Океан. Белые крылья надежды
Филип Жисе, 2015

Фотография в портмоне и клок волос любимой в кармане. Что еще необходимо, чтобы оставить такой привычный уют и комфорт и отправиться в неизвестность на поиски любимой? Пожалуй, только надежда. Нет. Капелька надежды. Этого оказывается достаточно, чтобы изменить жизнь, направив судьбу в противоположном направлении… Авиакатастрофа, голод, жажда, бесконечное плавание на утлом суденышке по просторам бескрайнего океана в ожидании скорой смерти, лелея пустые надежды на появление спасателей, помощь бога и благоволение судьбы. Разве может быть что-либо ужаснее всего этого? Возможно, необитаемый остров, затерянный в океане, и перспектива провести на нем остаток жизни…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Океан. Белые крылья надежды предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Ангелика

Шок, который они испытали, узнав, что попали на необитаемый остров, постепенно сходил на нет, а его место занимало холодное, затяжное безразличие и в первую очередь безразличие к собственной судьбе. Они лелеяли надежду о скором воссоединении с людьми, мечтали забыть о том кошмаре, что преследовал их изо дня в день на протяжении целого месяца, но суровая реальность разбила их надежды и чаяния в прах.

Первое время Алессандро и Кирк рыскали по острову как голодные ищейки в поисках хоть какого-нибудь признака человеческой деятельности на острове в настоящем или в недалеком прошлом. Остров оказался небольшой — до двух километров ширина и до трех длина — и это позволило хорошо его исследовать. Кроме небольшого шалаша в западной оконечности острова, по всей видимости, созданного руками человека, больше найти ничего не удалось. Поиски человека, который жил в шалаше, также окончились ничем, если он и был на острове, то должно быть давно его покинул. Или умер. Но тогда должны были бы остаться его кости, но их не обнаружили, по крайней мере, в самом шалаше или рядом с ним. Вместо костей удалось найти небольшую дощечку, на которой ножом было выцарапано: Джек Рами. 1989.5. Это могло быть имя человека, жившего в шалаше и год, когда… но тут мнения разделились. Винченцо, Эбигейл, Кирк были настроены пессимистично, полагали, что"1989"это год, когда Джек Рами покинул остров. В свою очередь Ангелика, Алессандро и синьора Полетте были более оптимистичны и считали, что"1989" — это год, когда Джек Рами попал на остров. Что касается цифры"5"рядом с годом, все единогласно решили, что это количество месяцев или лет, которые Джек Рами провел на острове. В любом случае о Джеке Рами вскоре забыли, а безразличие к собственной судьбе сменилось насущной необходимостью подумать о выживании на острове.

На острове не было рек, озер, даже ручьев с пресной водой. К счастью, здесь не редки были дожди. Едва ли не каждый день остров заливал короткий, но сильный тропический ливень, поэтому о пресной воде можно было не беспокоиться. О пропитании также можно было не думать до тех пор, пока на острове росли кокосовые пальмы и два вида деревьев, плоды которых оказались вполне съедобными — одно с толстым серым стволом, овально-продолговатыми листьями, продолговатыми зелеными и желтыми плодами размером с яблоко, и второе — меньшего размера, но с огромными плодами, пахнувшими так, словно их облили скипидаром. Алессандро был первым, кто попробовал плод второго дерева на вкус. По его признанию, плод тает во рту, имеет кислый вкус, но вместе с тем отдает земляникой.

Но фрукты были скорее дополнением к основному рациону, который составляли птицы, крабы, яйца черепах и, конечно же, рыба, которая водилась во множестве видов в коралловых лагунах острова. Если бы не желание вернуться к людям, остров вполне мог бы быть новым Эдемом, на котором можно жить и горя не знать. Но такая первобытная жизнь привычна для первобытного человека, а вот для жителя начала 21-го века такая жизнь — настоящая мука. Эбигейл то и дело жаловалась на отсутствие каких-либо удобств. Те же самые претензии были у Кирка и Винченцо. Ангелика молчала, но и сама была бы не против того, чтобы спать на удобной кровати, а не на ложе из листьев, которое для нее сделал Алессандро. Единственные, кто стоически переносил отсутствие каких-либо удобств, были Алессандро и синьора Полетте. Что касается синьора Дорети, то его это обстоятельство, похоже, совсем не тревожило, так как большую часть времени он проводил, замкнувшись в себе, и все попытки синьоры Полетте"вернуть его к жизни"так и оставались попытками. Синьор Дорети никак не реагировал. Большей частью сидел на берегу и смотрел на океан. Ангелике часто казалось, что он так и не смог оправиться от гибели жены и сошел с ума. Как же еще назвать человека, который то что-то бормочет себе под нос, то плачет, а раз или два из его груди вырывался то ли вой, то ли стон. В такие моменты синьора Полетте бросала все и устремлялась к нему, что-то говорила, успокаивала, гладила по голове. Ангелике было его жалко, впрочем, ей было жалко всех и себя в том числе. Она часто сидела на берегу океана и смотрела вдаль. Часто грустила и даже злилась на океан, мысленно обвиняя его в их горестях и бедах. Кого же еще обвинять, как не его? Именно он заставлял их страдать от жажды и беспощадных лучей солнца все то время, что они плавали в лодке. Именно он лишил жизни Дугласа и Стивена. А теперь, будто им было мало того, что они пережили, он забросил их на необитаемый остров, на котором им, вероятно, придется провести остаток жизни. Это было ужасно. Чувство безысходности точило изнутри, будто термит. Хотелось как можно скорее покинуть остров, но покинуть его, похоже, было возможно только отправившись на тот свет. Единственное средство, которое их могло вывезти с острова, лодка, на которой они на него попали, но она ни на что не годилась — швы, которые соединяли различные части лодки, от ее долгого использования разошлись. Но даже если с ними все было бы в порядке, от лодки все равно было бы толку как с бегемота шерсти. Не стоило забывать о"рваных ранах", нанесенных лодке зубами акул и рифами. Если остров не посетит какой-нибудь корабль, тогда они обречены на нем умереть. Как ни печалила Ангелику эта мысль, другие в голову не приходили. Им оставалось только ждать и надеяться. Так они и начали жить на острове, чередуя дни надежд с днями отчаяния. Жили все вместе на том самом месте, где высадились на остров, там, где джунгли нависали над пляжем. Именно там обустроили лагерь, соорудили нечто похожее на большой шалаш, стены которого сделали из веток и листьев, а крышей послужила резина от днища лодки. Шалаш поделили на две части — женскую и мужскую. На женской половине жили Ангелика, Эбигейл и синьора Полетте, а на мужской — синьор Дорети, Винченцо и Кирк. Алессандро же соорудил для себя маленький шалаш рядом с общим шалашом, где и ночевал.

Поделили обязанности: Алессандро рыбачил, Кирк ловил птиц (благо занятие это было не из тяжелых, так как птицы на острове были совершенно не пугливы), Винченцо собирал яйца черепах. Задачей женщин было собирать фрукты и следить за водой, которую хранили в емкостях и в резиновых баллонах, оставшихся от лодки. По настоянию синьоры Полетте синьор Дорети был освобожден от каких-либо обязанностей. Это не понравилось Винченцо и Кирку, но на их ворчание никто, впрочем-то, внимание и не обратил. Тем не менее, большей частью делать на острове было совершенно нечего. Скука, безделье охватывали лагерь каждый раз, когда каждый выполнял свои обязанности. Вместе со скукой приходило отчаяние. Кто-то, как Эбигейл, убегал от отчаяния купаться в океан, кто-то, как Алессандро, уходил исследовать остров, а кто-то, как Винченцо или Кирк, предпочитал проводить время во сне, а не в борьбе с муками отчаяния. Каждый искал свой путь бегства от суровой реальности. Никто не хотел с ней мириться, но и сражаться никто не хотел.

Ангелика сидела на берегу океана недалеко от лагеря, одним глазом гуляла по ровной, будто срезанной ножом поверхности, вторым посматривала на кольцо на пальце, то самое, которое когда-то ей подарил Леопольдо. Если бы не несчастье, которое постигло ее, сейчас бы она была уже миссис Витале. Раньше она думала об этом чаще, как и о самом Леопольдо. Прошлое было туманным и размытым, как сон: когда он снится, видишь каждую его деталь. Когда же просыпаешься, память содержит лишь отголоски, мелкие картинки без цвета, без резкости, без жизни. В последнее время Ангелика редко вспоминала о прошлом. Это как будто была другая жизнь, то ли в ином теле, то ли в ином измерении. Образы есть, целостности нет. Даже о родителях Ангелика вспоминала не часто. Что толку вспоминать, если каждое воспоминание отзывается болью в сердце, болью, которую нельзя вылечить. Легче не вспоминать. Проще жить настоящим, ни о чем не думая, ни о чем не переживая. Как животное, которому главное, чтобы было, что поесть и попить. Если это все имеется, можно считать, что жизнь удалась.

Ангелика пробежала взглядом по пляжу и увидела Эбигейл. Девушка как обычно лежала в полосе прибоя, нежась в лучах полуденного солнца. Ангелику от океана уже воротило, а вот Эбигейл готова была мириться со всем, что несло удовольствие. Ангелике даже казалось, что Эбигейл больше времени проводит в воде, а не на суше, прям как русалка, да и костюм был соответствующий — нагота. Но Эбигейл это нисколько не беспокоило. Впрочем, не беспокоило это никого, а кому-то даже доставляло удовольствие. Ангелика увидела, как из шалаша вышел Винченцо, потянулся, заметил обнаженную Эбигейл в воде, рука инстинктивно потянулась к пенису, схватила его через трусы.

Винченцо повернул голову влево-вправо, заметил Ангелику и осклабился. Улыбка сошла с его лица, когда из шалаша появился Кирк и двинул к Винченцо.

— Where is Abigail?[12]

— Эй, америкос хренов, а на нормальном языке говорить не научился? — Винченцо посмотрел на Кирка.

— Abigail, — повторил Кирк и принялся вертеть головой. — Have you seen her? I need her[13].

— Oh! — воскликнул Кирк мгновение спустя, заметив девушку в воде.

Кирк направился к Эбигейл, Винченцо же осмотрелся, бросил взгляд на пустой шалаш Алессандро и поплелся к Ангелике.

«Как мужчине надо мало, чтобы обрести нормальный внешний вид — всего лишь побриться», — пронеслось в голове Ангелики, пока она наблюдала за приближением Винченцо.

Первым побрился Алессандро. Это случилось на следующий день, когда они оказались на острове. Брился ножом, больше было нечем. Ангелика, когда наблюдала за этим, подумала о том, что хорошо, что она родилась женщиной. По крайней мере, в отличие от того же Алессандро ей не надо подвергать кожу на лице таким страданиям. Следуя примеру Алессандро побрились Кирк и Винченцо. Только синьор Дорети не побрился, но его это обстоятельство, конечно же, не смущало.

— Чертова жара, — прохрипел Винченцо, плюхнувшись на песок рядом с Ангеликой. — А где этот, — Винченцо кивнул на маленький шалаш, — отшельник?

— Я не знаю, где Алессандро. Сегодня я его еще не видела.

— Сумасшедший. Опять его по джунглям носит… Скучаешь? — Винченцо кивнул на кольцо на пальце Ангелики.

— Не знаю, — отозвалась Ангелика. — Стараюсь не думать о прошлом.

— Правильно, — ухмыльнулся Винченцо, сглотнул, задержал взгляд на загорелых ногах девушки, переместил на холмики груди, проступающие сквозь футболку. — Надо жить настоящим… Мне нравятся твои шорты.

Ангелика опустила взгляд, посмотрела на шорты, которые она сделала, обрезав джинсы.

— Очень нравятся, — Винченцо облизал губы.

— Рада, что тебе нравятся.

От кромки воды донесся смех. Ангелика повернула голову, увидела, как Кирк подхватил Эбигейл, забросил на плечо и шагнул в воду.

— Хренов америкос, — пробормотал Винченцо, скривившись. — Похоже, акула сожрала не того америкоса.

— Что вы опять не поделили?

— Ничего, — отмахнулся Винченцо. — Это наше с ним дело. А ты уже того… переспала с нашим доктором?

— Не твое дело, — Ангелика почувствовала возмущение внутри.

— Ты только не кипятись, не кипятись, — Винченцо поднял руки в примирительном жесте. — Это я так. У тебя есть Леопольдо. Знаю, знаю. И кольцо на пальце до сих пор носишь. Другая на твоем месте давно бы выбросила. А ты верная, — Винченцо ухмыльнулся. — Вон у Эбигейл тоже ухажер есть, а ты посмотри, — Винченцо кивнул на океан, где Кирк, стоя по грудь в воде, прижимал к телу Эбигейл и снимал поцелуями нектар с ее губ. — Смотри, что вытворяет. Хренов америкос. А ты верная, — Винченцо хихикнул.

— Разве тебе не хочется? Сколько у тебя уже не было мужчины? Больше месяца?

Ангелика молчала, краем глаза смотрела на Кирка с Эбигейл, видела, как руки Кирка гуляют по телу девушки, бесцеремонно лапая ее, то за грудь, то за ягодицу, то сунув руку Эбигейл между ног. Видела, как Эбигейл запрокинула голову, закрыла глаза, на лице заиграла блаженная улыбка. Теплая вода ласкала ее загорелое тело. Капельки воды сверкали янтарем на коже. Свежий, нежный как кожа ребенка ветерок трепал девушку за волосы.

Ангелика отвела взгляд от парочки, побежала взглядом по мелководью у берега.

— Повезло ублюдку, — Винченцо сверлил взглядом Кирка и Эбигейл, рука мяла пенис сквозь трусы. — Как думаешь, он ее за это время, что мы на острове, уже успел трахнуть?

— Это не мое дело.

— Нет, вряд ли, — размышлял вслух Винченцо. — Иначе я бы знал. Этот америкос обязательно бы похвастался… Акулы на него нет… А она ничего, правда? Горячая штучка. Смотри, как балдеет. У Эбигейл хорошие губы. Я бы хотел, чтобы она мне сделала минет… Этот америкос считает ее своей. Я ему как-то предложил — показал жестами, этот его лепет я не понимаю — трахать Эбигейл вместе. И ему хорошо, и мне было бы. Не захотел, ублюдок. Будь он слабее, я бы его и не спрашивал, но он сильнее. Мне с ним не тягаться… Ты смотри, что вытворяет… Ублюдок… Специально… Точно специально… Знает, что я смотрю… Чтоб он издох!

Ангелика не удержалась, посмотрела на Эбигейл и Кирка. Те успели переместиться на берег и теперь лежали на песке рядом с накатывавшей на берег волной. Они лежали в позе"69", Эбигейл делала Кирку минет, он ей платил кунилингусом. Ангелика почувствовала, как ускорилось сердцебиение, жар пронзил пах, желание грозило поглотить ее сознание.

— Хорошо сосет, — хрипел рядом Винченцо, не прекращая мять пенис через трусы. — Повезло америкосу.

Внезапно Кирк оторвался от лона Эбигейл, приподнялся, взял девушку за руку и повалил на спину, резким движением раздвинул ей ноги и вошел в нее.

— Дерьмо… Повезло ублюдку, — Винченцо вытер рукой пот со лба, посмотрел на Ангелику, скривился в улыбке. — Ты же тоже хочешь, правда? Вижу, что хочешь. Мы можем быть полезны друг другу, — Винченцо сглотнул, положил ладонь Ангелике на бедро. — Ты же знаешь, я тебя всегда хотел. И сейчас хочу… Очень хочу.

— Убери руку, — Ангелика сбросила руку Винченцо со своей ноги, поджала ноги, положила руки на колени, сверху голову и устремила взгляд к горизонту.

— Ну, перестань, — зашептал Винченцо. — Мы сделаем это по-быстрому. Никто ничего не узнает. Зато ты будешь довольна, и я свое получу, — Винченцо провел ладонью по внутренней стороне бедра Ангелики.

— Я сказала, убери руку! — рявкнула Ангелика, осмотрелась, но на пляже кроме них с Винченцо и Кирка с Эбигейл никого не было. Алессандро был где-то в джунглях, синьора Полетте и синьор Дорети отдыхали в шалаше.

— Убрал, убрал. Не злись, — Винченцо отвернулся от Ангелики и бросил взгляд в сторону Кирка и Эбигейл.

— Сраный америкос, — прохрипел Винченцо. — Хорошая поза… Моя любимая… По-собачьи… А ей нравится… Сучка… Как губы кусает…

Ангелика вновь почувствовала ладонь Винченцо на своем бедре. Рядом зашептал голос. От Ангелики не утаились нотки мольбы, звучавшие в нем.

— Ты же мой ангел-хранитель, милая. Выручи. У меня не было женщины больше месяца. Чего тебе стоит? Мы быстренько. Я только пар спущу и…

— Ты меня за кого принимаешь? — Ангелика сбросила руку Винченцо с бедра. — Хочешь спустить пар? А руки тебе зачем?

Пылая от возмущения, девушка поднялась на ноги и направилась вдоль берега, прочь от лагеря.

— Сука! — послышалось за спиной. — Я тебе помог с работой, квартирой, даже взял в Америку, а ты мне так отблагодарила?! Неблагодарная сука!

Ангелика заткнула уши, шла, не оборачиваясь, горя от возмущения, на глазах, точно звезды в ночи, засияли слезинки.

— Животное, — пробормотала девушка. — Самое настоящее животное.

Впереди показалась могилка Луизы. Добравшись до нее, Ангелика опустилась на колени и зарыдала.

Ангелика никому не рассказала о домоганиях Винченцо. Надеялась, что больше они не повторятся. И действительно, следующие дни Винченцо на нее даже внимания не обращал, правда, ходил по лагерю серой тенью, ни с кем не общаясь, ни с кем не заговаривая.

Ангелика также успокоилась и о происшедшем старалась не думать. Кирк и Эбигейл, когда поблизости не было никого, часто предавались любовным утехам на пляже. Когда же лагерь оживал, уходили в джунгли. Ангелика понимала, почему. Понимал это и Винченцо, так как часто Ангелика замечала, как Винченцо, едва парочка скрывалась среди деревьев, выжидал некоторое время и отправлялся следом. Зачем, Ангелика не знала, но догадывалась. Осуждать Винченцо не осуждала, так как понимала, что сексуально голодный мужчина больше похож на животное, чем на человека. Винченцо тому был подтверждением. Она видела, как загорался его взгляд, когда он наблюдал за обнаженной Эбигейл на пляже, помнила, какими глазами он смотрел на Кирка и Эбигейл, когда они занимались сексом. Такой взгляд может быть у животного, но никак не у человека. Ангелике иногда даже становилось жалко Винченцо. Она и хотела бы его понять, но не могла. Как не могла понять и того, почему сексуальное желание довлеет над Винченцо, а над Алессандро нет. Почему Алессандро в отличие от Винченцо даже попытки никогда не сделал овладеть ею? Но ведь он тоже мужчина? Здоровый мужчина, который просто не может не испытывать влечение к женщине, как Кирк или Винченцо. Но этого не было. По крайней мере, Ангелика не замечала за ним каких-либо притязаний в свой адрес или в адрес Эбигейл. В отличие от тех же Винченцо или Кирка. Часто думала, что причиной тому смерть дочери. Разве человек, утративший близкого, будет одолеваем сексуальным влечением? Вряд ли. А возможно, Алессандро просто умел контролировать проявление своих животных инстинктов. Как бы это ни было, уважение Ангелики к Алессандро только усилилось. Она бы не хотела, чтобы на нее смотрели как на объект получения сексуального удовлетворения. Как-никак она женщина, и как любая женщина хотела бы, чтобы в первую очередь она притягивала мужчин не своим телом, а душой. Так бы она хотела, но вместе с тем прекрасно понимала, что мужчина — самец, который чаще думает пенисом, чем головой, поэтому для него тело девушки, особенно красивой, намного важнее, чем ее душа. Такова была жизнь и от этого вряд ли куда денешься, разве что спрячешься на необитаемом острове, только, как оказалось, и необитаемый остров это не выход.

Как-то Ангелика сидела на пляже рядом с Эбигейл и ленивым взглядом блуждала по небу, на котором собирались тучи, предвестники надвигающейся грозы. Кирк ушел на восточный берег острова, где на небольшом одиноком утесе расположилась колония морских птиц. Алессандро еще раньше отправился на рыбалку. Помимо Ангелики и Эбигейл в лагере находились синьора Полетте, синьор Дорети и Винченцо. Синьора Полетте сидела у костра и запекала остатки вчерашнего улова Алессандро. Благо у них сохранилось кресало, благодаря которому они могли в любое время развести костер.

Ангелика заметила, как из шалаша вышел Винченцо, затравленно оглянулся, на миг задержал взгляд на ней и Эбигейл, и направился к синьоре Полетте. Подсев к ней, он начал о чем-то разговаривать с женщиной. Не прошло и минуты, как Ангелика услышала восклицание женщины:

— Ты что, с ума сошел, Винченцо, предлагать такое?! Винченцо что-то буркнул в ответ, поднялся и двинул в их с Эбигейл сторону.

— Чем это ты так разозлил"старушку"? — спросила его Эбигейл, когда он приблизился и плюхнулся на песок рядом с ней.

"Старушкой"Эбигейл и Кирк между собой называли синьору Полетте, но не потому, что та была старой, а из-за того, что она была самой старшей среди женщин.

— Неважно, — отмахнулся Винченцо, после чего уткнулся взглядом в песок и умолк.

Через некоторое время он поднял взгляд и посмотрел на Эбигейл.

— Мне надо с тобой поговорить.

— А о чем ты хочешь со мной поговорить, Винченцо? — в глазах девушки полыхнула искорка интереса.

— Дело есть.

— Какое дело? — допытывалась Эбигейл.

— Это я могу тебе сказать только наедине.

— Вот как, — улыбнулась Эбигейл. — Ты меня заинтриговал. Идем. Только ненадолго. Сейчас Кирк придет. У него тоже часто есть ко мне дела, — Эбигейл хихикнула, поднялась на ноги и направилась вдоль берега. Винченцо крякнул, поднялся и поплелся следом.

Ангелика смотрела им вслед. Эбигейл в шортах и футболке шлепала по песку чуть впереди, Винченцо оставлял тонкую цепочку следов на песке рядом. Они отошли метров на пятьдесят от лагеря и сели под пальмой. Ангелика минуту-другую наблюдала за ними, потом ей это надоело, она легла на песок и заскользила взглядом по небу.

Поднялся ветер и зашелестел среди ветвей шалаша, захлопал концами резины, свисавшей с верхушки. Джунгли умолкли в ожидании предстоящей тропической грозы. Попугаи, до этого тревожившие уши криками, теперь молчали, точно все разом онемели. Только океан шумел, кряхтел стариком, катил волны на берег, будто атакуя его, но тут же, словно чувствуя вину, устремлялся назад, чтобы через мгновение вновь ринуться на штурм. Свежий соленый воздух щекотал ноздри. Тучи скрыли солнце, и мир погрузился в полумрак, прохладный и пугающий.

Ангелика раскинула руки в стороны и сунула ладони в песок, все еще помнивший солнечное тепло, подняла их над землей, позволяя песку маленькими водопадами ссыпаться с ладоней. Сверкнула молния. В тот же миг небо взорвалось от раската грома. Ангелика вздрогнула, посмотрела на темное, как и океан под ним, небо, высыпала песок из рук и поднялась на ноги.

Новая вспышка вверху и новый грохот сотряс небо. Ангелика зажала уши руками и побежала к шалашу. Синьора Полетте потушила огонь, подхватила их обед и скрылась в шалаше.

Не успела Ангелика последовать за ней, как первые тяжелые, словно градины, капли дождя упали на землю. Ангелика скрылась в шалаше, забралась с ногами на свое место — лежак из ветвей и листьев, укрытый одеялом.

— Бери, милая, пока горячая, — синьора Полетте протянула девушке пальмовый лист, на котором чернели тельца запеченных мелких рыбешек. — Переждем непогоду в шалаше, заодно и поедим.

Мгновение спустя в шалаш вбежала Эбигейл, плюхнулась на свой лежак рядом с Ангеликой, схватила с листа еще горячую рыбешку и сунула в рот.

— Ну и дождище. Минуты хватило, чтобы здорово вымокнуть, — сказала Эбигейл, отбросила остатки рыбешки на пальмовый лист, сбросила с себя мокрую футболку и закуталась в одеяло, после чего взяла с листа еще одну рыбину. — Небо чернющее. А видели бы вы, какие волны по океану гуляют. Бррр. Страшно как.

Ангелика ела молча, то и дело вздрагивая, когда новый раскат грома раскалывал небо на части. Дождь стучал по резине над головой, шелестел среди ветвей деревьев, бил по стенам их хрупкого жилища. Где-то совсем рядом рокотал океан, слышались посвистывания ветра.

Внезапно синьора Полетте отложила голову рыбешки, которую обсасывала, в сторону и прислушалась.

— Что-то я не слышу, чтобы в мужской половине кто-то был.

— Винченцо есть точно. Мы вместе с ним входили, — поспешила сказать Эбигейл, обтирая руки об одеяло. — И синьор Дорети должен быть. Кирка я не видела. Еще охотится, — Эбигейл хихикнула.

— И Алессандро нет, — вспомнила об Алессандро Ангелика.

— Как бы чего не случилось с ними, — тревога появилась на лице синьоры Полетте. — Пойду, посмотрю, как там Сильвестр.

Синьора Полетте встала и покинула женскую половину шалаша. Эбигейл тут же наклонилась к Ангелика.

— Знаешь, что мне предложил Винченцо? — глаза Эбигейл загорелись, словно маяки в ночи. — Ни за что не догадаешься.

— И что же он тебе предложил? — спросила Ангелика.

— Мужики. Они все одинаковые, — хихикнула Эбигейл, обгладывая рыбий хребет. — Если бы все женщины на планете по какой-то причине вымерли, мужчины прожили бы без нас недолго… Они такие предсказуемые. Стоит посмотреть на его горящий взгляд и все становится понятно… Винченцо предлагал потрахаться, — сказала Эбигейл так тихо, что Ангелике пришлось напрячь слух, чтобы в том грохоте, что царил снаружи, разобрать слова Эбигейл. — Бедняга, видела бы ты, как он просил меня хотя бы сделать ему минет… Мужики. Какие они слабые на самом деле. Они скорее откажутся от правой руки, чем от секса.

— И что ты ему ответила?

— Ну, я ему посоветовала обратиться к тебе, — Эбигейл прыснула со смеху.

— Ты что?

— Да не пугайся ты так. Ты же у нас недотрога… Сказала, что подумаю над его предложением. Ты же знаешь, если Кирк узнает, то… хотя я ему ничего не обещала. Возомнил себе, что я его собственность. Придурок. Но, знаешь, член у него классный. Длинный, толстый, как раз по мне, — Эбигейл закусила губу и побежала взглядом по резине потолка. — Мне нравится с ним играть…

— Перестань, — прервала словоизлияния Эбигейл Ангелика. — Мне это неинтересно.

— Ой, прости, наша ты недотрога, — Эбигейл хихикнула. — Только скажи, что тебе не нравится трахаться?

— Это мое дело.

— Как знаешь, — Эбигейл пожала плечами. — А вот я люблю. Знала бы ты, как прикольно это делать на пляже. Ммм… Теплый ветерок овевает разгоряченное тело, волны лижут пятки… А тебе нравится лизать?

— Эбигейл! — Ангелика сверкнула глазами в сторону подруги.

— Неужели ты и впрямь такая недотрога, как строишь из себя? Или только прикидываешься такой? Как ты только терпишь? Держишь марку? А у меня был опыт с девушкой. Мне очень понравилось. Одно время я даже думала, не стать ли лесбиянкой…

— Да умолкни же ты, наконец! — вскинулась на Эбигейл Ангелика. — Мне совсем не интересно знать о твоих сексуальных предпочтениях!

— Ненормальная, — обиделась Эбигейл, опустилась спиной на лежак и принялась разделывать очередное рыбье тельце.

Минуту спустя вернулась синьора Полетте, тяжело опустилась на лежак и сказала:

— Выглянула из шалаша. Знали бы вы, что творится на улице. Мир как будто сошел с ума. Кирка нет и Алессандро. Переживаю я за них, как бы с ними чего недоброго не случилось.

— Не случится, — отозвалась Эбигейл. — А если случится, то у нас еще есть синьор Дорети и Винченцо.

— Не говори глупостей, милая. От синьора Дорети толку как от зонта в ураган. Как бы он окончательно умом не тронулся. От Винченцо толку ненамного больше. За яйцами черепах я и сама могу сходить, а вот идти сворачивать шеи птицам или рыбу ловить — нет, это не для меня. Этим пусть Кирк и Алессандро занимаются.

Только синьора Полетте закончила говорить, как сильный порыв ветра ударил в стену шалаша, заставив тот вздрогнуть, зашататься.

— Боже, спаси нас грешных, — пробормотала синьора Полетте. — Я тут подумала. Как хорошо, что Алессандро догадался связать сосуды с водой между собой веревкой и закопать. Как чувствовал. Боюсь, что после этой грозы баллоны придется заново наполнять водой.

Ветер, словно кулак циклопа, снова ударил в стену шалаша. Ангелика замерла в ожидании наихудшего. Взгляд метнулся в одну сторону, в другую. Ощущение обреченности кольнуло сердце. Тревога проникла в сознание, пробуждая к жизни страх, неуправляемый и первобытный, перед таинственными силами природы.

За стеной взвыл ветер. Разъяренным медведем где-то совсем рядом ревел океан. Усилился и дождь. Ангелика слышала, как он зачастил по резине над головой, по веткам, листьям в стенах. Сквозь щели внутрь шалаша начала проникать вода, поначалу тонкими струйками, а вскоре и быстрыми ручьями побежала по живым стенам, одеялу, расстеленному на полу.

Новый толчок ветра пошатнул их хлипкое убежище. Ангелика почувствовала спиной холод и влагу прежде, чем поняла, что произошло. Что-то навалилось на нее сверху. Тяжелое от влаги, холодное. С запозданием сознание девушки уловило крик Эбигейл, испуг на лице синьоры Полетте. Секунды ушло на то, чтобы понять, что это. Мокрые листья, ветви, из которых состояли стены шалаша. Ангелика оттолкнула от себя стену, та пошатнулась и упала на песок. Вслед за первой стеной начали клониться к земле остальные.

Ангелика оглянулась, но тут сверху полилась воды, когда резина провисла и собранная вода ринулась вниз, прямо на девушку. Ангелика взвизгнула, чувствуя, как холод воды пробирает до костей. Мокрая одежда прилипла к телу, вызывая омерзение. Впридачу ветер бросил в лицо девушке косые струи дождя. Ангелика захлебнулась, дыхание сбилось. Из груди вырвалось что-то нечленораздельное. Она вскочила на ноги и, не помня себя от страха, бросилась в джунгли.

За ее спиной бушевал океан. Волны вздымались одна над другой, белые буруны оседлали гребни. Чернота неба слилась с чернотой океана, создав нечто невиданное прежде — полотно, достойное кисти какого-нибудь древнего бога. Молнии резали небесное тело, будто мясник тело ягненка, изливались водой, будто кровью, и проливались на землю.

Но Ангелика ничего этого не видела, бежала прочь от берега, листья и ветки хлестали по лицу, ноги разьезжались в грязи, подскальзывалась, падала, снова поднималась и вновь устремлялась вперед, будто знала, там спокойнее, суше, а главное, нет того ада, который остался позади.

Дождь пошел на убыль, ветер стих, а девушка все так же рвалась через джунгли. Тело ее дрожало от холода, изнывало от усталости, молило об отдыхе. Но страх сковал разум, продолжал гнать вперед.

Внезапно из темноты вынырнул силует шалаша, небольшого, уютно устроившегося под большим раскидистым деревом. Со всех сторон он непогоды его защищали стволы других деревьев, да их раскидистые, низко нависающие над землей кроны. На мгновение Ангелике показалось, как в щелях между тонких жердей мелькнул язык пламени. Недолго думая, девушка отбросила в сторону травяную циновку, служившую дверью, и устремилась внутрь. Остановилась. Взгляд выхватил из полумрака маленький костер по центру шалаша. Яркие языки пламени тихо потрескивали, неспешно прыгали по тонким сухим ветвям, сложенным шалашиком в небольшом углублении в земляном полу. Рядом с костром Ангелика заметила травяную лежанку, недалеко еще одну, а на ней теплое одеяло, одно из тех, которыми она пользовалась еще в лодке.

— Ангелика! — услышала девушка знакомый голос, обернулась и увидела Алессандро.

— Алессандро, — вздох облегчения вырвался из груди девушки. Вместе со вздохом, казалось, ее покинули остатки сил, девушка пошатнулась, попыталась ухватиться за ближайшую жердь, но ноги подкосились, и она упала на руки вовремя подоспевшего Алессандро.

Алессандро бережно уложил девушку на лежанку, стянул с нее мокрые футболку, шорты. Ангелика не сопротивлялась, не обращала внимания на свою наготу. В груди растекалось тепло и спокойствие. Теперь ей было все равно, что где-то там ревет океан, молнии полосуют небо, а ливень заливает глаза. На смену прежним страхам и неуверенности пришли умиротворение и уверенность. Она знала, что этим рукам можно доверять. Эти руки не обманут. Почувствовала себя маленькой девочкой, за которой ухаживают заботливые руки родителя.

Алессандро вытер продрогшее тело Ангелики, закутал его в одеяло и оставил лежать на лежанке, сам опустился напротив, на другую лежанку и устремил взгляд на девушку, готовый в любую минуту прийти на помощь. Дождь продолжал шуршать на улице. Ветер шелестел среди деревьев, но силы его были уже на исходе.

Ангелика лежала в тепле, укутанная в одеяло, как ребенок в пеленки, и слушала, как где-то там, в вышине, затихают последние отголоски далекого грома. Тепло продолжало шириться в груди, разгоняя тучи беспокойства и вызывая на лице легкую, как рыбья луска, улыбку. Взгляд девушки замер, зачарованный танцем язычков пламени, то припадающих к земле, как тигр перед прыжком, то рвущихся соколом вверх. Но долго наслаждаться огненным танцем Ангелика не смогла, настоящее дрогнуло перед натиском прошлого. Из груди вырвался тихий вздох, вздох смирения перед неизбежным. Ангелика закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается усталость. Сон звал ее, манил, обещал отдых и покой. Она не могла противиться, да и не хотела, поэтому мгновение спустя уже спала.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Океан. Белые крылья надежды предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

12

Где Эбигейл? (англ.)

13

Эбигейл… Ты ее видел? Она мне нужна (англ.)

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я