Глава первая
У прилавка городской столовой возникла пробка и перебранка, грозящая перейти в скандал, а может, и в блюдобол.
— Я последний раз повторяю: «Молодой человек, оденьте маску», — переходя на визг, кричала раскрасневшаяся раздатчица.
— Одеть можно голову, а маски надевают, — отвечал ей «молодой человек» лет 55-ти, маленький, юркий и упрямый.
— Тогда НАденьте. Вы должны, иначе я позову охрану!
— А я тогда заору. Ты не слышала, как я ору? Так услышишь. У меня сосед умер от того, что я на него наорал, хочешь, чтобы и вы тут все, хотя бы, оглохи? Я сказал, не буду, значит не буду. Это столовая, а не общественная прием-ная. Есть я что, тоже в маске должен?
— У нас в обеденном зале установлены боксы с очистителями воздуха. Там можете принимать еду в свободном дыхании.
— Ага, и в каждом боксе по четыре стула. В свободном дыхании будут там есть незнакомые мне лица и в мое лицо дышать своими коронавирусами.
— А это уже нас не касается. Это уже ваше пространство. Не нравится — соблюдайте дистанцию.
— И как ты себе это представляешь? Я должен в маске с подносом стоять и ждать, пока освободится столик от четырех питающихся? А если блюдо остынет? А если я надорвусь? А если другие ожидающие не захотят соблюдать дистанцию и сядут? Я что, до вечера буду здесь монументом?
— Тогда идите в другую столовую
— С радостью. Только другие все закрыты или работают только на вынос. А я на вынос не хочу. И вообще, я хочу понюхать, что тут мне накладывают. Вон тот шницелек явно не первой свежести. А-ну, давай: я надеваю маску. а ты мне заворачиваешь шницелек на экспертизу.
— Ладно. Черт с тобой, иди без маски!
— Это почему-это «без маски»? Для вас что, закон не писан? — сквозь могучую очередь пробрался бравый служитель закона. — А ну, гражданин… О, твою дивизию, да это ж Райкин!
Очередь молча и внимательно наблюдала, как страстно обнимался длинный худосочный полицейский с дебоширом, словно слушали прогноз погоды на выходной. Наверное, пандемия усилила всеобщую толерантность. В былые годы за такие задержки давно бы уже вытолкнули в шею.
— Райкин, ты чего хулиганишь? Надень ты свой намордник, без него тебе вообще на людях пожизненно появляться нельзя. А то ты и укусить можешь.
— А чего она? Я из принципа отстаиваю свои конституционные права.
— А не дешевле будет проявить дипломатию и пойти на компромисс? Спусти ее на подбородок, как поступают умные люди. Глянь, сколько их в очереди стоит.
Райкин огляделся вокруг. Нашел массу подтверждений — и нацепил карман-ную индивидуальную защиту на небритую бороду.
— Вот так, Андрюха, у нас исполняют свой гражданский долг и правительственные указы, — жевал полицейский позавчерашнюю отбивную.
— Не скажи, Санек, — отвечал ему сосед по столику в одном из столовских боксов (остальные двое, уткнувшись в тарелки, настраивали уши на интересный диалог). — Я вот когда с дежурства к себе в Протуберанец еду — а там с электрички люди идут. По полю — три км. Так все в масках. перчатках (даже летом) и с дстанцией метров по пятьдесят друг от друга. На велосипедах так же едут. В машинах сидят — один водитель и больше никого! — и тоже в маске и перчатках. А недавно и мне пришлось на электричке ехать, так в полупустом вагоне сидел дед аж в двух масках из каких-то драпдерюжек, а перчатки у него прорезиненные были. Вышел вместе со мной, снял одну перчатку, снял одну маску, спрятал в баночку, снова надел перчатку — и так и пошел.
— Да… Россия — есть Россия: либо все — либо ничего. Никакого равновесия!
— Да, Санек, никакого. Вот я сейчас в ЧОПе у Горбушкина работаю. Решил поминки устроить — 30 лет развала СССР! Так никто ко мне и не пристроился. Зато дома так нажрались, что в субботу никто на работу, кроме меня, не вы-шел.
— А ты что. Андрюха, на Базе в Протуберанце больше не пашешь?
— Не, Санек, не пашу. Наш Красный командир трагически погиб при исполнении, директор ушел в отставку. Пришла на его место городская баба, всех пенсионеров поувольняла и на наши места молодых трудоустроила. А помнишь, Санек, как мы с тобой банду фальшивомонетчиков накрыли? А частный дурдом у балерины? А шайку гопников из Лихолесья? А лопатников из-под Липягов?
— Э, не говори, Андрюха. И куда мы катимся, если даже организованной преступности нет и не предвидится. Каждый сам по себе. Даже чиновники, и те, уже друг друга не покрывают. Вот приходит на днях один. «У меня. — говорит, — человек пропал с моими деньгами. Мои пробили — сам в Тайланд поехал. И с концами, а бабки в воздухе растворились. Была бы наличка — еще понятно. Так ведь по электронике — и бесследно». «Так, — отвечаю ему, — это уже не первый случай за период пандемии. Кто-то из хакеров на онлайне от безделья натренировался, а ваш курьер его нанял. Пиши заяву. А я твое с теми объединю». А он как заорет (не хуже тебя): «А вот не надо меня ни с кем объединять! Давай мне лучше нормального частного детектива». А где я здесь нормального частного детектива найду, в нашем, так сказать, регионе? То, что я мог бы предложить — это только, чтоб развалить хорошее дело.
— Санек! А ведь у меня есть один интересный друг. Мой сосед по Протубику. Напротив живет. Он сам дом построил. Один построил — от фундамента до мышеловки. У него три высших образования и куча всяких специальностей. Человек-оркестр Большого театра!
— Что, он еще и играет?
— Да, играет. На пианино. В детстве на аккордеон его отдали, но ему не понравилось, и он бросил. А после сорока на музыку потянуло — нанял училку. Так она его еще петь научила. У, как он поет, когда захочет! «Как молоды мы были»! Не хуже покойного Грацкого. А «Плесните колдовства»? Не захочешь — плеснешь. Га-га-га!
— Райкин! Ты кого мне втираешь, за каким кляпом мне твой маэстро? Он что, под свою дудку преступников плясать заставит?
— Вот именно, Санек. Мы с ним как-то на Базе Госзапаса в одной бригаде стрелками работали. Он, как нас на пенсию повышвыривали, он ИП по психологии открыл. У него третье высшее — психология. При самом профессоре Мягкове учился!
— Фи, какая гадость. У них же, у психологов, пятый пункт — «быть психически нездоровым, иначе не поймешь своего клиента».
— Да нет, у него другой. Он того, оттуда, из советской психологии, рациональный. Ну, кое-что из новой, нездоровой, взял, оздоровил — и применяет по полной программе. Да его «Горячий стул» — такая мясорубка, что любую несознанку вспорет в два счета. Хуже Святой Инквизиции.
— Андрюх, а скажи, зачем мне психолог, если нужен частный детектив?
— Да ты ничего не понял, Санек. Он как раз этим и занимается. Он вообще, всем занимается. А этим особенно. И он не просто психолог — он криминальный психолог. А это намного круче, чем частный детектив.
— Чем?
— Да частным сыском, твою дивизию! А знал бы ты, как мы с ним дело в Протуберанце раскрутили! Это, когда Красный командир сгорел. Вместе с капитаном Закислиным.
— Ну-ну. Хорошо же вы раскрутили, если два трупа.
— Больше, Санек, больше, там еще ребенок был и бабка его. Зато шпионку поймали, отравительницу и воровку.
— Ну, и как зовут твоего уникального соседа?
— Коломбо. Не смейся, это его погоняло. Его фамилия Колас. Константин Колас. А это я ему подсоединил «асс» и получилось «Коломбо-асс», что соответствует его фамилии Колас. А еще у него кликуха «Человек-паук». Это потому, что он своими щупальцами, куда хочешь, залезет.
— Ладно. Черт с тобой, как буфетчица сказала. Своди меня со своим Пауком, а я, уж извини, сам решать буду, стоит он или не стоит особой чести.
