Неточные совпадения
— Слава тебе, господи, — с умилением проговорил
Лука, откладывая свободной
рукой широчайший крест.
Однажды, когда
Лука принес письмо, Василий Назарыч особенно долго читал его, тер себе
рукой больное колено, а потом проговорил...
У Марьи Степановны не было тайн от немой, и последняя иногда делилась ими с Лукой, хотя с большой осторожностью, потому что
Лука иногда мог и сболтнуть лишнее, особенно под пьяную
руку.
Данила Семеныч только бессильно махнул
рукой и принялся умываться.
Лука долго и безмолвно следил за процессом умыванья, а потом что-то вспомнил и торопливо выбежал из каморки.
Лошадей больше нельзя было рассмотреть, а кошевая точно сама собой неслась в снежную даль, как стрела, выпущенная из
лука могучей
рукой.
Марья Степановна только махнула
рукой. Досифея тоже долго крестила широким раскольничьим крестом уезжавших, а
Лука собственной особой отправился в суд.
Лука только махнул
рукой: «Уж што и за барин только этот Миколай Иваныч, слова спроста не вымолвит…»
— Имею удовольствие, — повторил генерал, не подавая
руки Луке Ивановичу, — он лишь слегка нагнул свое туловище.
Неточные совпадения
Лука Лукич (от испуга выронил сигару, плюнул и, махнув
рукою, про себя).Черт побери все! сгубила проклятая робость!
Но господа средней
руки, что на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с
луком и потом как ни в чем не бывало садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плёсом, [Сомовий плёс — «хвост у сома, весь из жира».
Окончательно «доехал», как говорится, Чертопханова следующий случай. Верхом на Малек-Аделе пробирался он однажды по задворкам поповской слободки, окружавшей церковь, в приходе которой состояло сельцо Бессоново. Нахлобучив на глаза папаху, сгорбившись и уронив на
луку седла обе
руки, он медленно подвигался вперед; на душе у него было нерадостно и смутно. Вдруг его кто-то окликнул.
Вот один раз Пидорка схватила, заливаясь слезами, на
руки Ивася своего: «Ивасю мой милый, Ивасю мой любый! беги к Петрусю, мое золотое дитя, как стрела из
лука; расскажи ему все: любила б его карие очи, целовала бы его белое личико, да не велит судьба моя.
Он обнял меня за шею горячей, влажной
рукою и через плечо мое тыкал пальцем в буквы, держа книжку под носом моим. От него жарко пахло уксусом, потом и печеным
луком, я почти задыхался, а он, приходя в ярость, хрипел и кричал в ухо мне: