Нет, урусы так не говорят, урусы
акают да окают, а эта всё пшекает, словно шипит.
Странно, вообще-то я слышал, что москвичи
акают.
Он до сих пор говорил с акцентом северянина, немного
акал, шумно хохотал, носил зимой большую меховую ушанку, как полярник, даже, когда ему было в ней жарко.
– Мася! Атли гуськая
акая! – показывает мне игрушку, старого растерзанного гуся, на которого она нацепила косыночку из обычной салфетки.
Конечно, основным должен стать принцып морфологический: как пишэм – так и говорим, потому что морфология закреплена в учебниках и словарях, а диалектов и говоров большое разнообразие: где
акают, где окают, а где и цокают в разговоре.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: семнадцатый — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Они забавно
акали: так дразнят москвичей в провинции.
Сами же они жевали слова, съедали окончания, безбожно
акали и даже меняли согласные.
– Аываый эмиаяы амыык ыэ мамиука
акая, – ответил тот.
Дед разочарованно
акает и теряет интерес к дневнику.
– К…
акая акула? – ошарашено переспросил короткохвостый.
Я всегда ломала голову, ну почему у меня т
акая тяга к религии к обрядам?
Для расшифровки хорошо подходит чув. ака «пашня, пахота», оформленное аффиксом -ла, образующим от именной основы прилагательные с уподобительным значением, правда, есть и глагол
акала «пахать».
– Судя по всему, они не просто не видят, они отказываются видеть, слышать и что-либо делать, – тяжело вздохнул древний
акала.
Говорил он немного нараспев, как поморы говорят, но
акал по-московски.
– Сат сри
акал, – растянул губы в улыбке он.
Однако всё ещё оставшиеся в мире
акала почему-то разом зашевелились и начали что-то лихорадочно делать.
– Потому что мир катится к гибели, а вы ничего не делаете, чтобы предотвратить это, – спокойно ответил
акала.
Ходят слухи, что
акала живут среди людей, не выдавая себя.
Именно так и сказала! Кошмарно
акая. Мало-помалу все в салоне успокоились. Мастерицы вернулись к своим делам и клиенткам.
Потом мимо них прошествовал
акали – взлохмоченный сикхский подвижник с диким взглядом, в синей клетчатой одежде, отличающей его единоверцев, в синем высоком коническом тюрбане с блестящими дисками из полированной стали; он возвращался из одного независимого сикхского княжества, где пел о древней славе халсы окончившим колледжи князькам в высоких сапогах и белых бриджах из бумажной материи.
– Ты смотри-ка, какие пташки залетели… – протянул один, протяжно
акая.
И говоришь не по-нашему,
акаешь вон, карова говоришь, а для нас она – корова…
– Послали меня как-то в дом отдыха, – мягко
акая, начал круглолицый.
И ещё
акали как москвичи.
– Куда? – спросили меня из темноты. – Ты не гони, на ноги её глянь, – говоривший
акал, и я поняла, что с побегом опоздала.
Он произносил свою фамилию на московский лад, невнятно
акая: Новожильскай.
Пришелец же чесал языком без умолку, словно московский театрал, в меру растягивая слова и слегка
акая.
Плохо так думать, конечно, но уже достал
акать.
И буквально ринулся в указанный угол, начав рыться в свитках, а там были, в основном, не фолианты, а именно свитки, причём написанные на почти к этому времени забытом языке
акала.
– Ты взялся учить человека?!! – полезли на лоб глаза незаметно изменившегося старика, по этим изменениям сразу становилось ясно, что библиотекарь на самом деле
акала.
Двое
акала, живой и мёртвый, некоторое время молча смотрели друг на друга, затем кивками распрощались.
– Не верю, – отрицательно покачал головой
акала.
Меховая одежда у них имелась, как и комбинезоны
акала, но вот шапки, унты и снегоступы следовало купить.
К счастью, здесь были безлюдные места, и можно было без стеснения использовать и шатёр
акала, и спальные мешки, в которых так уютно и сладко спалось даже на острых камнях.
Хачимито умешу, сливовое жёлтое,
акай умешу, сливовое красное?
Продолжая разговор, он старательно и, можно сказать, немилосердно
акал.
Попадая сюда человек преображается, столичная атмосфера вселяет в него уверенность, что он часть чего-то большого и нерушимого, на второй день он, чтобы слиться со спешащими москвичами, тоже приобретает навыки спортивной ходьбы, а через неделю начинает
акать, подражая говору аборигенов.
– Это уже не имеет значения, – вздохнул древний
акала. – Какой бы она ни оказалась, мы её уплатим.