Впереди стоял комендант, старик бодрый и высокого росту, в колпаке и в
китайчатом халате.
Он, видимо, так торопился, что выскочил на улицу в стёганом
китайчатом халате и лиловых бархатных сапогах.
Этот же наряд служит и зимою; сверх того употребляются тогда тёплые парчевые, бархатные, штофные и других материй епанечки с фраком и по краям собольими, куньими и прочими опушками, так же коротенькие, гарнитуровые, шёлковые и
китайчатые шубки на заячьем и беличьем меху, с рукавами, с высоким назади перехватом или лифом и множеством частых боров и складок.
Пленный танцмейстер, уединённый её житель, в колпаке и в
китайчатом шлафроке, услаждал скуку зимнего вечера, наигрывая старинные шведские марши, напоминающие ему весёлое время его юности.
Он бы сейчас угадал в толпе покупщиков и приказного с собольим воротником, покупающего на взяточный рубль гусиные потроха, и безместного бедняка, в шинели, подбитой воздухом и надеждой, когда он, со вздохом лаская правой рукою утку, сжимает в кармане левою последнюю пятирублёвую ассигнацию, словно боясь, чтоб она не выпорхнула как воробей; и дворецкого знатного барина, торгующего небрежно целый воз дичины; и содержателя стола какого-то казённого заведения, который ведёт безграмотных продавцов в лавочку, расписываться в его книгу в двойной цене за припасы; и артиста французской кухни, раздувающего перья каплуна с важным видом знатока; и русского набожного повара, который с умилённым сердцем, но с красным носом поглядывает на небо, ожидая звёзды для обеда; и расчётливую немку в
китайчатом капоте, которая ластится к четверти телятины; и повариху-чухонку, покупающую картофель у земляков своих; и, наконец, подле толстого купца, уговаривающего простака крестьянина “знать совесть”, сухощавую жительницу иного мира – Петербургской стороны, которая заложила свои янтари, чтоб купить цикорию, сахарцу и кофейку и волошских орехов, выглядывающих из узелка в небольших свёртках.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: чувство собственного достоинства — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Впереди померанца на чём-то очень высоком сидел, сгорбившись, худощавый кучер в голубом
китайчатом армяке, а рядом с ним грязновато одетый дворовый мальчик в тёплой шапке, надетой на самые глаза.
Какой-то
китайчатый друг помогает удирать – сражаться от какого-то горного воинственного клана в халатах.
– Он встревоженно кивнул на соседнюю каморку за
китайчатой занавеской, откуда послышалась мужская, сквозь сон, бормотня.
Она была в розовом сатиновом сарафане, её туго заплетённая коса с атласными белыми лентами спадала через плечо на узкую, но высокую грудь, а на плечах лежал шёлковый
китайчатый платок с золотистой бахромой.
Коротенькие мускулы его лихорадочно и чисто ходили под
китайчатой жёсткой парчой, в просветах натягивая льняное сукно, – царь точно не любил, а устанавливал, ковал какой-то свой указ…
Китайчатый яркий халат разметался опавшими крыльями, руки раскинуты неуверенным объятием навстречу брезжащей в туманном небе заре, лицо обращено вверх, и человек поэтический мог бы сказать, что глаза были устремлены в небеса, словно провожали взглядом отлетевшую душу.
Сам он при этом одет «в колпаке и
китайчатом халате».
Немного погодя дверь отворилась и в отверстие её всунулась миниатюрная старушка с вострым подбородком, в
китайчатой шубке и с костылём в руках; взошедши, помолилась она как водится в передний угол и чинно раскланялась с хозяевами.
Это говорил старик лет пятидесяти в оборванном подьяческом кафтане молодому человеку в
китайчатом шлафроке и туфлях на босую ногу, сидевшему за столом.
Он бы сейчас угадал в толпе покупщиков и приказного с собольим воротником, покупающего на взяточный рубль гусиные потроха, и безместного бедняка, в шинели, подбитой воздухом и надеждой, когда он, со вздохом лаская правой рукою утку, сжимает в кармане левою последнюю пятирублёвую ассигнацию, словно боясь, чтоб она не выпорхнула как воробей; и дворецкого знатного барина, торгующего небрежно целый воз дичины; и содержателя стола какого-то казённого заведения, который ведёт безграмотных продавцов в лавочку, расписываться в его книгу в двойной цене за припасы; и артиста французской кухни, раздувающего перья каплуна с важным видом знатока; и русского набожного повара, который с умилённым сердцем, но с красным носом поглядывает на небо, ожидая звёзды для обеда; и расчётливую немку в
китайчатом капоте, которая ластится к четверти телятины; и повариху-чухонку, покупающую картофель у земляков своих; и, наконец, подле толстого купца, уговаривающего простяка крестьянина «знать совесть», сухощавую жительницу иного мира – Петербургской стороны, которая заложила свои янтари, чтоб купить цикорию, сахарцу и кофейку и волошских орехов, выглядывающих из узелка в небольших свёртках.
Наш
китайчатый друг помогает вскарабкаться нам и одновременно по-шаолиньски выбивает доски из-под преследователей.