
— Я не столько не
хочу, — отвечал спокойно и по возможности овладев собой, Калинович, —
сколько не могу, потому что, если эти слухи и существуют, то ни я, ни mademoiselle Годнева в том не виноваты.
Сколько унижения и расточенной лести перед людьми, которых бы знать никогда не
хотел!
— Я уж не говорю, — продолжал он, —
сколько обижен я был тут как автор; но, главное, как человек небогатый, и все-таки был так глуп, или прост, или деликатен, — не знаю, как
хотите назовите, но только и на это согласился.
—
Сколько же? — повторил Калинович. —
Хочешь пятьдесят?
Если, говорю, я оставляю умирающего отца, так это нелегко мне сделать, и вы, вместо того чтоб меня хоть сколько-нибудь поддержать и утешить в моем ужасном положении, вы вливаете еще мне яду в сердце и
хотите поселить недоверие к человеку, для которого я всем жертвую!» И сама, знаешь, горько-горько заплакала; но он и тут меня не пожалел, а пошел к отцу и такую штучку подвел, что если я
хочу ехать, так чтоб его с собой взяла, заступником моим против тебя.
Белавин,
сколько можно было его понять, по всем его убеждениям, был истый романтик, идеалист, — как
хотите, назовите.
Любой гвардейский юнкер в вашем положении минуты бы не задумался, потому что оно плевка не стоит; а вы, человек умный, образованный, не
хотите хоть сколько-нибудь возвыситься над собой, чтоб спокойно оглядеть, как и что…
— А потому, — продолжал тот, — завтрашний же день извольте вы отправиться к ней от моего имени. Вас пропустят! Вы расскажите ей сегодняшний разговор наш и постарайтесь,
сколько возможно, растолковать, что именно мы
хотим и чего первого надобно добиваться.
— Принимать к сердцу! — повторил с усмешкой Калинович. — Поневоле примешь, когда знаешь, что все тут твои враги, и ты один стоишь против всех. Как
хочешь,
сколько ни дай человеку силы, поневоле он ослабеет и будет разбит.
Он не знал того чувства перемены, которое она испытывала после того, как ей дома иногда хотелось капусты с квасом или конфет, и ни того ни другого нельзя было иметь, а теперь она могла заказать что хотела, купить груды конфет, издержать,
сколько хотела денег и заказать какое хотела пирожное.
Неточные совпадения
Скотинин. А движимое
хотя и выдвинуто, я не челобитчик. Хлопотать я не люблю, да и боюсь.
Сколько меня соседи ни обижали,
сколько убытку ни делали, я ни на кого не бил челом, а всякий убыток, чем за ним ходить, сдеру с своих же крестьян, так и концы в воду.
Хотя по нескошенному было мало надежды найти столько же,
сколько по скошенному, Левин обещал Степану Аркадьичу сойтись с ним и пошел со своим спутником дальше по прокошенным и непрокошенным полосам.
«Я вас не держу, — мог сказать он. — Вы можете итти куда
хотите. Вы не
хотели разводиться с вашим мужем, вероятно, чтобы вернуться к нему. Вернитесь. Если вам нужны деньги, я дам вам.
Сколько нужно вам рублей?»
В то время как Степан Аркадьич приехал в Петербург для исполнения самой естественной, известной всем служащим,
хотя и непонятной для неслужащих, нужнейшей обязанности, без которой нет возможности служить, — напомнить о себе в министерстве, — и при исполнении этой обязанности, взяв почти все деньги из дому, весело и приятно проводил время и на скачках и на дачах, Долли с детьми переехала в деревню, чтоб уменьшить
сколько возможно расходы.
— Пойдемте к мама! — сказала она, взяв его зa руку. Он долго не мог ничего сказать, не столько потому, чтоб он боялся словом испортить высоту своего чувства,
сколько потому, что каждый раз, как он
хотел сказать что-нибудь, вместо слов, он чувствовал, что у него вырвутся слезы счастья. Он взял ее руку и поцеловал.