Лильке одиннадцать, одноклассницы не хотят с ней дружить, а дома родители контролируют каждый шаг. Вот бы скрыться от всего — хоть на пару часов! Галя работает бариста, счастлива и уже давно влюблена в Серёжу. Но когда рушатся все её планы на будущее, промозглым мартовским утром она сталкивается именно с Лилькой и спасает её от беды — ещё не догадываясь, как много изменит эта случайная встреча. Лилька в восторге от того, что теперь есть кому целый день строчить сообщения — ведь со старшей подругой можно поделиться всем на свете! Ну, почти всем… Галя вздыхает, что у Лильки лучше всего получается бегать от собственных проблем и создавать проблемы другим. И ни за что не признается, как бывает рада её эсэмэскам. Они освещают каждый день Гали, будто маленькие фонарики… Юлия Кузнецова — автор полюбившихся читателям и критикам книг «Дом П», «Где папа?», «Выдуманный Жучок», трилогии «Первая работа». Повесть «Фонарик Лилька» показывает несколько бесценных, определяющих недель из жизни двух подруг. Лёгкая, светлая, динамичная и порой забавная история о том, как наша судьба складывается из маленьких, на первый взгляд не слишком значимых решений — текст, помогающий увидеть то прекрасное, что скрыто в наших буднях. Как и всегда, в этой книге Юлии Кузнецовой читатели узнают не только себя, но и наш повседневный мир 2010-х годов — мир, в котором есть место и комедии, и романтике.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Фонарик Лилька» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Глава 3
Моя берлога
В подъезде, который оказался у нас один на двоих, меня ждал сюрприз — желудок не свернулся в трубочку, в ушах не застучало, как бывало всегда, когда тяжёлая железная дверь бабахала за моей спиной и я замирала, прислушиваясь: есть ли кто возле лифта? Есть ли кто в лифте? Если есть, то пойду по лестнице, но вдруг кто-то есть на лестнице?
Я не врала Лиле — я и правда не люблю подъезды. Так что сейчас испытала даже что-то вроде благодарности. Лилька, конечно, была худенькая, как из верёвочек, и ждать от неё, что она выхватит из-за пояса фракийский кривой меч и зарубит воображаемого врага, не приходилось, всё равно: желудок не свернулся в трубочку, и в ушах не застучало.
«Однако это не повод позволять ей садиться на шею», — напомнила я себе.
Шагнув в лифт, она быстро стащила варежку и протянула руку к кнопке лифта, наверное, стараясь опередить меня.
— У меня — последний, — предупредила её я.
— У меня тоже последний, — сказала она и всё-таки опередила меня, нажав.
Я пожала плечами: к себе я возвращалась только поспать и поесть, поэтому соседей не разглядывала.
Лиля тем временем гладила тонкими покрасневшими пальцами кнопки лифта — нам недавно поменяли, поставили на место старых — с точечками, шрифтом Брайля.
Мы вышли из лифта, я нащупала в кармане ключ. Лиля тем временем двинулась наверх.
— Эй, — сказала я, — ты далеко собралась? Там чердак, по-моему.
— Ага, — откликнулась она, не оборачиваясь.
— И решётка, — предупредила её я.
— Я знаю, спасибо, — мягко сказала она, добравшись до зелёной решётки, покрытой пылью и обрывками каких-то бумажек, — просто, если вот тут нажать, она открывается…
— А там что? — спросила я.
— Там небольшая комната. Ну, такая, как кладовка.
— Грязная?
— Грязная, — согласилась она, — там ещё эти штуки валяются иногда… как их…
— Я поняла, — перебила её я. — Зачем тебе туда?
— Там можно отсидеться, — вздохнула она, — мне надо недолго, всего полчасика.
— Ф-фу ты, — в сердцах сказала я, — ладно! Всё! Спускайся ко мне.
Она развернулась и сбежала ко мне. Всё лицо, даже ямочки на щеках, сияло.
— Правда? Правда? Я ненадолго. Спасибо вам большое!
— Зайди к матери, скажи, что ты тут.
— Я потом… Я позвоню ей… Как вы телефон зарядите.
Я молча отперла дверь.
У меня уже склеивались глаза, и мучительная мысль, что всё теперь кончилось и надо привыкать к тому, что Серёня в субботу не поедет со мной к маме в Пушкино, не давала мне покоя, поэтому Лиля вызывала раздражение.
— Быстрее шмыгай, — предупредила я, распахивая двери квартиры, которую никогда не называю своей, — и потише в коридоре, баба Клава спит.
Квартирную хозяйку звали как-то по-другому, но в глаза я её называла просто «вы», а за глаза — бабой Клавой, потому что это имя подходило к её цветастому халату, перевязанному тонким поясом, и чёрным войлочным ботинкам-прощайкам, в которых она ходила за молоком в «Копейку».
Молока покупала много — делала из него домашний творог и продавала у входа в ту же «Копейку». Подвирала, конечно, что «молоко от коровушки», но я её не осуждала, находя ситуацию смешной: люди выходят из «Копейки» и покупают творог, по сути, тоже из «Копейки», а ни от какой не от «коровушки», только на улице. «Сами дураки, — думала я, — ведутся на враньё».
Сама я прибегала к вранью только в самых крайних случаях, таких, как сегодняшний. Предпочитаю правду. Правда, сегодня за правду огребла. «Лучше бы ничего и не спрашивала у Серёни», — мрачно подумала я, разматывая на шее шарф, укладывая его на тумбочку в прихожей, а сверху — ключи. На мягкое — чтобы не звенели. Не хватало ещё разбудить бабу Клаву.
— Правая дверь! — еле успела сказать я Лиле, которая чуть не познакомилась с храпящей бабой Клавой.
— Вау!
— Да потише ты!
— Вау, — прибавила она шёпотом, — какая комната красивая!
Я пихнула её в спину, чтобы не стояла на проходе, и прикрыла дверь. Лиля потянула носом. «Чувствует запах кофе», — поняла я, но она ничего не стала спрашивать, а я не стала объяснять. На кой мне её новый восторг? Я и так-то не знаю, как от неё избавиться.
— Как у вас красиво, просто невероятно, — повторила Лиля, вертя головой во все стороны.
— Угу, Версаль, — буркнула я, швыряя сумку на кровать. Глянула на комп — проверить бы сейчас, нет ли сообщений от Серёни, но не при ней же.
— Ты давай не льсти мне тут. Сейчас зарядку найду, позвонишь домой. И скажешь, что вернёшься через пятнадцать минут. Мне спать надо.
— Я не льщу, честно-честно! — воскликнула она, снимая шапку-медвежонка.
— Слушай, ну что в моей комнате красивого, — устало сказала я, усаживаясь на стул, — кровать скрипучая? Серо-голубое покрывало бабы Клавы, в котором её кот дырку продрал? Окно заляпанное?
— Вот это! — Лиля показала на стены.
Запала, значит. Ну, она не единственная. Правда, «красиво» я ни разу не слышала. «Прикольно», «ржачно», «зачётно», «круть», — так говорят про мои стены, залепленные мемами из «Вконтакте» и с сайта «1001 мем».
Некоторые распечатывала, некоторые перерисовывала. Все приклеивала скотчем. Тут были мемы на любой вкус. Больше всего я любила сморщенную от радости или горя рожицу и смешную подпись. Что-то вроде: «Как ни крути, но лучший шкаф для одежды — это стул». Или «До уборки всё валялось на своих местах, а после уборки всё стало аккуратно лежать непонятно где». Была у меня и девица, заламывающая руки под надписью: «Люди, ну сколько можно повторять, мне ещё рано замуж!» Был и хмурый котик с синяками под глазами и табличкой в лапках: «Недоброе утро». Была просто фотография наушников с подписью: «Петь в наушниках восхитительно, не слышишь своего голоса и думаешь, что у тебя есть талант».
— А вот тут ошибка! — сказала она вдруг, указывая на одну из картинок, мою любимую. — Запятой не хватает! Видите? Перед «так».
На картинке было вот что: «Ты спросишь, что я люблю больше — тебя или борщ? Я отвечу, что борщ. И ты уйдёшь так и не узнав… Что со сметанкой!»
Я рывком поднялась с кровати. Протянула руку и сдёрнула картинку. Смяла, швырнула в сетчатую урну под столом.
— Ну зачем вы так, — расстроилась Лиля, — жалко…
— Дело не в тебе, — сказала я, снова усаживаясь.
Я оглядела свою берлогу. Ещё вчера я смеялась над этими мемами. Над борщом вообще хохотала, перепостила его, разослала эсэмэской всем, кому могла. Ещё вчера мне казалось, что я отлично придумала: заклеить сиротские обои смешными картинками, показать, что мне плевать на обстановку, что мне смешно живётся, что у меня есть всё: классная работа, классный парень.
Но сегодня я смотрела на свою стену и думала: ну и чушь… Мемы казались мне жалкой попыткой прикрыть действительность. И теперь действительность пёрла, прорывая яркие картинки, щёлкала меня по носу скомканными листками и показывала: если кто и смешной, то это ты — дурацкая девочка с дурацким именем.
Я закрыла лицо руками.
— Ну вот зачем вы так! — воскликнула Лиля. — Вот так нельзя! Обижаться! Я, например, никогда не обижаюсь на маму, даже если… В общем, это же пустяк. Тут всего лишь надо было подрисовать запятую. Маркером. У вас есть маркер?
Я отняла руки от лица, подпёрла кулаками подбородок. Она тем временем присела на корточки, нагнулась, поправила съехавшую косу, вытащила мой листок. Потом распрямилась и осмотрела стол. И тут же воскликнула:
— Ой! Какое чудо! Это вы сами придумали? Правда? Ой, ну какая замечательная идея!
Не успела я сказать, что так и есть, я придумала сама купить в спортивном два десятка пластиковых теннисных шариков и на каждом нарисовать рожицу: с весёлой улыбкой, с грустными глазками, с раскрытым от хохота ртом, с красными от смущения щеками, — как она снова воскликнула:
Конец ознакомительного фрагмента.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Фонарик Лилька» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других