Тургенев
Дверь в магазин открыта и подперта кирпичом — весна. Торговля так себе. Первый сиротливый скворец, опасаясь самого себя, тихонько подсвистывает на березе. В коричневом пропесоченном льду перед входом вытаяла лужа, грязь из нее редкие покупатели утра выходного дня тащат на сапогах внутрь. На те деньги, что после вас полы мыть — товара не купили! Вроде воскресенье, детей перестали любить, что ли? Зоя Степановна торгует игрушками и всякой домашней всячиной.
— Здравствуй, Лена!
В поселке почти все знают практически всех остальных. А как же? Зоя Степановна директор и собственник — осколок бывшей империи поселкового торга. Личность яркая и известная, восседает сегодня за кассовым аппаратом.
— Да-да, Лена, по выходным директор торгует сама! Все спят, а я работаю, — она любит общаться с покупателями.
— Как Андрюшка?
— Уже второй класс заканчивает!
— Второй?! Надо же, время-то летит! Тогда купи ему машинку, вот эту, инерционную, хорошо ведь учится?
— Учится хорошо, но мало играет. Некогда.
— Сама покатаешь, раз ему не надо… Машинки у мальчика просто должны быть, — разговор теряет финансовую составляющую.
Лена, воспитанная поселковыми родителями по поселковым понятиям, делает вид, что еще совершенно не собирается уходить, полки с товарами интересуют ее, а китайские игрушки — самые игрушечные в мире. Медленно переставляя ноги, ища пути отхода к дверям, заметила:
— Зоя Степановна, а дядя Коля на рыбалке снова? Уж и лед, наверное, ушел давно — куда-то все равно каждое утро ползут со своими ящиками…
— Конечно, на рыбалке. Где ж ему быть? — Зоя Степановна сделалась серьезной. В дверь по полу откуда-то из-за горизонта вполз тяжкий тревожный гудок. Серия гудков. Раз-два-три — и еще! — Так, Леночка, торговля закрыта!
Зоя Степановна быстро выпроводила Лену, взяла немного денег из кассы — все деньги. Скворец оборвал себя на полусвисте, напуганный уверенным грохотом дверной задвижки, — директор выкатила свой велосипед с черного хода.
Это гудок «Капитана Плахина». В поселке каждый знает его предназначение: ледокол бьет фарватер, ускоряя распадение льда и начало навигации. Проходит он весной и сейчас остановился чуть выше крепости Орешек, давая рыбакам время перебежать на сторону фарватера, ближайшую к поселку. Остался, не услышал, не добежал — считай, ты оказался в открытой Ладоге с широкими открытыми перспективами. И тебе нелегко.
Зоя Степановна едет совсем даже не степенно, как подобает — она несется по улице, торпедным катером разрезая колесами лужи! На берег. Коля! Мать твою, Коля! Что ж тебя носит по твоим чертовым рыбалкам, как же окуней твоих ежедневных ненавижу я! Редкие весенние рыбаки, успевшие перебежать фарватер, присаживаются тут же на его береговом краю, насверлив лунок. Ну и пусть не перспективное место — не домой же в такую рань к женам возвращаться! Рыбалка пуще неволи. А на последнем льду — пуще вообще чего угодно!
Конец ознакомительного фрагмента.
