Бизон и Радуга

Татьяна Богатырева, 2019

Она идет по жизни, высоко подняв голову. Если на улице дождь, она улыбается. Если на нее сваливаются проблемы – она их решает. Но ей так хочется, чтобы мужественный незнакомец на черном байке подхватил ее в седло, умчал в свой замок и позволил хоть денек побыть слабой! В него так просто влюбиться, жаль, нельзя. Вот только проигравшегося на бирже любовника не хватало в комплект к мерзавцу мужу и кузену по прозвищу Пипец Форева. И даже если байкер внезапно окажется принцем, она-то не Золушка! Содержит нецензурную брань!

Оглавление

Глава 1

Лиза

Ночь. Где-то в Лондоне

У него большие и сильные руки. Он подхватывает меня под бедра, словно я ничего не вешу, и сажает на барную стойку.

Что-то стеклянное рушится позади меня и с громким звоном разбивается. Но ему все равно, он улыбается — улыбка начинается в его невозможно синих глазах, разбегается лучиками по всему лицу, образует ямочки на шершавых от позавчерашней щетины щеках. Под его взглядом я чувствую себя голой. Он — опасный хищник, и он поймал меня. Я сама поймалась, но это совершенно неважно.

Важно — что его дыхание обжигает мою ладонь, и мне хочется дотронуться до его губ, хочется проверить — мягкая ли у него щетина, или будет колоться. Хочется снова почувствовать на себе его большие сильные руки. Услышать его голос, такой низкий и бархатный, что у меня мурашки по всему телу. Хочется…

Я не успеваю подумать, что именно мне хочется — потому что он не думает, он делает. Он притягивает меня к себе, так что я внутренней стороной бедер чувствую его каменный стояк, и накрывает мой рот поцелуем.

Жадным, жестким поцелуем хищника. Мое дыхание сбивается, мой пульс зашкаливает. Внутри все дрожит от предвкушения. Я вцепляюсь в его плечи — мощные, обтянутые черным, чуть влажным хлопком. Под моими ладонями играют плотные мышцы, в мой рот вторгается наглый язык, и его бедра толкаются в меня.

Ох, и это все — мне?.. У него не только руки большие, он весь — литая сила и мощь, словно бизон из американских прерий…

Не прерывая поцелуя, он тянет вверх мой лонгслив, добирается до голой кожи — сначала ладонями, потом губами. Жадными, горячими губами и нежным языком. Из моего горла рвется стон.

Громкий.

Я вздрагиваю от эха и открываю глаза…

Вокруг меня — пустой бар, полумрак, смутные тени в зеркалах и запах виски. Отличного, вкусного виски, пролившегося на пол. Это так странно — сидеть на барной стойке, запустив пальцы в светлые волосы огромного мужчины, бесстыдно подставлять грудь его губам и слушать его хриплое дыхание вместе с бухающей где-то далеко музыкой. Что-то старое, из тяжелого металла, я не знаю названия… Мне плевать на название. Мне плевать на все, кроме рук этого мужчины, пытающегося сладить с застежкой моего лифчика.

— Дай я сама, — говорю я, и мой голос разлетается по пустому бару, отражается от стен.

А он… он поднимает голову и смотрит на мои губы. Так смотрит, что я загораюсь еще ярче, и обволакивающая меня нереальная истома становится еще жарче, еще нереальнее. Мои губы жжет его взгляд, и я невольно облизываюсь.

С тихим стоном, похожим на рычание, он снова впивается в мой рот, и я снова отталкиваю его, мне смешно и щекотно, это такая горячая щекотка прямо между ног, там, где мужское бедро касается моего.

— Я сама, — упрямо повторяю я, изворачиваюсь и расстегиваю лифчик.

А он… он смеется. Тихо. Немыслимо сексуально. У него такой голос… боже, какой у него голос! Почти как его руки. Почти как его губы. Почти как… не могу ни о чем думать, когда он втягивает в рот мой сосок, поддерживая одной ладонью под спину, а другой лаская мое бедро. Это так сладко! Так… мало!

— Сладкая, — повторяет он мои мысли и перемещается губами к моей шее.

Я вздрагиваю — не хочу засосов. И он понимает… наверное… он вылизывает мою шею, словно кот сметану, и я чувствую биение его пульса. И тяну вверх его дурацкую черную майку с черепами. Терпеть не могу этот стиль! Терпеть не могу наглые хари на байках! А их ужасные бороды и пиво!..

Он смеется.

— Я сам, — и одним плавным движением освобождается от майки.

Черная ткань улетает куда-то, но я не смотрю на нее — я смотрю на него. На широкую грудь с плоскими розовыми сосками, на рельефные мышцы живота, на сбегающую под ремень дорожку золотистых волос. А этот… этот бизон… еще и потягивается!

— Нравится? — хрипло и тягуче спрашивает он, опуская руку на пряжку ремня.

— Ты слишком одет, — отвечаю я, сама офигевая от собственной дерзости.

И тут же отвожу глаза, потому что он быстро расстегивает ремень, вжикает молнией… и большая рука берет меня за подбородок, моих губ касается пахнущее хорошим виски и мятой дыхание.

— Смотри на меня, — велит он, заглядывая мне в глаза.

Его глаза — почти черные, зрачки расширены. Или так кажется, потому что полумрак. Он безумно, невероятно красив. Весь. И я послушно опускаю взгляд на широкую резинку его трусов, показавшуюся в расстегнутых джинсах. И не отвожу глаз, когда он стягивает с себя все сразу, отпуская на волю крупный, гладкий член.

Только дыхание перехватывает. Всего на мгновение. А в следующее — я торопливо расстегиваю собственные джинсы, потому что не могу больше ждать. Я хочу его, сейчас, немедленно! Это дико и странно, сходить с ума от животного возбуждения, но мне нравится.

Да, нравится.

Как он помогает мне стянуть джинсы, как грязно ругается, почему-то на смеси английского и русского, как шлепает меня голой задницей на стойку — с ужасно неприличным звуком.

Мне нравится, как он, снова выругавшись, наклоняется за своими штанами и нашаривает там что-то… да, точно — презерватив. Рвет его зубами, подрагивающими пальцами раскатывает по члену. А потом поднимает на меня свой невозможно синий взгляд голодного хищника…

И мне кажется, что я кончу только от того, как он смотрит на меня. Или от первого его прикосновения.

Жадного. Резкого. Глубокого. Именно такого, как надо.

Я держусь за его шею, обнимаю его ногами за пояс, откидываю голову — и позволяю ему трахать себя. Так, как он хочет. Так, как я хочу. Я позволяю себе кричать и тянуть его за волосы, я позволяю себе плакать от непереносимо-яркого наслаждения, накатывающего с каждым толчком. Я позволяю ему перевернуть себя и уложить на стойку животом…

Мне ужасно неудобно без опоры, но он держит меня, насаживает на себя до упора, и я вижу в зеркальной стене, между бутылками, наше отражение.

Смазанное.

Непристойное.

В этом отражении я — прекрасна, как ведьма на шабаше. И мой дикий бизон тоже видит это. Он снова шепчет:

— Сладкая, — и гладит меня по спине, так что я выгибаюсь под его рукой, скольжу голой грудью по барной стойке и резко, со стоном, выдыхаю, когда он снова вбивается в меня.

Я теряю ощущение времени и реальности. Забываю, что я — хорошая девочка, а хорошие девочки не хватают мужчину за член и не стонут:

— Еще, сукин сын, еще!

Наверное, потому что с хорошей девочкой Лизой никогда ничего подобного не происходило. Не могло произойти. Но сегодня мне плевать, сегодня — шабаш. Здесь, в богом забытом пустом баре, в чужом городе, в чужой стране.

С мужчиной, о котором я не знаю ровным счетом ничего, кроме того что он — самый лучший любовник из всех, которые у меня были. Из всех двух, считая мужа.

Мысли о муже приходят мне в голову сильно потом. Когда я снова сижу на барной стойке, а голый незнакомец с охренительно-синими глазами и потрясающим членом наливает минералки в два коньячных бокала.

— Люблю дождь, — говорит он, протягивая один из бокалов мне.

— Обожаю дождь, — соглашаюсь я, отпиваю минералки и довольно потягиваюсь.

Никогда не чувствовала себя лучше. Никогда не чувствовала себя настолько собой, как сейчас.

А он, допив минералку, подмигивает мне и куда-то уходит. Его штаны остаются валяться на полу, где-то рядом с моими. И я думаю, что наступил самый подходящий момент, чтобы закончить приключение и смотаться от дикого бизона в лондонский туман.

Я даже успеваю слезть со стойки и обнаружить, что идти мне будет непросто. Потянуты мышцы. Те, о существовании которых я даже не подозревала. Но ничего, это не страшно. Лучше не дожидаться неловкого момента прощания.

Он возвращается, когда я растерянно оглядываюсь в поисках второго кеда. Джинсы уже на мне, мокрый лифчик тоже, еще более мокрый лонгслив и один кед — в руках. А второго нет.

Чувствуя себя Золушкой из черной андеграундной комедии, оборачиваюсь на звук шагов, машинально прикрываясь мокрой тряпкой, совсем недавно бывшей моей одеждой. И — не могу удержаться от смеха.

— Ты это искала? — он снимает мой второй кед с ближайшего столика и протягивает мне.

Кажется, моя не хрустальная туфелька меньше его ладони. А еще у него в руках бумажный пакет с торчащей из него колбасой. Толстой такой салями. Божечки мои, как она пахнет!

— Ага, — киваю я и вместо кеда тяну из пакета салями.

Мой добычливый незнакомец смеется, роняет кед на пол и обнимает меня. Вместе с колбасой, которую я уже успела укусить. И мы кусаем эту колбасу по очереди, а еще в пакете обнаруживается сэндвич с подвядшим салатом и какой-то рыбой, протеиновый батончик и помидор. Здоровый розовый помидор, изумительно вкусный и сочный. На десерт. Мне позволяют отъесть половину, и только потом я вспоминаю, что помидор вообще-то один и неплохо бы поделиться.

Мне нравится, как он ест. У него отличный аппетит и он на удивление аккуратен. Даже томатным соком не обляпался. В отличие от меня, но…

Оказывается, это безумно эротично, когда голый мужчина сажает меня на барный табурет и слизывает томатный сок с моей груди. Мои с таким трудом надетые джинсы оказываются лишними, и мы в четыре руки стягиваем их… не до конца, лишь до колен, потому что терпеть нет сил.

Я хрипло кричу, когда он входит в меня сзади, наклонив над столиком — и мне плевать, что от его мощных толчков столик едет ножками по полу. Со скрипом. Ритмичным, выразительным скрипом.

Мне не мешает. Мне сейчас ничто не может помешать. Я чувствую себя подгулявшей помоечной кошкой на крыше, я выгибаюсь и мяукаю. И снова кричу, когда что-то во мне взрывается, и мир вокруг рассыпается осколками звезд.

У меня нет сил даже подняться.

Но мне и не требуется. Меня поднимают без моего участия, ставят на ноги и нежно, невыносимо нежно целуют в искусанные губы.

Поцелуй со вкусом салями и помидора. Сумасшедше-прекрасный поцелуй. За окном — дождь и рассвет, вокруг меня — тепло мужского тела, его пульс, его дыхание. Его тихое, чуть хриплое:

— Вам хорошо, мисс?

— О да. Мне очень хорошо, мистер.

Он хмыкает. А я улыбаюсь в его голое плечо и позволяю себе целую секунду помечтать: вот бы это надежное плечо было рядом всегда. Весь он, этот внезапно заботливый и нежный любовник.

— Ты прекрасна, — говорит он и целует меня.

— Отвезешь меня? — спрашиваю я, едва оторвавшись от его невыносимо-нежных, пахнущих салями и безумным сексом губ.

— Конечно. Куда?

— Туда, откуда взял, — улыбаюсь я.

Он на мгновение замирает, а потом недоверчиво хмыкает. Словно я сказала что-то невероятно смешное. Или просто невероятное.

— Ладно, — кивает он наконец и отстраняется.

Не обращая внимания на беспорядок, устроенный нами в баре, он подбирает с пола свою одежду. Впрочем, подробностей беспорядка я не вижу — здесь полумрак, а мои очки погибли под колесами автобуса. Так что я скорее догадываюсь, что бумажный пакет, использованные резинки и разбитая посуда — это еще не все следы нашего тут пребывания. Наверное, ему будет непросто объясниться со своим приятелем-барменом, позволившим нам тут остаться после закрытия. Но это не мои заботы.

Так странно. Мне не придется ничего улаживать и ни за что отвечать. Пожалуй, мне это нравится.

А потом мы едем по утреннему Лондону. Пустому. Раскрашенному в желто-розовые тона рассвета. Мне немножко жаль, что я не могу оценить красоту пейзажей без очков. Наверное, это незабываемо! Но мне достаточно сейчас тепла мужского тела, которое я обнимаю за пояс, и тепла его куртки на моих плечах. Достаточно ветра и рева мотора.

— Мы еще увидимся, — говорит он, когда я слезаю с его байка и возвращаю ему куртку.

Холодно. Несмотря на жаркую ночь и виски — холодно. Это же Лондон, а не Малибу.

Я пожимаю плечами, не спорить же с диким английским байкером, имени которого я не знаю. Ни к чему.

— Это была прекрасная ночь. Люблю дождь, — говорю я и целую его в губы.

— Позвони мне, покатаемся. — Он протягивает мне квадратик картона с номером и одной-единственной буквой «J». Надо же, я не угадала с именем. Неважно. — Я запасусь салями.

Я невольно улыбаюсь. Салями, о да. Улыбаюсь и не отвечаю.

На следующей неделе меня не будет в Лондоне. И вряд ли ты доедешь на своем байке туда, где я буду.

Послав ему воздушный поцелуй, я разворачиваюсь и смело иду по незнакомой улице. Есть шанс, что в нужную сторону.

А позади меня с ревом стартует байк, проносится мимо, поднимается на дыбы, незнакомец отдает мне салют — и через пару секунд скрывается за поворотом.

И только тогда я наконец-то вынимаю из кармана джинсов чудом не потерявшийся смартфон. Вместе с ним вылетает и картонный квадратик с буквой «J» и запахом сказки. Проводив взглядом полет белой бабочки в лужу, я включаю смартфон. Смотрю на семнадцать непринятых вызовов и шесть сообщений от одного абонента. Минуту размышляю, не стереть ли их все, не читая, но здравый смысл побеждает.

Аккуратно, словно у меня в руках бомба, открываю и читаю последнее. Короткое.

«Возвращайся, Лиза. Хватит дурить».

Хмыкаю и закрываю раздел смс. Остальные читать нет смысла, вряд ли там что-то принципиально новое.

Над Лондоном разгорается рассвет, после ночного дождя мокро, свежо и зябко. Люблю дождь.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бизон и Радуга предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я