Глава 3.
После ночного выезда Павлу удалось поспать всего пару часов, прежде чем звонок будильника сообщил о наступлении следующего рабочего дня. Майор нехотя открыл глаза и еще пару минут собирался с мыслями, глядя в потолок, после чего осмотрелся, подумав о том, что не мешало бы прибрать свое жилище, но тут же решил, что еще не так грязно, чтобы беспокоиться.
Вокруг большого дивана накопилось порядка трех десятков пивных бутылок, носки и белье благополучно сохли на стульях и прочих деталях интерьера, в раковине возвышалась громоздкая гора посуды, лишь полицейская форма торжественно висела на изъятом с места происшествия пару лет назад манекене. Вихров не сильно задумывался о том, чем питаться, отдавая предпочтение тому, что можно быстро приготовить.
Уже семь лет в этой квартире нет хозяйки, с того момента, как жена,
уставшая от совместной жизни со следователем: от его постоянных вызовов на службу и бессонных ночей, решила начать новую жизнь. У Павла есть дочь Анечка, бывшая решила и дочери подарить новую жизнь без непутевого отца, но несмотря на это, он при любой возможности находит способ увидеться с ребенком. Дочь с радостью проводит время с Вихровым, они лучшие друзья, кроме того, она хочет пойти по его стопам и стать следователем.
После развода Павел предпочитает серьезным отношениям мимолетные интрижки. Несмотря на брутальный, неотесанный образ этакого весельчака, который любит пошутить над всем, что бы ни происходило, он принимает неудачи в личной жизни близко к сердцу, а потому не спешит обзаводиться новой семьей.
Он с детства мечтал быть оперативником, однако бывшая супруга уговорила доучиться и стать следователем, эта работа казалась ей менее опасной. Павел умеет рассуждать, изучать и сопоставлять факты, но это не доставляет ему такого удовольствия, как, например, разрабатывать и проводить различные операции. Он настолько продумывает все детали, что большинство операций производятся успешно. Вихров всегда сам непосредственно участвует в задержаниях, ему нравится лично «крутить» преступников, его, в отличие от Андрея, мало интересуют их мысли и мотивы.
Вальяжно сползя с кровати, Павел сделал утреннюю зарядку и направился на кухню. Не найдя чистой сковороды, он решил пожарить яичницу в кастрюле, опыт такой у него уже был, получилось съедобно. Приняв душ, Вихров досушил свои носки феном, надел потертый свитер и джинсы, пригладил взъерошенные волосы и направился на службу.
По дороге он заехал в магазин, вечером собирался проставиться за вливание в новый коллектив. Предстояло еще найти общий язык с Громовым, воспринявшим новость о сотрудничестве без энтузиазма.
В то время, когда Вихров второпях только забегал в отделение, Андрей уже получил от Голдмана отчет с места преступления и ждал прихода Вани с докладом о недостроенном доме, который обнаружила Верочка. К слову, она с самого утра, по собственной инициативе искала информацию о возможных подозреваемых: родных и знакомых девушки, за причинение смерти которой, не был вынесен обвинительный приговор вчерашнему убитому.
На Андрее была надета выглаженная белая рубашка, брюки и синий галстук. Майор всегда выглядел ухожено и опрятно, но начиная новое интересное дело, он предпочитал именно белую рубашку с галстуком, это было традицией.
— Доброе, бодрое, майор! Как дела? За ночь покойных грешников не прибавилось? — с порога спросил Вихров.
— Приветствую, не прибавилось. — ответил Андрей. — Что вчера с Суховым было?
— Он в последние годы работает по госзаказам, завистники, ясное дело, имеются. Все хотят на хлебное местечко, но убийство сына было бы бесполезным. От такого куска из-за скорби не отказываются. В общем, не наш вариант.
— Госзаказы… Значит, эту мою версию проверяет «безопасность», верно?
— Да, надеюсь, ты не будешь лезть на рожон?
— Пока понаблюдаю со стороны. — сказал Громов. — Я бы хотел обсудить с тобой дальнейший план работы.
— Согласен, на берегу все обсудим. Я за коллективный мозг, садимся, слушаем все вводные и каждый высказывается. Демократия, мать ее. Опять же, молодым полезно извилинами пошевелить.
— Сомневаюсь, что эти беседы приведут к результату, а не к пустым спорам. — возразил Громов.
— Какой-то умный мужик сказал, что в споре рождается истина. Хорошо сказал.
— Discussio mater veritas est.
— Чего?
— Это перевод фразы умного мужика. Латынь. — пренебрежительно сказал Громов.
— Ясно. Короче, я за дискуссио, или как ты там сказал.
— Я бы предпочел разделить зоны работы, чтобы охватить больший объем, каждый должен заниматься тем, в чем он может принести пользу.
— Ладно, компромисс: делим зоны ответственности, а потом обсуждаем результаты, идет?
— Попробуем. У тебя есть мысли о мотивах, версии?
— Мысли имеются. Мотив простой — месть. Либо это родные и близкие убитой девчонки, либо у нас реально псих, который помешался на смертных грехах.
— При большинстве психических расстройств человек не может четко планировать свои действия и реализовывать их. У нас пока нет ни одного следа, который мог бы к нему привести. Криминология, азы.
— А ты сам то, что думаешь, гений?
— Я рассматриваю несколько мотивов из которых вытекают версии. Во-первых, личный, месть родных за девушку. Это могли быть родители, друзья, воздыхатели. Во-вторых, мотив корыстный, такое непростое убийство могли организовать недоброжелатели и конкуренты Сухова старшего, отца убитого, чтобы выбить его из равновесия. В-третьих, мотив религиозный, как по мне, самый опасный.
— Из-за того, что не так важна личность жертвы, сколько высказывание убийцы? Из-за того, что может продолжить?
— Совершенно верно.
— Я тут еще подумал, Вера вчера говорила про социальные сети, там нашего Сухова не любили, а он много трепался. Еще одна версия — недоброжелатель из интернета. Там много помешанных сидит. Ну и секты надо проверить. Там идиотов море.
— Тебе виднее… А версии рабочие, будем думать.
Мужчины не заметили, как Вера вошла в кабинет, она скромно покашляла, чем обратила на себя внимание.
— Любимова, не прошло и года, где тебя носит? — спросил Вихров, который уже закипал от колкого сарказма Громова.
— Павел Евгеньевич, Андрей Юрьевич, подумала, что нужно сходить в архив, искала аналогичные случаи. Идентичных нет, но я выписала интересное из всех дел, где совпали какие-то детали. Могу отчитаться.
— Делать то, о чем не просили, какая прелесть! Надеюсь, додумалась дела прихватить? Мало ли, что ты упустила, стажер. — недовольно спросил Андрей, который привык все контролировать и по возможности делать самостоятельно.
Вера не ожидала такого приветствия, ее задел вопрос Громова и она обиженно скинула на пол рюкзак, из которого выпала пачка дел, которые она «додумалась прихватить». Девушка собрала стопку и вручила Громову, после чего, она обратилась к Вихрову.
— Павел Евгеньевич, вот блокнот, тут основное по делам.
— Посмотрю, спасибо! — сказал Вихров.
Громов и Вихров, как будто наперегонки, начали изучать дела. Спустя час Павел позвал Андрея перекурить.
— Андрюх, я, конечно, не такой гений, как ты, но тоже не идиот.
— Не понял?
— Прекращай общаться, как с дураком, с высока. Я потерплю, посмеюсь, а потом и прописать могу со всей любовью.
— Отличный метод, показательный.
— Я серьезно. На Верунчика наехал, свое фи всем уже показал. Я сюда не яйцами мериться пришел. Так что, либо нормально работаем…
— Либо? Что ж, я понял ход мысли, признаю, возможно, перегнул.
— Возможно…
— Я привык работать один. Но, видимо, сотрудничество неизбежно, поэтому предлагаю перемирие.
— Лучше мир и нормальный диалог, без понтов. — сказал Павел.
Мужчины пожали друг другу руки и вернулись в кабинет.
Громов посмотрел в сторону Веры, которая старательно что-то искала в компьютере. Он только сейчас обратил внимание на то, как она выглядит, несмотря на то что знаком с ней почти сутки. Андрей часто не обращает внимание на то, что, по его мнению, не имеет отношения к делу, называя это «не забивать голову мусором». Девушке на вид лет двадцать пять, она худощавая и невысокая, волосы завязаны в хвост, а одета она в брюки и белую блузку, что майор, безусловно, оценил выше всего.
Громов собирался с силами, чтобы извиниться перед Верой. Прочитав информацию из блокнота, он почувствовал себя некомфортно, ведь девушка выделила в архивных делах практически все то же самое, что и он сам.
«Молодая, красивая, к тому же, девушка, и что она в нашей работе нашла?» — рассуждал Громов. — «Надо как-то извиниться за грубость, может: Любимова, прости, погорячился? Нет, это как-то неискренне. Лучше так: Вера… А какое у нее отчество кстати… Какое отчество? Она же девчонка совсем!» — говорил он сам себе. — «Ладно, импровизируем.»
Громов собрался с мыслями, подошел к столу Веры, откашлялся и начал:
— Любимова, то есть, Вера, ты извини меня, с утра вспылил, не дослушал, обидел тебя в общем, мир?
Он протянул ей правый мизинец и добавил.
— Ты молодец, кстати, замечаешь важное, поучиться еще дисциплине и тогда толк будет.
Громов не привык извиняться, поэтому слова нескладно формировали предложения, после своей короткой речи он выдохнул и почувствовал облегчение.
— Да я забыла уже об этом, ничего страшного, любой может сорваться, тем более, новый коллектив, стресс… Я все понимаю.
Короткий диалог прервал телефонный звонок от Василевского. Он был явно не в настроении, вызвал к себе Вихрова и Громова.
