Призраки
Чак Паланик, 2005

Невероятная, страшная и смешная история, которую каждый рассказывает по-своему. Двадцать три «человека искусства», которые приняли заманчивое предложение на три месяца отрешиться от мирской суеты и создать шедевры – а попали в ад! Полуразрушенный подземный готический театр, в котором нет ни электричества, ни отопления… Еда на исходе… Помощи ждать неоткуда… Выживает сильнейший!

Оглавление

4

В холле, обтянутом синим бархатом, что-то с грохотом катится вниз по лестнице — из сумрака на балконах первого яруса. Ступенька за ступенькой, грохот все громче. Вот он уже обретает зримую форму чего-то черного и круглого. Оно катится вниз, со второго этажа. Это шар для боулинга. С глухими ударами — вниз по ступеням широкой лестницы. Черный, беззвучный, шар Сестры Виджиланте пересекает холл, выстланный синим ковром, — мимо Коры Рейнольдс, который сидит, лижет лапу, мимо мистера Уиттиера в инвалидной коляске, который пьет растворимый кофе, мимо Леди Бомж с ее бриллиантовым мужем — потом ударяется в двойные двери, черный, тяжелый, и исчезает в зрительном зале.

— Пакер, — говорит Леди Бомж своему бриллианту. — Мы здесь не одни, в этом доме. Здесь есть что-то еще. — Понизив голос до шепота, она спрашивает у бриллианта: — Это ты?

Этот маленький стеклянный квадратик, который надо разбить только в случае пожара, — Мисс Америка уже его расколотила. Она обходит все эти маленькие окошки в красных металлических рамках, рядом с которыми на цепочке висят молотки; разбивает стекло, дергает рычажок. Сначала в холле. Потом — в галерее, отделанной в стиле китайского ресторана: сплошной красный лак и гипсовые Будды. Потом — в вестибюле в подвале, в «храме майя», под плотоядными взглядами резных индейских воинов.

Потом — в галерее «Тысяча и одной ночи», что идет вдоль балконов второго яруса. Потом — в аппаратной под самой крышей.

И ничего не происходит. Сирены не включаются. Никто не пытается проломиться сквозь запертые пожарные двери, чтобы спасти ее. Чтобы спасти всех нас.

Как ничего не происходило, так ничего и не происходит.

Мистер Уиттиер сидит в холле, на диване, обтянутом синим бархатом, под стеклянными листьями огромной люстры, что нависает над ним серым искрящимся облаком.

Хваткий Сват уже называет все люстры «деревьями». Ряды больших люстр, по центру каждого зала, каждой галереи, каждого холла. Он называет их стеклянным садом, выросшим из потолка на цепях-стеблях, обернутых бархатом.

В одних и тех же огромных залах каждому видится своя собственная реальность.

Граф Клеветник пишет в блокноте. Агент Краснобай снимает на видео. Графиня Предвидящая носит чалму. Святой Без-Кишок ест.

Директриса Отказ занята метанием игрушечной мышки. Кидает ее с размаху, и мышка летит, и падает где-то на полпути к дверям в зрительный зал. Пока Директриса Отказ растирает плечо после броска, кот по имени Кора Рейнольдс приносит мышку обратно, взбивая лапами клубы кипящей пыли.

Миссис Кларк наблюдает за ними: одна рука лежит поперек груди, поддерживает бюст снизу, другая запрокинута за голову, растирает шею. Она наблюдает за ними и говорит:

— На вилле Диодати было пять кошек.

Святой Без-Кишок ест «Блинчики с вишней» быстрого приготовления, прямо из майларового пакета, пластмассовой ложкой.

Подпиливая ногти мягкой наждачной пилочкой, Леди Бомж наблюдает за тем, как каждая ложка сочной розовой массы исчезает у него во рту. Она говорит:

— Как это вообще можно есть?

И больше ничего не происходит. И дальше — опять ничего.

Пока Мисс Америка не встает в центре комнаты и не заявляет, обращаясь ко всем присутствующим:

— Это незаконно.

То, что сделал мистер Уиттиер, это похищение. Он держит людей против воли, а это уже уголовное преступление.

— Чем быстрее вы возьметесь за выполнение своих обещаний, — говорит мистер Уиттиер, — тем быстрее пролетят эти три месяца.

Швыряя игрушечную мышку, Директриса Отказ говорит:

— А что это за вилла Диодати?

— Дом на озере Комо, — говорит Леди Бомж своему бриллианту.

— На Женевском озере, — говорит миссис Кларк.

Мистер Уиттиер стоял на том, что мы всегда правы.

— Вопрос не в том, прав кто-то или неправ, — говорил он.

На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании.

В своей реальности.

Мы никогда не бываем неправы.

Мы все делаем правильно.

И все правильно говорим.

В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь — все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, — в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным.

Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит:

— Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно… из грязного ботинка… все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил.

Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав.

Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ…» Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был неправ. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав.

— Даже самая глупая мысль, — говорил мистер Уиттиер, — все равно она правильная, потому что — твоя.

— Женевское озеро? — говорит Леди Бомж с закрытыми глазами. Обхватив голову одной рукой, она растирает виски большим и указательным пальцами и говорит: — Вилла Диодати — это, где лорд Байрон изнасиловал Мэри Шелли…

И миссис Кларк говорит:

— Он ее не насиловал.

Каждый из нас обречен на то, чтобы всегда быть правым. Обо всем и во всем.

В этом подвижном текучем мире, где каждый по-своему прав, и каждая мысль, с момента ее воплощения — тоже правильная, скажет вам мистер Уиттиер, есть единственная постоянная величина: то, что мы обещаем.

— Три месяца, вы обещали, — говорит мистер Уиттиер сквозь пар от кофе.

И вот тогда кое-что происходит, но так — по мелочи.

Смотришь — все вроде нормально, но уже в следующую секунду все внутри обрывается. Жопа сжимается. Рука сама подлетает ко рту.

Мисс Америка держит в руке нож. Свободной рукой хватает мистера Уиттиера за узел галстука и тянет его к себе. Мистер Уиттиер роняет чашку, обжигающе горячий кофе разливается по полу. Его руки безвольно обвисли. Они трясутся, слабо взбивая пыльный воздух.

Серебристый пакет Святого Без-Кишок падает на пол, блинчики быстрого приготовления вываливаются на васильковый ковер: липкие вишни и восстановленные взбитые сливки.

Кот набрасывается на вкусное.

И Мисс Америка говорит, глядя прямо в глаза мистера Уиттиера с расстояния в полдюйма:

— То есть я буду права, если я вас убью?

Нож — один из набора, который привез с собой Повар Убийца в своем алюминиевом чемоданчике.

И мистер Уиттиер тоже смотрит ей прямо в глаза. Они так близко друг к другу, что их ресницы соприкасаются, когда он моргает.

— Но все равно вы отсюда не выйдете, — говорит он. Немногочисленные седые волосинки свисают с макушки. Голос — полузадушенный хрип, из-за галстука, давящего на шею.

Мисс Америка тычет ножом в сторону миссис Кларк и говорит:

— А она? У нее что, нет ключа?

И миссис Кларк трясет головой: нет. Ее глаза широко распахнуты, но силиконово-пухлые кукольные губки по-прежнему сжаты.

Нет, ключ спрятан где-то в здании. И только мистер Уиттиер знает, где именно.

И все-таки она будет права, даже если убьет его.

Если она подожжет здание в надежде, что пожарные увидят дым и спасут ее раньше, чем мы все задохнемся — она опять же будет права.

Если она выковыряет ножом молочно-белый от катаракты глаз мистера Уиттиера и бросит его коту вместо мячика — она будет права.

— В свете чего, — говорит мистер Уиттиер, чей галстук зажат в кулаке Мисс Америки, чье лицо сделалось темно-красным, а голос стал сдавленным шепотом, — давайте начнем с того, что выполним свои обещания.

Три месяца. Напишите свои шедевры. Конец.

Мисс Америка разжимает кулак. Мистер Уиттиер тяжело падает в инвалидное кресло, так что оно запрокидывается назад, отрываясь передними колесиками от пола. Потом колесики опускаются на место. В воздух вздымается облако пыли. Мистер Уиттиер хватается за воротник обеими руками, распускает галстук. Потом наклоняется, поднимает с пола чашку из-под кофе. Немногочисленные волосинки свисают седой бахромой с лысого черепа в старческих пятнах.

Кора Рейнольдс продолжает есть вишню и сливки с пыльного ковра у кресла Святого Без-Кишок.

Мисс Америка говорит:

— Это еще не все… — и замахивается ножом, как будто целясь в собравшихся. Один быстрый замах, одно движение руки — и нож вонзается в спинку дворцового кресла в дальнем конце холла. Лезвие утоплено в синем бархате, рукоятка еще дрожит.

Агент Краснобай говорит из-за своей видеокамеры:

Снято.

Кора Рейнольдс продолжает облизывать липкий ковер своим розовым замшевым язычком.

Граф Клеветник что-то пишет в блокноте.

— Так что там на вилле Диодати, миссис Кларк? — говорит Леди Бомж.

— Там было пять кошек, — говорит мистер Уиттиер.

— Пять кошек и восемь больших собак, — говорит миссис Кларк, — три обезьянки, орел, ворон и сокол.

Это было в 1816 году. Компания молодых людей приехала летом на виллу у озера. Почти все время они просидели дома — из-за непрекращающегося дождя. Женатые и неженатые. Мужчины и женщины. Они читали друг другу истории о привидениях, но все книги, которые были на вилле, были откровенно плохими. И молодые люди решили, что надо самим что-нибудь написать. Страшные истории. Чтобы развлечь друг друга.

— Как на «Круглом столе в „Алгонкине“? — спрашивает Леди Бомж у бриллианта у себя на пальце.

Просто компания друзей, которые пытаются напугать друг друга.

— И что они написали? — говорит мисс Апчхи.

Эти заскучавшие люди из среднего класса, просто пытавшиеся убить время. Запертые все вместе в сыром летнем доме.

— Да так, ничего особенного, — говорит мистер Уиттиер. — Всего-навсего «Франкенштейна».

— И «Дракулу», — говорит миссис Кларк.

Сестра Виджиланте спускается по лестнице со второго этажа. Проходит через холл, заглядывает под столы и за кресла.

— Он там, — говорит мистер Уиттиер, указывая размытым трясущимся пальцем на дверь в зрительный зал.

Леди Бомж смотрит туда же, на большую двойную дверь в зал, за которой скрылись и Мисс Америка, и шар для боулинга.

— Мы с мужем были мастерами по скуке, — говорит Леди Бомж и заставляет нас ждать: идет через холл — три, четыре, пять шагов, — чтобы вытащить нож из спинки кресла.

Держа нож в руках, она смотрит на лезвие, проверяет его пальцем, какое оно острое, и говорит:

— Уж я-то знаю, как заскучавшие богатые люди убивают время…

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я