Из этих 43 былин в 38 за хореями следуют по частоте чистые
тактовики, 4 раза дольники и 1 раз анапесты.
Хореи – единственная группа ритмов, которая в некоторых былинах приближается к стопроцентному господству в ритме народного
тактовика.
У этих авторов, таким образом, чистота метрической схемы
тактовика соблюдается строже всего.
Благодаря многообразию сочетающихся в нём междуиктовых интервалов некоторые ритмические формы
тактовика оказываются совпадающими по звучанию с другими размерами.
Пятистопный и шестистопный хорей тоже являются частными ритмами
тактовика.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: пропихивание — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Вот примеры звучания всех перечисленных выше ритмических форм трехиктного
тактовика.
Задача нашего дальнейшего исследования будет состоять в том, чтобы установить распределение тех или иных вариаций
тактовика в различных образцах народного стиха.
Эта ритмическая разноликость
тактовика имела, как мы увидим, важные последствия для истории его усвоения в литературе.
Стало быть, мы имеем право считать нормальным стихом основной массы гильфердинговских былин
тактовик, а в хореических былинах видеть лишь одну из тенденций дальнейшей эволюции этого стиха.
Среди
тактовиков ещё резче преобладают вариации 3–2 над вариациями 2–3.
Вот несколько примеров звучания
тактовика.
Соответственно, в
тактовике возможны 4 варианта междуиктового интервала: односложный – 1, двусложный – 2, трёхсложный без сверхсхемного ударения – 3, со сверхсхемным ударением – 3 (полужирное).
Это вполне понятно: соблюсти в былине однообразный хореический ритм гораздо легче, чем уследить за правильностью изменчивого
тактовика.
Думается, что это неосновательно; разница между трехиктным былинным и четырехиктным песенным
тактовиком отчётливо ощутима даже на слух.
После этого роль имитаций в основном была сыграна; главное направление разработки
тактовика в современном литературном стихе – не здесь.
Имитации эти разнообразны, но возникают все одинаковым путем: среди многих ритмических вариаций народного
тактовика выделяется какая-нибудь одна, звучание ее канонизируется, и она выдерживается на протяжении всего стихотворения.
По идее нашего подхода, незаконные записи для индивидуальных стихотворных строк в стихотворении с определённым размером вообще невозможны, то есть наша классификация не подходит для слишком вольных стихов (более подробные комментарии по этому вопросу даны в главе 3, а в главе 11 приводится пример
тактовика, в котором это требование нарушается).
Там, как мы видели, на первом месте были хореи, затем чистые
тактовики, затем дольники с анапестами.
Так пятисложник, явившийся когда-то в русской поэзии как упрощённая, окостеневшая форма народного
тактовика, возвращается теперь к первоначальной сложности ритма, из которого он вышел.
Прежде всего обращает на себя внимание, с какой полнотой укладывается пушкинский стих в схему
тактовика.
На характеристике «прочих форм», то есть строк, не укладывающихся в схему трехиктного
тактовика, мы не имеем возможности останавливаться подробно.
Выпишем в процентах основные показатели состава трехиктного народного
тактовика: долю внесхемных «прочих форм» (от всего количества стихов) и долю каждой из четырёх групп тактовиковых ритмов (от всего количества схемных стихов, т. е. без учёта «прочих форм»).
Наконец, вне групп, в разряде «прочие формы», остаются строки, не укладывающиеся в метрическую схему
тактовика: стихи с нестандартными интервалами (4–3, 2–4, 3–5 и проч.), стихи укорочённые, двухиктные (чаще всего они звучат двухстопным анапестом или трёхстопным хореем), стихи удлинённые, четырехиктные и даже более длинные.
Поэзия XIX–XX веков вновь «открыла» богатый и сложный ритм
тактовика, издавна знакомый народному творчеству, и на веренице имитаций как бы проверила родство новооткрытого размера с его прототипом.
Любопытно, что когда поэты смелее использовали ритмические возможности народного
тактовика – не замыкались в пределах одной ритмической вариации, а играли их совмещением, – то потребность в дактилических окончаниях отпадала: их нет ни в сумароковском «Хоре к превратному свету», ни в востоковских переводах сербских песен, ни в пушкинских «Песнях западных славян».