Турецкий капкан: 100 лет спустя (А. В. Олейников, 2016)

История повторяется. Как и 100 лет назад, на Ближнем Востоке затягивается узел противоречий между крупнейшими мировыми державами, грозящий перерасти в новую мировую войну. Как и 100 лет назад, черноморские проливы, ключи от которых находятся в Турции, становятся центром мировой геополитики. И так же, как и век назад, Турция выступает на стороне противников России. Автор книги доктор исторических наук А. Олейников рассказывает, почему и в Первую мировую войну, и сегодня русско-турецкие отношения стоят в эпицентре мировых событий и чем грозит России «турецкий капкан». Из книги вы узнаете: • Как Российская империя на протяжении всей своей истории вела борьбу с Турцией за византийское наследство. • Почему проливы Босфор и Дарданеллы имели стратегическое значение для нашей страны и как они влияли на судьбы России и Европы. • Что сделали наши «союзники» в Первую мировую войну, чтобы черноморские проливы остались в турецких руках. • Как новая империя – СССР пыталась вернуть контроль над проливами во время Второй мировой войны. • Каким образом Турция использовала Крым в борьбе против России. • Кто сегодня заинтересован в разжигании сирийского конфликта и как «турецкий узел» влияет на контроль за нефтяными месторождениями Ближнего Востока. Итоги Второй мировой войны под напором Запада уже пересмотрены. Сейчас идет пересмотр итогов Первой мировой. Новый передел мира, новый миропорядок. Не закончится ли всё это ядерным Апокалипсисом?

Оглавление

  • Введение
Из серии: Новая политика (Питер)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Турецкий капкан: 100 лет спустя (А. В. Олейников, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© ООО Издательство "Питер", 2016

* * *

Введение

Константинополь – православная византийская святыня в руках басурман…

На протяжении всей своей истории Византийская империя, колыбель русского христианства, грудью стояла на пути больших и малых орд и восточных армий, стремившихся захлестнуть Европу. В течение тысячи лет православная империя достойно выполняла свою геостратегическую задачу – и именно под ее прикрытием Европа набирала экономическую, политическую и военную мощь. Когда христианская держава контролировала ключевой геополитический пункт Евразии – проливы[1] Босфор и Дарданеллы, – цивилизованный мир мог не беспокоиться о возможности погибнуть под натиском «восточного парового катка».

Но у всего есть свой предел, и когда истощенной империи потребовалась помощь Европы в борьбе с наиболее страшной – турецкой экспансией, Европа практически ничего не сделала для спасения Византии. Более того, Запад фактически предпочел иметь нехристианское государство в зоне Проливов и на Балканах, даже не задумываясь об огромной разрушительной волне, надвигающейся из мусульманского мира. Очень скоро Европе пришлось пожалеть о своей стратегической ошибке и ценой больших территориальных и людских потерь противодействовать турецкому нашествию.

Уже в конце XV в. почти весь Балканский полуостров был в руках турок, уничтоживших не только Византийскую империю, но и славянские государства Балканского полуострова. В XVI–XVII вв. турки-османы угрожали Италии, Венгрии, Австрии и Германии. В эту эпоху их удар приняла на себя, наряду с балканскими государствами, частично амортизировавшими первый магометанский натиск, империя Габсбургов. Историческое значение этой династии в том, что она и ее государство в течение 300 лет стояли на пути турецкой угрозы, не пустив захватчиков в Центральную Европу.

Но Проливы стали турецкими, и так распорядилась история, что ключевой геополитический пункт Евразии, замо́к против мусульманской угрозы для Европы, оказался в руках носителей этой угрозы.

Последствия достаточно печальны – и сейчас мы являемся очевидцами очередной попытки мусульманского завоевания Европы. «Сирийское нашествие» на Европу не в последнюю очередь осуществляется через Турцию. До 4 тыс. боевиков Исламского государства, под видом беженцев очутившихся в Европе, из Сирии проходят через турецкую границу, а затем вливаются в поток нелегальных мигрантов, направляющихся в Европу. Причем турецкие организаторы такой миграции и не скрывают, что помогают пробраться в Европу не только беженцам, но и экстремистам.

Ключевое значение в мировой политике и стратегии имеет вопрос: проливы Босфор и Дарданеллы кем контролируются, кто имеет возможность влиять на их режим? Конечно, в первую очередь на режим Проливов пытались влиять соседние, так называемые черноморские государства, а также великие державы, формирующие европейскую политику.

Уже русско-византийские договоры 907–971 гг. значительное внимание уделили свободе мореплавания и режиму прохода русских судов через (тогда еще византийские) Проливы.

Но после разгрома Византии и захвата Турцией в конце XV – начале XVI в. Валахии и Молдавии Черное море было окончательно отрезано от мировых торговых путей, а русская торговля (а во многом и европейская торговля на Черном море) на юге практически сведена на нет.

К этому времени черноморский бассейн фактически являлся турецким морем. Акватория Черного моря целиком входила в состав Османской империи, которая полностью контролировала проход судов из Средиземного моря в Черное и обратно – по проливу Дарданеллы, Мраморному морю и проливу Босфор. Стоявший на Босфоре Константинополь был превращен османами в свою столицу под наименованием Стамбул[2].

Используя преимущества географического и стратегического положения, доставшиеся ей от Византии, Турция стремилась играть роль посредника в торговле между Европой и Азией, выдавая тем или иным государствам временные разрешения (фирманы) на право торговли с черноморскими территориями. Проливы служили прекрасной базой для турецкого военного флота, который, разбойничая в открытом море, в случае необходимости мог укрываться от противника за береговыми укреплениями. Такая ситуация сохранялась в течение XVI–XVII столетий.

Именно Россия была признанным лидером в вопросе установления правового статуса Турецких Проливов. Процесс закрепления их режима прошел несколько этапов. Первоначально статус Проливов был определен в рамках двусторонних русско-турецких отношений (XVIII в. – 1840–1841 гг.).

Главным достижением этого этапа стало закрепление свободы коммерческого судоходства через Проливы – не только для России, но и для государств – коммерческих партнеров. В период действия русско-турецких союзов 1799, 1805 и 1833 гг. решался и вопрос о проходе через Проливы русских военных кораблей или закрытии Проливов для флотов враждебных России держав.

На втором этапе (1841 гг. – до Первой мировой войны) статусу Проливов был придан международный характер, возобладали принципы, согласно которым они открывались для торговли всех стран и закрывались для военного судоходства (причем черноморские государства не получили каких-либо преимуществ по сравнению с остальными западными державами).

Борьба России в конце XIX – начале XX в. за пересмотр статуса Проливов в пользу черноморских государств не принесла осязаемых результатов.

Первая мировая война с участием в ней Турции радикально изменила ситуацию этого геополитического узла – сначала в пользу держав германского блока, а затем победившей Антанты.

Победители постарались навязать дискриминационный для Турции и всех черноморских государств так называемый Севрский режим, в соответствии с которым была осуществлена нейтрализация Проливов под контролем держав Антанты.

После кемалистской революции в Турции усилиями черноморских государств удалось отменить Севрский договор 1920 г. (хотя новая Лозаннская конвенция недостаточно учитывала интересы СССР), а в дальнейшем добиться и существенного улучшения статуса Проливов.

Конвенция, принятая в Монтре в 1936 г. и восстановившая суверенитет Турции над Проливами, впервые признала особые права черноморских государств в сфере военного судоходства. Возросла роль обновленной Турции как гаранта статуса Проливов. Но справиться с этой задачей Турция в должной мере не смогла, что показал опыт Второй мировой войны.

Последовавшее в послевоенный период противостояние великих держав, сформировавших мощные военно-политические блоки в годы холодной войны, не позволило добиться существенного прогресса в определении статуса Проливов, которые стали контролироваться государством – членом НАТО, а развал СССР привел к резкому ухудшению ситуации для современной России и некоторых других стран.

В настоящее время правовой режим Проливов продолжает регулироваться Конвенцией Монтре 1936 г. В соответствии со ст. 2 Конвенции торговые суда любых государств в любое время суток могут беспрепятственно проходить через Босфор и Дарданеллы – и только в том случае, если Турция находится в состоянии войны, она должна пропускать лишь гражданские суда дружественных и нейтральных стран, причем ночью и по специальному фарватеру.

Если в мирное время Турция обязана пропускать через Проливы военные корабли малого и среднего классов всех государств, то черноморские государства (сейчас в эту категорию входят Турция, Румыния, Болгария, Россия, Украина, Грузия) могут проводить через Проливы военные корабли любого класса, но в одиночку или с минимальным эскортом (не более двух миноносцев).

Увидеть в Проливах эскадру после событий 1915 г. турки больше не хотели.

Но, как гласят положения этого международного документа, если Турция находится в состоянии войны или «под угрозой военной опасности», то вопрос о допуске военных кораблей в Проливы относится к прерогативе турецкого правительства; причем если война официально не объявлена, то Турция обязана пропустить иностранные корабли в том случае, если они отрезаны от своих баз. Намерение закрыть Проливы Турция должна согласовать с наднациональными органами (Лигой Наций, а ныне – ООН).

Как и сто лет назад, Турецкие Проливы – центр мировой геополитики. В частности, сейчас это кратчайший стратегический маршрут для кораблей ВМС России в Сирию. По данному маршруту осуществляются переброски из Крыма на десантных кораблях морской пехоты и военной техники РФ. Уже в конце сентября 2015 г. присутствовала регулярная система грузоперевозок между Новороссийском и Сирией через Босфор и Дарданеллы (так называемый «сирийский экспресс»).

За три последних года было зафиксировано более 300 проходов российских кораблей через Проливы в обе стороны. В походах участвовали более 50 различных кораблей всех военных флотов России, в том числе как минимум 14 больших десантных кораблей, причем удельный вес последних составил более 70 % (229 из 303 проходов).

Стандартный маршрут российского большого десантного корабля (в черноморском варианте): Севастополь – Новороссийск – Босфор – Дарданеллы – Латакия (или Тартус). Стандартно поход из Новороссийска в одну сторону длится около четырех суток (1512 морских миль). Зачастую большие десантные корабли ходят парами.

Но резкое ухудшение российско-турецких отношений после 24 ноября 2015 г. ставит под вопрос поставки российского вооружения и переброску военнослужащих через Проливы. Фактически это оставляет доступными значительно более длительный морской маршрут через Гибралтар (13–14 дней) или более дорогой воздушный маршрут.

С правовой точки зрения у Турции нет оснований препятствовать проходу судов с российскими грузами, в том числе военными. Но 30 ноября Турция заставляла российские суда часами ждать у входа в Босфор, в результате у пролива их скопилось несколько десятков.

Когда большой десантный корабль российского ВМФ «Цезарь Куников» прошел пролив Дарданеллы, его сопровождал катер турецкой береговой охраны. Транспорт ВМФ России «Яуза» был встречен турецкой подводной лодкой.

Наконец, 4 декабря появился снимок, на котором на борту «Цезаря Куникова» во время прохождения им пролива Босфор виден российский боец с переносным зенитно-ракетным комплексом. В то время как турецкая сторона посчитала этот инцидент провокацией, в российском МИДе действия моряков назвали «осуществлением законного права любого экипажа» по защите корабля.

Таким образом, турецкие власти начали препятствовать проходу военных транспортов российского ВМФ, следующих через Босфор и Дарданеллы в Сирию. В то же время суда остальных стран следуют через Проливы беспрепятственно. Это неудивительно: Проливами владеет страна – член НАТО, а значит, заинтересованная при решении тех или иных политических вопросов держава. И она пытается препятствовать державе, имеющей статус черноморской, в осуществлении своих законных прав.

Поэтому закономерно вековое внимание России к статусу Босфора и Дарданелл. Турецкие Проливы – это и русский пункт стратегического назначения, и вопрос об отношениях с Турцией и судьбе Проливов всегда имел и имеет сейчас фундаментальное значение для отечественной внешней политики и экономики.

Мы видим, что в XXI в. России приходится уделять пристальное внимание вопросу беспрепятственного прохода ее кораблей и судов через Босфор и Дарданеллы, которые исторически должны были принадлежать нашему государству как преемнику Византийской империи и победителю почти во всех русско-турецких войнах. По итогам некоторых из этих войн ставился вопрос о принадлежности Константинополя (Стамбула) и Проливов. Последний раз – сто лет назад, в годы Первой мировой войны.

Так изначально повелось, что важнейшей экономической и транспортной артерией Древней Руси был великий водный путь «из варяг в греки», связывавший Балтийское и Черное моря. А в 626 г. впервые встал вопрос о проходе славянских ладей через Дарданеллы и Босфор – и византийские источники упоминают о появлении их у стен древнего Константинополя.

Исторически Москва – Третий Рим, а связи с Византией (экономические, политические, династические и военные) всегда были приоритетными для русской внешней политики. Восприятие Москвы как мирового центра православия, а России как преемницы Византии накладывало на наше государство обязательства бороться за византийское наследство.

Падение Орды в конце XV в. и присоединение к России Казани и Астрахани в 1550-х гг. создали на восточных рубежах нашего Отечества новый вектор внешней политики. Уже к концу XVI в. московский царь пользовался неограниченным доверием своих единоверцев на Балканском полуострове – болгар, сербов и греков, а в эпоху императрицы Екатерины Великой по итогам Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г. (в который были включены статьи, касающиеся облегчения положения христианских народов Балкан) Турция признала за Россией статус покровительницы и защитницы прав славян, проживающих на территории Османской империи.

Петр Великий был последовательным и энергичным борцом с турками. Император мечтал не только о создании могучего русского флота на Черном море, но и об изгнании турок из Европы. И во время своего заграничного путешествия Петр усиленно старался создать антиосманскую коалицию. Азовские, Прутский и Персидский походы были подчинены антитурецкому вектору его внешней политики. Причем и выход петровских войск к Каспию вызвал тревогу в Турции, увидевшей в этом событии угрозу своей территории.

Екатерина II, как и Петр Великий, мечтала об уничтожении империи османов и об изгнании турок с территории Европы. Был разработан и план наступления на Константинополь. 11 ноября 1770 г. генерал-адъютант граф Г. Г. Орлов предлагал нанести удар по турецкой столице с севера – через Дунай и Болгарию, а также со стороны моря. План не был реализован, но по итогам перемирия первой русско-турецкой войны в эпоху Екатерины кораблям Турции и ее вассалам запрещалось плавание через Дарданеллы. В Проливы могли проходить только торговые суда нейтральных стран и курьерские корабли.

В эпоху этой великой императрицы был составлен «Греческий проект».

В соответствии с ним предполагалось возрождение Византийской державы во главе с внуком императрицы великим князем Константином Павловичем (названным в честь императора – основателя Константинополя). Планировался раздел территории Османской империи между Российской и Священной Римской империями, а также Венецианской республикой. Причем конфиденциальное письмо самодержицы Всероссийской императору Священной Римской империи Иосифу II от 10 сентября 1782 г. начиналось с сетований на то, что турки препятствуют проходу российских судов через Босфор и Дарданеллы, а также подстрекают жителей Крыма к восстанию.

По этому проекту планировалось создание буферного государства на Балканах (в его состав включались Молдавия, Валахия и Бессарабия) с монархом-христианином во главе – это был прообраз будущей Румынии. Парадоксально, но установления российской гегемонии в Восточном Средиземноморье христианские государства Западной Европы боялись больше, чем турецкой опасности. Противодействие российским планам Англии и Франции и поддержка ими крупнейшей мусульманской державы, притеснявшей христиан на Балканах, не позволили реализовать этот многообещающий геополитический проект. Аналогичным образом англо-французские «союзники» будут препятствовать и реализации босфорских планов России в годы Первой мировой войны, саботируя собственную – Дарданелльскую – операцию.

Начиная с этой эпохи и вплоть до Первой мировой войны сердцевиной восточного вопроса были англо-русские противоречия, зачастую принимавшие характер открытого соперничества и даже конфронтации. Красной нитью они прошли через века, отчетливо проявившись, как увидим ниже, даже в годы Первой мировой войны, когда Россия и Англия, казалось бы, «сидели в одном окопе».

Если Россия претендовала на византийское наследство в составе Оттоманской империи, то в Лондоне предпочитали сохранять не только Турцию, но и ее балканские владения. Британский министр иностранных дел в 1812–1822 гг. Р. Каслри заметил: «Сколь бы варварской ни была Турция, она в системе Европы составляет необходимое зло»[3].

Во многом этим постулатом в Европе продолжают руководствоваться до сих пор.

Показательно, что при миролюбивом по отношению к Турции императоре Александре I, говорившем: «Мои намерения в отношении Порты истинно миролюбивы – и они останутся таковыми, пока у нее будет желание или возможность по собственной воле поддерживать добрососедские и истинно дружеские отношения с Россией»[4], Турция была настроена достаточно агрессивно. Условия Бухарестского мирного договора 1812 г. она систематически саботировала, торговые интересы России нарушала, автономные права Сербии (в нем предусмотренные) не признавала, а на престолы Дунайских княжеств, Молдавии и Валахии посадила своих ставленников, грабивших эти страны. Более того, Турция (к этому времени уже ставшая «больным человеком Европы») потребовала у России (державы-победительницы и гегемона Европы!) пересмотра Бухарестского договора, что показалось неприличным даже Англии.

Император Николай I так же, как и Екатерина Великая, мечтал ликвидировать Оттоманскую империю. В тактических целях он иногда выступал не только врагом, но и союзником турок (например, в 1833 г. во время противостояния султану восставшего против него египетского паши Мехмеда-Али). Это было вызвано прежде всего попыткой урегулировать стратегический вопрос о статусе Проливов. И по Ункяр-Искелессийскому договору Россия обещала оказывать военную и морскую помощь Турции, а та, в свою очередь, в соответствующем случае обязывалась закрыть Дарданелльский пролив для иностранных военных кораблей третьих стран. Причем этот договор также вызвал активное противодействие со стороны западных государств (прежде всего Англии и Франции), в результате чего России пришлось разделить покровительство над Турцией с другими державами (Лондонские конвенции 1840 и 1841 гг.).

Император Александр II почти достиг заветной цели российской внешней политики – Константинополя. Он мог решить восточный вопрос в 1878 г., но вновь позиция Англии (угроза войны) и британский флот в Проливах (уже с лета 1877 г. часть британской средиземноморской эскадры находилась в Безикской бухте у входа в Дарданеллы, был подготовлен и десантный отряд) помешали русскому солдату войти в Константинополь. Британский премьер-министр Б. Дизраэли так цинично обрисовывал британские мотивы: «Командная позиция в Персидском заливе превратится в большую нашу цель, в случае если Порта потеряет Армению… Если это поддержать посылкой британского флота на Босфор и высадкой десанта на полуострове Галлиполли… то, я думаю, Оттоманская империя выживет, хоть и перестанет быть державой первого ранга, крепкой и независимой»[5].

Для России начала XX в. вопрос о Проливах – не только вопрос религиозно-политический, но и экономический. 50 % всего русского экспорта проходило через Босфор и Дарданеллы, а также 90 % русского зерна. Стратегическое значение Проливов было связано и с развитием флота – существовавший режим не позволял России в случае необходимости перебрасывать корабли из одного моря на другое.

Во время Первой мировой войны контроль над Проливами – это и главная возможность военно-технического сотрудничества с союзниками по Антанте, а значит, обстоятельство, значительно повышающее боевую упругость русской военной машины.

Недаром после вступления Турции в войну на стороне германского блока Россия стала восприниматься как дом с заколоченными окнами и дверями – лишь через трубу (труба – это Владивосток и Мурманск с Архангельском) поддерживалась в нем связь с внешним миром. Вступление Турции в войну автоматически поставило Россию (крайне заинтересованную в вопросах военно-технического сотрудничества с союзниками) в условия блокады – более тяжелой, чем английская блокада Германии.

Ни в актах русско-французского военного союза, первоначально направленного как против германского блока, так и против Англии, ни в актах англо-русского соглашения 1907 г., ни в последующих заявлениях английского и французского правительств по ближневосточному вопросу 1908 г. и позднейших годов не содержалось четкого ответа на насущный для России вопрос о Проливах.

Надежда на благоприятное решение вопроса о Проливах появилась у России в период проведения Дарданелльской операции Антанты, когда британское правительство памятной запиской своего посольства в Петрограде от 12 марта[6] 1915 г. признало притязания России на Проливы и Константинополь – при условии, что война будет доведена до успешного завершения и «будут осуществлены пожелания Великобритании и Франции как в Оттоманской империи, так и в других местах». Министру иностранных дел России С. Д. Сазонову был вручен документ, в котором подчеркивалась ценность «уступки», сделанной Англией своей исторической сопернице, которая получает главный приз войны. Посол Англии в России Д. Бьюкенен подчеркивал, что «прочная дружба между Россией и Великобританией будет обеспечена, как только будет достигнуто предположенное соглашение»[7].

16 апреля 1915 г. удалось получить согласие на присоединение к Российской империи Константинополя и Проливов на оговоренных в британской памятной записке условиях и от Франции.

Взамен Константинополя и Проливов императорское правительство давало своим союзникам согласие на любые компенсации в Турции, то есть был поставлен вопрос о разделе Оттоманской империи.

Таким образом, после присоединения Турции к германскому блоку сложилась уникальная ситуация, когда впервые за 200 лет дипломатической борьбы раскололся единый фронт европейских государств, обычно формирующийся против России и направленный против усиления ее позиций на Балканах и Ближнем Востоке. К сожалению, ход военных действий и революция в России не позволили реализовать эту возможность.

Как уже отмечалось, важнейший геополитический пункт Евразии контролирует держава, некогда претендовавшая на мессианскую роль установления мирового халифата и де-факто поддерживающая силу (ИГИЛ), стремящуюся к установлению модифицированной версии халифата в наши дни.

Причем этот геополитический пункт контролирует достаточно агрессивная мусульманская держава – до сих пор в основе турецкой внутренней и внешней политики лежат доктрины панисламизма и пантюркизма.

Доктрина панисламизма в XIX в. провозгласила султана-халифа главой всех мусульман мира. Идеологи панисламизма аль-Афгани и М. Абдо, заложившие основы этой доктрины, ориентировались на султана Абдул-Гамида, а аль-Афгани даже провел последние годы своей жизни (1892–1897) в Константинополе. Причем если в представлении идеологов этой доктрины панисламизм представлял собой движение, ставившее своей целью приспособить мир ислама к существованию в новых исторических условиях и противопоставить мусульманское единство натиску европейского колониализма, то турецкий султан воспринял суть доктрины иначе, видя в панисламизме средство укрепления собственной власти в империи и продвижения этой власти за ее пределами.

Абдул-Гамид не был рьяным мусульманином-панисламистом и прекрасно понимал зависимость своей империи от западных держав, что во многом сдерживало его глобалистские устремления. Например, еще в 1875 г. впервые был поставлен вопрос о невозможности выплаты Турцией внешних долгов, а в 1879 г. империя официально объявила себя банкротом – в результате в 1881 г. было создано интернациональное Управление оттоманского долга, под контроль которого поступали доходы от турецких государственных монополий на табак, соль, спирт, а также ряд налогов. Вначале в Управлении преобладали англичане и французы, но с конца XIX в., особенно после приобретения железнодорожной концессии и начала строительства багдадской железной дороги, ключевая роль перешла к немцам. В это же время германские офицеры приступили к реорганизации турецкой армии.

Да и европеизация Турции, несмотря на сопротивление панисламистов, постепенно делала свое дело.

После прихода к власти в 1909 г. правительства младотурок был проведен ряд реформ и начались гонения на нетурецкие народы под лозунгами панисламизма и пантюркизма. Именно пантюркизм стал одним из ключевых элементов идеологии младотурок.

Младотурки начали широко пропагандировать шовинистическую теорию о принадлежности турок к «чистокровной», «высшей» расе. В 1908–1913 гг. русскую Среднюю Азию буквально наводнили пантюркистские агенты, действовавшие под видом путешественников, купцов, дервишей. Они пытались установить связи с антирусскими силами и подготовить их для служения идеям пантюркизма и панисламизма.

Накануне Первой мировой воины младотурки выдвинули лозунг о подчинении всех тюркоязычных народов Турции и о захвате Кавказа. Исходя из этой концепции, огромные территории на Кавказе, в Средней Азии и Иране предполагалось присоединить к Османской империи. Младотурки мечтали о том, чтобы достичь Алтая, утверждая, что власть Турции должна распространяться до места рождения прародителя ее народа – Эртогрула.

В 1911 г. пантюркистский съезд в Салониках принял решение, в соответствии с которым следовало превратить Турцию в исключительно исламскую страну, осуществить османизацию всех турецких подданных, лишить другие народы, проживающие в Турции, прав на создание каких-либо организаций, возможности пользоваться родным языком, повсеместно внедрив турецкий язык.

Пантюркисты группировались вокруг организации «Тюрк оджагы» и ее печатного органа – журнала «Тюрк юрду» («Турецкая родина»). Редактором журнала был Юсуф Акчура, который в своих статьях «доказывал» существование «единой нации всех тюркоязычных народов, от Китая до Дуная». По его мнению, эти народы должны быть объединены в «Великое тюркское государство» под верховенством Турции.

Теоретики-пантюркисты предлагали осуществить формирование «Великого Турана» огнем и мечом. Для реализации этой задачи были разработаны программа-минимум и программа-максимум. На первом этапе турки должны были завоевать «Малый (Новый) Туран» (в границах от Байкала до Константинополя и от Монголии до Казани), на втором – образовать «Великий Туран» (от японских вод до Скандинавских гор и от Ледовитого океана до Тибетского плато). Это должно было повлечь за собой эпоху невиданных войн и походов – эру «новой чингизиады».

Происходило взаимодействие доктрин. Так, теоретик панисламизма Джелал Нури в своем труде «Единение ислама» указывал на единство целей и задач панисламистов и пантюркистов. Он пытался доказать, что османские турки являются господствующей расой мусульманского мира. Намекая на «особые способности» османских турок, теоретик считал нормальным, что все остальные тюркоязычные народы должны полностью покориться их воле. Проводя параллели, он считал, что если арабский является языком мусульманской религии, то турецкий должен стать официальным гражданским языком всех мусульман.

Но после поражения в Первой мировой войне Турцию ждала кемалистская революция. Она была связана с именем героя боев в Галлиполи Мустафой Кемалем. Сын таможенного чиновника Мустафа Кемаль окончил офицерскую школу в Монастыре, а затем константинопольскую военную академию, после выпуска из которой был направлен поручиком в армию. Еще во время нахождения в стенах военной академии Кемаль познакомился со знаменитым запрещенным произведением «Уотан» («Отечество»). По приказу султана Абдул-Гамида каждая копия «Уотана», найденная у кого-либо, немедленно сжигалась, собственник ее арестовывался и высылался из Константинополя. Знакомство с «Уотаном» сделало Мустафу Кемаля непримиримым врагом Абдул-Гамида. Но не успел Мустафа Кемаль стать офицером, как был арестован за принадлежность к тайному «Обществу Свободы» и после допроса и трехмесячного одиночного заключения выслан в кавалерийский полк в г. Дамаск. Здесь молодой офицер, усвоивший теорию и практику революционной работы, ушел с головой в организацию местных отделений «Общества Свободы». В Сирии Мустафа Кемаль оставался до тех пор, пока смена военного министра в Константинополе не дала возможность получить перевод в Салоники, в штаб 3-й армии. Вернувшись в Салоники, он объединяет «Общество Свободы» с «Обществом Прогресса». Новая организация была названа «Комитет единения и прогресса».

В младотурецкий период истории Турции, в годы владычества Энвера-паши, Кемаль, бросив политику, вел жизнь обыкновенного армейского офицера. В 1911 г. Энвер отправил его в Триполи – командовать иррегулярными туземными частями в войне против Италии.

Когда в 1914 г. Энвер, присоединившись к Германии, поставил на карту само существование Турции, Кемаль бросил свой пост военного атташе в Софии, на который был назначен в 1913 г., и вернулся в Константинополь. Энвер дал ему под командование 19-ю пехотную дивизию и послал в Дарданеллы. Выдающиеся военные способности и неизменное, вскоре вошедшее в пословицу боевое счастье принесли Кемалю пост командующего всеми турецко-германскими силами на Галлиполийском полуострове, а отражение наступления британцев у Анафарты явилось самым блестящим эпизодом его военной карьеры.

Кемаль был отправлен на Русский фронт – командующим 2-й армией. И здесь в 1916 г. войска будущего Ататюрка были разбиты частями доблестной Кавказской армии – в Битлисском, Эрзинджанском и Огнотском сражениях.

В дальнейшем Кемаль в свите наследника султана ездил в Германию и Австро-Венгрию, а в конце войны молодому генералу было поручено командование ильдеримской группой войск (4-я, 7-я и 8-я армии) на палестинском фронте.

Греческая оккупация Смирны 15 мая 1919 г. привела к борьбе турецких партизан с греческой армией, но после присоединения к партизанам регулярных частей и вступления в командование турецкой армией Мустафы Кемаля тактика турок резко изменилась. Умело использовав особенности горного театра военных действий западной части Анатолии, Кемаль построил план обороны на принципе активных действий по внутренним операционным линиям. Эта тактика уже с осени 1921 г. принесла результаты. После генерального сражения на р. Сакариа-чай (с 17 августа по 22 сентября 1921 г.), закончившегося поражением греков, началось отступление греческой армии.

На волне национально-патриотического подъема в апреле 1920 г. в Анкаре было избрано Великое национальное собрание Турции, председателем которого стал Мустафа Кемаль-паша, провозгласивший новый орган власти единственным законным правительством Турции.

Мы так подробно остановились на биографии этого незаурядного политика, поскольку Кемаль попытался осуществить перестройку страны в «западном» стиле.

Осенью 1923 г. Турция была провозглашена республикой, а в марте 1924 г. был ликвидирован и халифат. По Конституции 1924 г., уточнявшейся и изменявшейся в последующие годы, Турция объявлялась республикой во главе с президентом, обладавшим большими властными полномочиями. Ислам, вначале утвержденный как государственная религия, вскоре потерял этот статус и был низведен до уровня религии, отделенной от школы и государства. Вакуфное имущество в основном было национализировано, шариатские суды и духовные школы-медресе упразднены. Но пантюркизм остался основой государства.

После смерти Ататюрка и завершения политики этатизма вновь активизировалось исламское духовенство, добившееся ряда важных уступок (преподавание ислама в школе, строительство мечетей, чтение Корана по радио и др.).

Современная Турция – это пантюркистское государство с активными элементами панисламизма.

Так, протурецкая вооруженная группировка «Серые волки», причастная к убийству российского военного летчика в Сирии, является молодежным крылом турецкой Партии националистического действия – пантюркистской ультраправой организации.

Наконец, контролируя важнейший геополитический и экономический пункт Евразии, Турция на современном историческом этапе ведет и экономическую войну – прежде всего путем приобретения нефти у ИГИЛ. По справедливому замечанию специалиста, «нефть – это взрывчатый материал. Где бы она ни была найдена, куда бы она ни направлялась, она не только приводит в движение механизмы промышленности и транспорта, но является также той искрой, от которой разгораются многие большие пожары»[8].

Стратегическое значение нефтяных ресурсов переоценить трудно. Многие военные и политические события имеют под собой «нефтяную» подоплеку. Так, именно в районе нефтяных промыслов Галиции австро-германские войска начали в 1915 г. у Горлице стратегическую наступательную операцию; нефть играла основную роль в интервенции иностранных держав против Советской России в годы Гражданской войны и тормозила международное признание СССР; нефть была истинной причиной гражданской войны в Мексике; нефть служила помехой эффективным санкциям против Б. Муссолини; нефть дала возможность Японии в 20–30 гг. XX в. победить Китай, а позже вести войну против союзников во Второй мировой войне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Введение
Из серии: Новая политика (Питер)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Турецкий капкан: 100 лет спустя (А. В. Олейников, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я