Дитя огня и волшебная корона

Келли Маккалоу, 2018

В доме школьника Кальвана Монро происходят очень странные дела. Мальчик видит огненные сны, после которых находит золу и пепел, а его мама ведет себя как гостья из другого мира! Вскоре он встречает говорящего огненного зайца. Загадочное животное обладает саркастичным характером, волшебными способностями и не торопится покидать нового друга. Неужели Кальван действительно дитя огня? Тогда ему предстоит вернуть волшебную корону и восстановить смену времен года! Лишь чудо, воображение и горячее сердце помогут мальчику растопить сердце зимнего короля.

Оглавление

Из серии: Trendbooks teen

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дитя огня и волшебная корона предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Kelly McCullough

Magic, Madness, and Mischief

Copyright © 2018 by Kelly McCullough

© Автор изображения на обложке Ксения Грибанова

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2020

Посвящается, как всегда, Лауре. И моей матери Кэрол, которая много работала, чтобы отдать меня в Свободную школу Сент-Пола, где я смог стать самим собою.

Глава 1

Дитя огня

Огонь являлся во сне и каждый раз вовлекал меня в одну и ту же игру в догонялки, из которой мне никак не удавалось выйти победителем. Я гнался за его сиянием, чувствуя, как под ногами хрустит сухая земля. Хитрец подпускал меня совсем близко. Я протягивал к нему руки и ловил… пустоту. Несмотря на все неудачи, я почему-то знал, что однажды всё равно завладею огнём и стану его полновластным хозяином.

Как правило, такие сны совпадали с датами важных событий. Пламя являлось все восемь раз, когда мы переезжали на новое место жительства, потом когда я переходил в новую школу и, наконец, когда мама вышла замуж за Оскара.

Я проснулся и посмотрел на часы. 3:08. Будильник раздражающе громко тикал в темноте. Этот анахронизм прошлого века придётся терпеть ещё два года. На пятнадцать лет мама обещала купить телефон. Во всём, что касалось быта, мама была ужасно консервативна. Она сама до сих пор читала бумажные газеты, ни за что не признавая их электронных собратьев. Я вздохнул и подумал, что было бы неплохо выпить стакан молока и почитать.

Я попытался нашарить тапочки. Под ногами противно заскрипели мелкие крупинки, напоминающие манку или песок.

Что за чёрт?

Пришлось включить лампу. Я увидел, что ноги стали чернее чёрного. На ощупь порошок, в который я вляпался, оказался шершавым и тут же перепачкал всё, к чему я имел неосторожность притронуться. Пятна остались на простыне, одеяле и даже подушке. Настоящий трубочист! И тут меня осенило — это сажа. Но откуда она взялась в моей комнате? Я искал ответ, не находил и в конце концов страшно разозлился, потому что не мог понять, с какой стороны подойти к разгадке этого ребуса.

Видно, я здорово переволновался, потому что внезапно прихватило живот. Выскочив в коридор, я заметил, что на кухне горит свет. Мама, одетая в длинное красное платье, закинув ногу на ногу, сидела за кухонным столом. Она расставила перед собой все наши комнатные растения и тихонько напевала, помахивая в такт совочком:

— Дэйзи, Дэйзи, как мне быть? Я прошу совета…

При виде меня она удивлённо подняла брови:

— Кальван, ты почему не спишь? А я тут, видишь, цветы пересаживаю.

«В три часа ночи?» — язвительный вопрос так и вертелся на кончике языка. Однако я сдержал первый порыв. Кому-кому, а мне-то было известно, что с мамой происходят и куда более странные вещи… Предательски заурчал живот. Игнорируя боль, я быстро спросил:

— Что ты пела?

— «Дэйзи Белл», или «На велосипеде для двоих». Мне нравится петь для цветов. Они слушают очень внимательно. Но самое главное, что в благодарность лучше растут.

С этими словами мама притянула меня к себе и пристально поглядела в глаза:

— Возможно, стоит петь почаще и для тебя… Я фыркнул, что означало: нет уж, увольте, Женевьева Монро. Вы и так возвышаетесь надо мной своими ста восьмьюдесятью сантиметрами. Мама подавляла меня изяществом фигуры, блеском длинных чёрных волос, а главное, белизной кожи, на фоне которой моя собственная выглядела ещё смуглее. Все утверждают, что я вылитый отец. Только глаза мамины — необычного янтарно-карего цвета.

По правде говоря, мою мать многие считали весьма странной особой. Судите сами — разве станет нормальная женщина, облачившись в вечернее платье, рассаживать цветы посреди ночи? То же происходило и с моим образованием. Где бы мы ни жили, она умудрялась пристроить меня в самое нестандартное учебное заведение. В этот раз её выбор пал на Демократическую школу в Сент-Поле, где считали, что традиционное образование душит творчество.

— Что это там, на полу?

Перехватив её взгляд, я увидел дорожку чёрных следов, тянущихся из моей комнаты. Мама присела на корточки, провела по следу пальцем, поднесла к носу и принюхалась. Платье огненным кольцом обвило её ноги.

— Пыль и пепел…

Вид у мамы был такой, словно она случайно наткнулась на знакомого из далёкого прошлого.

— Пыль и пепел… Как же там было?

Явно стараясь что-то вспомнить, она запела:

Огонь оставит пепел,

Погонит ветер пыль,

А солнце мир осветит.

Дуб, ясень — сказка, быль…

Наверное, не совсем точно…

— Мам?

Она вздрогнула.

— Прости, задумалась.

— Откуда эти строчки?

— Ниоткуда. Просто песенка, которую твоя бабушка Элиза напевала мне перед сном. Была ещё одна, которую она пела только в день равноденствия на стыке времён года. Она уверяла, что очень важно следить за сменой Северной Короны. А слова, кажется, были такие:

У Власти есть законы.

Спеши их смысл познать:

Король Зимы на троне

Мир хочет льдом сковать.

Злодеев хищных маски

Волкам он раздаёт,

С Земли стирает краски

И в бубён Смерти бьёт.

Когда Владыка Лета

На троне примет власть,

В его волшебном свете

Изменят карты масть.

Вернётся птичье пенье,

И зацветут поля.

Богатым урожаем

Наполнится Земля…

Да, что-то в этом духе. Однако, похоже, я снова витаю в облаках. — Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой. — Сходи в душ, а я пока здесь приберусь. Вряд ли отчим оценит пепел твоих сгоревших снов. Да поторопись, завтра в школу.

Я уже почти засыпал, когда вернулась паника. Откуда мама знает, что эта сажа из моих снов? У неё явный талант успокаивать. Рядом с мамой невольно начинаешь нормально относиться к необычному, а что-то причудливое воспринимать лишь как странное. Временами это пугает.

Иногда мне кажется, что мама родом из другого мира. Забрела сюда из моих книг о волшебниках, эльфах и туманных землях, где обитают феи. Её хрупкость одновременно восхищает и раздражает. Порой я мечтаю о том, чтобы стать частью её мира, её защитой, а порой — о нормальной семье. Я хотел обдумать всё как следует, однако сон оказался сильнее. Я провалился в туман сновидений.

Резкий звонок будильника — как укол вилкой в переносицу. Чтобы поскорее его отключить, я практически вывалился из кровати. Сказать, что я люблю ранние пробуждения, — примерно то же самое, что заявить, будто в Миннесоте тёплые зимы. Вставать рано утром и гулять в лютый мороз — вполне сопоставимые страдания.

Я всегда специально ставлю будильник на верхнюю полку в другом конце комнаты, как можно дальше от кровати. Если я смогу до него дотянуться, не вставая, то так и сделаю. И продолжу спать. Я несколько раз стукнул по кнопке будильника, чтобы наконец его вырубить. Взглянул на время: 6:15 утра!

А вот это плохо. Автобус подходит в 6:20, я точно не успею пройти пять кварталов до остановки… Погоди минутку, Кальван, надо всё взвесить. Сигнал будильника сработал в 6:15, верно? О чём ты вообще думал?… Я тряхнул головой, стараясь разорвать паутину дурных мыслей. Ни о чём. Я опоздал на автобус.

В комнату заглянул мой отчим Оскар:

— Вставай, Кальван. Мама уже ушла, завтрак на столе. Нужно выйти без пятнадцати семь.

— А? — Я сонно таращил глаза.

— Живо! — рявкнул отчим.

На мой взгляд, он вообще по-человечески разговаривать не умел — постоянно рявкал, кричал, огрызался или ворчал. Оскар был вспыльчивым и нетерпеливым. Ко всему прочему из-за высокого роста и крепкого сложения здорово походил на тролля. Утром эта иллюзия усиливалась игрой света, при котором лицо мужчины казалось вырезанным из гранита, а глаза столь жёсткими и холодными, словно туда вставили пару голубых стеклянных шариков. Я моргнул и потёр глаза. Красный свет вспыхнул языками танцующего пламени. Почудилось, что пахнет дымом. Когда я снова посмотрел на Оскара, его сходство с каменной глыбой только усилилось. Он нахмурился. Казалось невероятным, что эта гранитная фигура способна двигаться.

— Давай быстрее, — пробурчал Оскар и скрылся за дверью.

Его слова прозвучали как приказ, и я немедленно приступил к исполнению. Достал из шкафа чистую одежду и прошмыгнул в душ, захватив по дороге сэндвич с яйцом. Пока вода нагревалась, я с аппетитом на него накинулся.

Через несколько минут пришла мысль, что я веду себя как послушный зомби. Раздражение усилилось, но я решил пока не лезть на рожон. Особенно с утра, когда соображается хуже обычного. Не сомневаюсь, что смогу переспорить отчима, если быстро придумаю удачные аргументы… Но иногда победы над ним бывают хуже поражений.

Через пять минут я прыгал на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы на влажное тело. Теперь майка и носки. Пока чистил зубы, потерял ещё несколько драгоценных минут. Когда я вышел из ванной, Оскар нетерпеливо расхаживал по гостиной, но теперь выглядел куда человечнее. Он работал в строительной фирме, специализирующейся на дорожных проектах, поэтому в рабочее время всегда носил светоотражающий жилет.

Я окончательно проснулся и вспомнил, как появилась возможность встать позже обычного. Сегодня Оскар работает недалеко от школы и может меня подбросить. Это экономило целый час: не надо было тащиться на автобус и до начала занятий ещё оставалось время.

— Наконец-то! Никак не пойму, — он кинул мне рюкзак, который я тут же надел на плечо, — почему твоя мать разрешает тебе так долго спать? Ты почти всегда опаздываешь.

Потому что она и сама привыкла спать долго и просыпаться когда удобно? Она знает, как важно для меня поваляться подольше, как лишние пятнадцать минут сна могут скрасить целый день. В конце концов, потому что она просто лучше тебя. Я не стал говорить это вслух.

Лучше не бесить Оскара, иначе он сорвётся на мне сейчас и чуть позже на маме. Поэтому я взял куртку и открыл перед ним дверь. Мы не особо ладим, и я не понимаю, что мама вообще в нём нашла. Скорее всего, ей нужна хоть какая-то стабильность в жизни, а Оскар — сама стабильность и предсказуемость. Эдакий Гранд-гейзер в Йеллоустонском национальном парке[1] — по его извержениям можно сверять часы.

Всю дорогу мы молчали. Оба давно поняли, что наши утренние разговоры ничем хорошим не заканчиваются. Я развалился на пассажирском сиденье и уставился в книгу. К счастью, поездка была недолгой — до школы рукой подать. Когда я вышел из машины, уборщик ещё только отпирал двери. Он улыбнулся, глядя, как сонно я бреду.

Одно очко в пользу нестандартных школ. В обычной я бы ожидал учителя в кабинете, но здесь всё было по-другому. В Демократической школе ценили личное пространство и возможность выбора. Я поднялся в экспериментальный театр и вздремнул в кресле-мешке минут сорок.

Во время обеда я обычно выхожу на улицу подышать свежим воздухом. В этот раз ноги сами понесли меня на игровую площадку позади старого здания средней школы. Я отправился туда в компании других подростков. Одни несли боксы с обедом, чтобы перекусить на солнышке. Другим хотелось поиграть в баскетбол.

Во время обеда в Демократической школе можно заниматься чем угодно. Если вы ходите в обычную школу, то вряд ли знакомы с такой системой. Она основана на том, что распорядок дня каждый составляет для себя сам, а затем согласовывает его с педагогами и родителями. Вы обязаны пройти всю школьную программу, выбирая по собственному усмотрению порядок изучения предметов и класс. Например, если сдать экзамен по любимой литературе заранее, то курс обучения можно продолжать с теми, кто на год, а то и два старше.

Ещё у нас есть большая перемена. Она длится целый час. Это замечательное время, когда можно размяться, отдохнуть и немножко повалять дурака.

Возле площадки я заметил своего лучшего друга Дэйва. Он сидел на широких бетонных перилах с книжкой в руках. Книги были нашим общим увлечением. Дэйв тоже увидел меня, махнул в знак приветствия рукой и улыбнулся. Мы общаемся уже три года. Среди моих знакомых Дэйв — самый позитивный человек. До встречи с ним я не верил в силу заразительной улыбки. Белоснежные зубы приятеля так сияют на фоне смуглой кожи, что рядом с ним невольно начинаешь улыбаться.

— Привет, Кальван, ты уже закончил?

Я уныло покачал головой:

— Вторая неделя в школе, а меня уже подбешивает. Куда делось лето?

— Знаешь, — щёлкнул пальцами Дэйв, — уверен, мы могли бы его ненадолго вернуть… — И он сделал выразительный жест в сторону холма.

Я сразу понял, о чём он. В прошлом году мы нашли идеальное место, где можно было почитать или просто поболтать в солнечный денёк. По правде говоря, я и сам думал туда улизнуть. В полдень всегда суматоха. Ученики старших классов ходят на занятия в местном колледже. Все носятся как сумасшедшие. Лучшего времени для побега не найти.

Я запрыгнул на перила поближе к Дэйву и вынул из рюкзака книгу. Мы притворялись, что читаем, а сами наблюдали за преподавателем Питом, который следил за площадкой. Когда учитель стал разнимать конфликт баскетболистов, я скатился вниз, схватил рюкзак, пересёк лужайку и спрыгнул в ров за школой. Дэйв последовал за мной.

Ров окружает крутой склон, на котором стоит школа. Он защищает здание от затопления, а заодно создаёт удобный маршрут для побега. Со стороны спортзала обзор ограничен, поэтому вероятность, что тебя заметят, невелика. Оставалось только пересечь ров, нырнуть за угол, перелезть через изгородь и…

— Кальван, Дэйв, здравствуйте.

Я оцепенел. Сворачивая за угол, мы едва не врезались в нашего директора! Аарон Вашингтон был высоким импозантным мужчиной. Он казался моложе своего возраста, даже несмотря на наметившиеся залысины.

— Куда направляетесь?

Даже видя его улыбку, я понимал: не придумаем ответ — возникнут проблемы.

— Мы ищем тихое место, чтобы позаниматься, — соврал я и в доказательство предъявил ему книгу.

Горло обожгло. По ощущениям это напоминало обжигающий вкус какао холодной ночью или жар костра в темноте.

— Надеюсь, вы не планировали побег?

Я собирался изобразить невинность, но язык не желал повиноваться.

— Вообще-то планировали, — широко улыбаясь, выпалил я, словно жар из горла перешёл на язык и губы.

Дэйв дёрнулся. «Что ты делаешь?!» — словно говорил его взгляд, но я уже не мог остановиться:

— Мы не собирались уходить далеко, Аарон.

Сначала меня немного коробило требование обращаться к учителю только по имени. Потом я понял, что таким образом школа пытается разрушить привычные стереотипы в отношениях учитель — ученик. Директор поднял бровь, но ничего не сказал.

Я заговорщически понизил голос:

— За светофором у здания суда есть короткий путь до холма. — И показал на вершину крутого лесистого склона, виднеющегося за школой. — Там просто идеальные условия для занятий. — Я слегка потряс книгой.

Брови Аарона изумлённо взлетели вверх, Дэйв тоже выглядел совершенно потрясённым.

— Это очень… честно с вашей стороны. Полагаю, вы уже бывали там раньше.

Я лучезарно улыбнулся и кивнул:

— Да, Эвелин, преподаватель актёрского мастерства, проводит там занятия нашего театрального кружка. Она утверждает, что на свежем воздухе легче перевести мысли в другое русло, отвлечься от школьных правил. А ещё заставляет нас собирать мусор в рамках общественных работ.

Одна из главных целей Демократической школы — научить брать на себя ответственность. Любой, кто провёл здесь хоть какое-то время, быстро осознаёт, что ответ на вопрос «Кто, если не я?» — почти всегда «я». Это один из аспектов нашего девиза: «Свобода — это ответственность».

— Мы хотели немного прибраться, а потом почитать. Да, Дэйв?

Дэйв смущённо кивал, пока я доставал из рюкзака полиэтиленовый пакет.

— Если бы мы хотели сбежать за территорию, чего мы, конечно, делать не собирались без вашего ведома… Говорю так не потому, что вы нас поймали, — вновь лучезарная улыбка, — а потому, что это было бы безнравственно.

Я смотрел на него невинными щенячьими глазами. Аарон едва сдерживал смех:

— Пожалуй, это самая очаровательная ложь, которую я слышал от ученика за последние десять лет. Эвелин — отличный преподаватель актёрского мастерства, и теперь я понимаю, почему ты один из её любимчиков.

Он взглянул на Дэйва:

— Хотите что-нибудь добавить?

Дэйв ослепительно улыбнулся и покачал головой:

— О нет. Кальван уже достаточно наговорил.

— Мудрый ход.

Аарон вновь повернулся ко мне и принял суровый вид:

— И всё же я не могу допустить, чтобы вы покидали территорию. Наша школа поощряет отдых, чтобы расширить кругозор и сделать из вас достойных членов общества. Однако законодательство штата не позволяет студентам покидать территорию школы в учебные часы без письменного разрешения.

— Понимаю, Аарон.

Огонь всё ещё не отпускал.

— Хорошо. Я продолжу прогулку. Надеюсь, вы не сбежите, как только я удалюсь. Также надеюсь, что пакет с мусором окажется в баке рядом с моим кабинетом не позже шести. Вы меня понимаете, Кальван, Дэйв?

Директор говорил строго, но в глазах светились озорство и лукавство.

— Конечно. Было приятно пообщаться, Аарон. Спасибо, что спасли нас от проблем. И нет, мы не побежим, как только вы отвернётесь. Мы спокойно перейдём улицу на зелёный сигнал светофора и отправимся на склон. Верно, Дэйв?

— Абсолютно.

— И не будем собирать мусор, — добавил Аарон.

— Конечно, нет.

— Рад, что мы друг друга поняли, — заключил Аарон и повернул за угол.

— Ты что, свихнулся?! — набросился на меня Дэйв.

— Без понятия.

Я не знал, как рассказать про пламя, которое во мне зажглось. Дэйв явно собирался продолжить, но я покачал головой:

— Дай хотя бы собраться с мыслями.

Когда мы перелезли через изгородь, я попробовал разобраться в происходящем. Да, у меня неплохо получается избегать проблем при общении со взрослыми, но не настолько. Это прямо магия какая-то! Я был совершенно сбит с толку. При этом ещё приходилось контролировать напор огня, который продолжал разгораться.

Добравшись до основания склона, мы нырнули в заросли. За ними следовал ещё один подъём. Дэйв наклонился, поднял пластиковую бутылку и передал её мне.

— Убери в пакет.

— Надо всё обдумать.

— Не знаю, что произошло возле школы, но, если мы не наберём пакет мусора, боюсь, возникнут большие проблемы. — Голос приятеля звучал хрипло.

Дэйв достал ингалятор от астмы и коротко вдохнул.

Мы быстро наполнили сумку и устроились в небольшой лощине на гребне холма. Дэйв бросил на меня любопытный взгляд:

— И всё же, что это было?

Я долго молчал, потому что не хотел врать другу. А правда прозвучала бы безумно. Наконец решился:

— Ты же в курсе про мою маму?

Вопрос был риторический. Тема безумия сблизила нас, когда мы с Дэйвом только начали общаться. Мне не нравится употреблять слово сумасшедшая по отношению к матери, но так понятнее. Она скорее полусумасшедшая. Или психически неуравновешенная, если вы любитель всяких терминов. Дэйв понимал это, как никто другой: его отец страдал биполярным расстройством и принимал специальные препараты, хотя и не всегда добросовестно. Мама Дэйва выгнала его отца, опасаясь, что он навредит детям. Тем не менее он по возможности старался принимать участие в их воспитании. У моей мамы, может, и не было официального диагноза, но Дэйв не раз приходил к нам в гости и всё понимал. Подобное трудно объяснить человеку, который, как говорится, не в теме, и только с Дэйвом можно было обсудить ситуацию с родителями.

— И?…

— Когда Аарон поймал нас, я вдруг осознал… что способен выпутаться из любой ситуации. С помощью огня внутри… меня. Звучит безумно, да?

Дэйв выглядел подавленным:

— Если честно, да… Прости, Кальван, но это напоминает папин бред во время приступа.

Лучше бы он меня ударил. Видимо, эта мысль тут же отразилась у меня на лице, потому что Дэйв, оправдываясь, поднял руки.

— Я хотел сказать… Папа более дёрганый в такие моменты. А ты выглядел очень спокойным. Не помню, чтобы раньше ты выкручивался так уверенно. К тому же… — Он нахмурился и замолчал.

— Что? — заторопил я. — Говори.

Когда-то мы заключили договор: если у одного из нас поведение становится похожим на родительское, то другой обязан вернуть его в реальность.

— Не знаю. Со мной тоже что-то творилось. Я буквально чувствовал каждое слово внутри себя. Ты выглядел убедительнее собственных слов. Аарон казался загипнотизированным… — Дэйв покачал головой. — Подозрительно это всё, Кэл, вот что, — выдохнул он. — Давай сменим тему?

— Ладно, но если бы я стал похожим на маму, ты бы не стал это скрывать?

— Конечно, мы же заключили сделку, — торжественно кивнул Дэйв.

— Спасибо. Для меня это важно.

— Слушай, — сказал Дэйв, — к тебе тоже пристаёт Эвелин с поиском своего предназначения в жизни? Всё утро меня доставала.

Я был рад уйти от щекотливого объяснения:

— Ага. Что за бред? Нам только по тринадцать.

— Ну, — усмехнулся Дэйв, — это ведь Демократическая школа. Здесь ты сам определяешь жизненный путь, и никогда не поздно начать изучать свои возможности. Я прав?

Я рассмеялся и кивнул. Точно! Можно определиться и когда подрастём.

— Я объяснил ей, что сегодня меня гораздо больше волнует обеденное меню. Она так зыркнула! — Дэйв изобразил недовольный взгляд сквозь воображаемые очки. — Бьюсь об заклад, ей польстило, что я хочу стать актёром. Надеюсь, на некоторое время она оставит меня в покое.

— Могу себе представить.

Актёрское мастерство было моим любимым предметом. Но на фоне утренних событий меньше всего я хотел бы, повзрослев, напоминать маму. Актёрская игра увлекательна, но как профессия весьма эксцентрична. Иногда хочется быть просто нормальным.

Правда, это не совсем честное заявление. Нормальным быть скучно. А я плохо справляюсь со скукой. Когда появляется свободное время, я начинаю слишком много думать, совсем как мама.

Раньше я часто прогуливал учёбу. В Демократической школе было лучше, чем в прежних: я мог ходить на некоторые занятия с учениками постарше. Это мотивировало на учёбу. Но не всегда. Спасали любимые предметы: чтение, исследовательские работы или спорт.

Следующие полчаса мы делали вид, что совершенно забыли тему щекотливого разговора. И всё же «призрак» отца Дэйва не исчезал. Зазвонил телефон.

— Пора. Мне нельзя пропускать следующий урок. — Дэйв вскочил на ноги. — Ты со мной?

— Иди, я ещё здесь побуду. Тест сдан, так что вполне могу пропустить несколько занятий по естествознанию.

— Ладно, увидимся!

— Давай.

Прошло минут десять. Я оторвался от страницы, потому что заметил яркую красную вспышку возле сиреневых зарослей. Сперва показалось, что это лиса. Однако ни у одной лисы на свете нет таких длинных ушей и такого маленького хвостика. Кролик? Похож, но уж слишком большой и длиннолапый. Скорее всего, заяц, только очень необычного цвета.

— Разве ты не прелесть? — прошептал я, стараясь не спугнуть его. — Я никогда не видел такого красивого зайца. Хочешь кусочек кекса? — Я осторожно вынул из рюкзака припасённый с обеда маффин.

Заяц наклонил голову:

— Зависит от того, с каким он вкусом.

— Банановый с орехами, — машинально ответил я. — Погоди-ка, ты действительно спросил про вкус кекса?

— Конечно, нет, — пояснил заяц мужским голосом с ноткой сарказма. — Ты отлично знаешь, что зайцы не умеют разговаривать. А теперь давай сюда кекс.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дитя огня и волшебная корона предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Самый большой гейзер Йеллоустонского национального парка называется Гранд-гейзер. Он постоянно извергает в небо огромный в диаметре столб воды на высоту до 60 метров.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я