Восставшая из пепла
Евгений Гаглоев, 2016

В пятой книге серии «Пардус» Никита знакомится с двойником своей погибшей подруги Ксении – Татьяной. Судьбы Татьяны и Никиты неразрывно связаны с историей профессора Штерна и его жуткими экспериментами, оба замешаны в одних и тех же событиях – просто удивительно, что их пути не пересеклись раньше. Благодаря Тане Никита узнает много нового о своих врагах из «Черного Ковена» и корпорации «Экстрополис», а также о друзьях, с которыми он уже не надеялся увидеться вновь.

Оглавление

Глава восьмая

Ягужинские развалины

Татьяна весь день приводила в порядок свою комнату и разбирала вещи в шкафу, краем уха слушая работающий телевизор. Передачи и сериалы сменяли друг друга, она не обращала на них особого внимания. Ее заинтересовал лишь выпуск криминальной хроники на одном из каналов. После рекламного блока речь снова пошла об убийстве бизнесмена Николая Морозова. Татьяна прибавила громкость в телевизоре.

Выступала помощница главного прокурора Санкт-Эринбурга Эмилия Гордуновская. На этот раз она была в лучшем расположении духа.

— Водитель Николая Егоровича чудом остался в живых, — сообщила женщина репортеру. — Его отравили сильным токсином, и сейчас он в коме. Однако был момент, когда водитель ненадолго пришел в себя и успел нам кое-что сообщить.

— Правда ли, что на записи камер слежения, установленных на стоянке, виден напавший на Морозова человек? — поинтересовался репортер.

Эмилия нахмурилась:

— Откуда вам это известно?

— У нас есть свои источники.

— На пленке виден лишь расплывчатый силуэт женщины, — нехотя проговорила Гордуновская. — По словам водителя, она называла себя Сладкий Яд и пользовалась отравленными иглами. Больше о преступнице пока ничего неизвестно. Она объявлена в розыск.

Репортер обратился к телезрителям.

— Нам удалось получить фрагмент записи, — доверительно сообщил он. — Наши специалисты увеличили изображение и обработали его на компьютере. Сейчас мы покажем вам фотографию преступницы.

На экране возникло расплывчатое, темное изображение.

Татьяна увидела странного вида девушку в коротком плаще и больших круглых очках.

— Известно, что у преступницы был сообщник. К сожалению, этот человек не попал в объективы камер. Остается не ясно, каким именно образом злоумышленникам удалось заморозить автомобиль бизнесмена, — продолжил свой репортаж корреспондент.

Потом начался следующий сюжет, и Татьяна переключилась на другой канал. Но здесь показывали пресс-конференцию руководства компании «Амариллис». За высокой трибуной стояли какие-то люди в строгих черных костюмах, их то и дело освещали яркие блики фотовспышек. Но вот возбужденные голоса немного поутихли, и перед камерами появилась мачеха Наташки Ирма Морозова.

Женщина оказалась настоящей красавицей, несмотря на свой уже не самый юный возраст. По словам Наташки, Ирме перевалило за сорок, а на телеэкране она выглядела лет на тридцать, не больше. Элегантный черный костюм, драгоценности, изящно уложенные платиновые волосы лишь подчеркивали ее красоту.

Ирма грациозно поднялась по ступенькам на трибуну и замерла перед объективами телекамер.

— Я благодарна вам за то, что вы собрались здесь почтить память моего мужа, — сдержанно произнесла она. — Он был великим человеком. Николай Егорович очень многое сделал для процветания нашей компании. Он всегда мечтал жить в мире, где главенствовала бы красота. Поэтому теперь, когда я встала во главе фирмы, мой долг — продолжить его начинания. Компания «Амариллис» все так же будет радовать наших постоянных покупателей своими новыми товарами.

Татьяна взяла в руки мобильник и набрала номер Наташки. Но телефон подруги был отключен. Наверное, у нее сейчас было много забот, связанных с похоронами отца. Татьяна решила позвонить ей позже, через пару дней, когда все утрясется.

Она убрала телефон и расстелила на полу коврик для занятий йогой. Ей всегда нравилось заниматься медитацией. Эту науку она открыла для себя в третьем классе интерната с легкой руки одной одноклассницы, чей отец был настоящим йогом. Медитация была хорошим способом расслабиться, очистить голову от посторонних мыслей. После медитации Таня всегда чувствовала себя отдохнувшей, бодрой, даже настроение улучшалось. В интернате Татьяна ходила на йогу почти каждый день после занятий единоборствами, и ей не хотелось нарушать эту традицию.

Татьяна опустилась на пол и замерла в позе лотоса. Через открытое окно до нее доносились крики молодых соседей. Парочка снова переругивалась, обзывая друг друга разными смешными прозвищами.

* * *

Комната Тамары Петровны была постоянно заперта, как и вход в подвал дома. Большую часть времени Оболдина проводила в Санкт-Эринбурге, а в Ягужино приезжала два-три раза в неделю. Тогда-то она и останавливалась у Федоровых. Татьяна поначалу думала, что та метит в мачехи, но все оказалось совсем не так. Отец и Тамара Петровна звали друг друга только по имени-отчеству и исключительно на «вы». Видимо, их и впрямь связывала только общая работа.

Первую инъекцию нового чудодейственного лекарства от диабета, разработанного Александром Борисовичем, Татьяне сделали на следующий вечер после ее возвращения в Ягужино.

Отец впервые в жизни пригласил Таню в свою лабораторию — мрачное подвальное помещение с низким потолком, заставленное стеллажами с химикатами и разными странными приборами, — и попросил прилечь на кушетку. Татьяна легла. Он закатал ей рукав кофточки и вколол в плечо какую-то странную жидкость ядовито-желтого цвета. Девушке даже показалось, что этот препарат светится в темноте.

Едва отец выдернул иголку из ее плеча, Татьяна тут же отключилась.

Очнулась она лишь утром следующего дня.

Она лежала в своей постели, раздетая, ее голова раскалывалась от боли. И она совершенно не помнила, как оказалась в своей комнате. Следующим вечером все повторилось. Очередной укол и очередной обморок.

— Так и должно быть, — сказал ей утром отец. — Я очень доволен ходом эксперимента. Твой организм борется с заболеванием и таким образом реагирует на лечение.

У Татьяны не было причин не верить ему, хотя ее немного напрягало слово «эксперимент». Но все-таки он был ее отцом и не мог причинить ей вреда. Да и Тамара Петровна, когда приезжала из города, всегда была весела, любезна и щебетала, словно канарейка. Она рассказывала разные интересные истории про свою работу в исследовательском институте «Геликон», готовила Татьяне завтраки, заботливо интересовалась ее самочувствием. Постепенно девушка начала доверять ей, хотя иногда ей по-прежнему казалось, что Оболдина чего-то недоговаривает.

Вскоре после начала лечения ежедневные утренние головные боли прекратились. Татьяна просыпалась бодрой и отдохнувшей, но ничего не помнила о прошедшей ночи. Александр Борисович не уставал повторять ей, что все в порядке, но ее не очень-то радовало такое положение вещей. Особенно если учесть, что ее болезнь по-прежнему никак себя не проявляла.

Дни Татьяна проводила дома, занимаясь хозяйством либо гуляя в саду. Отец обещал в скором будущем нанять для нее репетитора, но пока этого не произошло, основными развлечениями Татьяны были компьютер, телевизор и редкие походы в деревенский продуктовый магазин.

Однажды утром, когда отец снова закрылся в своей лаборатории, а Тамара Петровна уехала в город, Татьяна наконец-то собралась на пляж. В детстве она с удовольствием бегала на ягужинское озеро с местными ребятами, но сейчас никого из них в Ягужино не осталось, все подались в город. Новых знакомств в Ягужино Татьяна еще не завела, все сидела дома. И вот наконец решила отправиться на озеро одна.

Татьяна постучалась в дверь подвала и, услышав приглушенный голос отца, крикнула:

— Ты не будешь возражать, если я схожу на пляж?

— Конечно, ступай куда хочешь! Только не отвлекай меня от работы! — последовал ответ.

Татьяна быстро собралась, сделала себе пару бутербродов, надела под платье купальник и отправилась на берег озера.

В последний раз она была на озере лет шесть назад, но с тех пор тут ничего не изменилось — все тот же пологий песчаный берег, тянущийся насколько хватает глаз, редкие островки мягкой травы, по которым хорошо прыгать, когда песок становится чересчур горячим, и густой лес, плотно обступающий пляж со всех сторон.

Приблизившись к самой кромке воды, Татьяна увидела неподалеку группу местных ребят. Мальчишек было четверо, трое казались ее ровесниками, последнему едва исполнилось восемь лет. Они сгрудились на берегу тесной стайкой и увлеченно играли в какую-то забавную игру: по очереди подпрыгивали на месте, отбивая ногой кусочек меха с пришитым к нему грузиком. Веселый хохот и громкие крики звенели над озером.

Татьяна подошла к мальчишкам поближе, расстелила на светлом песке большое полотенце и стянула платье через голову, оставшись в купальнике. Не то чтобы она хотела обратить на себя внимание мальчишек, просто там, где они резвились, земля была относительно ровной, тогда как весь остальной берег спускался к воде под довольно крутым углом.

Мальчишки ее заметили, но игры не прекратили. Татьяна тоже не удостоила их особым вниманием. Вместо этого она поджала под себя ноги, выпрямила спину, положила руки ладонями вверх на колени и замерла.

Она расслабила мышцы лица, а затем и всего тела. Потом, как учила приятельница, представила, что теплая энергия распространяется по телу, заполняя каждую клеточку. Приятная тяжесть тут же разлилась по мускулам. Татьяна прямо чувствовала поток крови, несущийся по ее венам. Самое время открыть чакры и…

— Ты чего это делаешь? — раздалось вдруг над самым ее ухом. — Не уснула, часом? Так и до солнечного удара досидеть недолго!

Татьяна недовольно приоткрыла один глаз и уставилась на того, кто так бесцеремонно оторвал ее от занятия. Перед ней стоял невысокого роста веснушчатый паренек в огромном мятом картузе, постоянно сползающем ему на уши. Он то и дело поправлял его рукой.

— Привет! — осторожно сказала ему Татьяна.

— Здорово, коли не шутишь, — важно ответил мальчишка в картузе. — Ты кто? — по-простецки поинтересовался он.

— Меня зовут Таня, — представилась девочка.

— Городская?! — подозрительно прищурился малец.

— Нет, местная. Раньше мы жили в Санкт-Эринбурге, но уже давно перебрались сюда. Только я училась в интернате, а теперь вернулась. Живу на том конце деревни, — показала рукой Татьяна.

— Местная — это хорошо, — обрадовался мальчишка. — Мы городских не очень любим. Какие-то они странные! А меня Санькой зовут. Будем знакомы!

Они пожали друг другу руки. Трое Санькиных друзей прекратили игру и тоже приблизились.

— Это Витек, Мишка и Петька, — представил своих приятелей Санька. — А ее Таней зовут…

— А я тебя знаю! — воскликнул вдруг Петька. — Вчера вечером тебя видел!

— Где это? — удивилась Татьяна. — Я из дому-то вроде не выходила…

— Выходила-выходила! — со знанием дела заявил Петька. — Я живу неподалеку от вас. Вчера, когда совсем уже стемнело, ты у себя во дворе бродила! Папаша твой тебе что-то говорил, а ты все его приказы исполняла!

— Что?! — испугалась Татьяна. — Как это?

Она совершенно этого не помнила.

— Вот так! — Петька закатил глаза так, что стали видны белки, выставил перед собой руки и начал медленно вышагивать по песку. — Он тебе говорит: «Подойди к забору!» Ты идешь. Потом просит тебя принести ему камень от ограды. Ты поднимаешь и приносишь. Мне еще тогда все это каким-то странным показалось. Папаша твой и так страшный как черт. А тут еще так на тебя покрикивал! Мне даже как-то не по себе стало…

Татьяна ошеломленно его слушала. Мальчишкам же все это показалось донельзя смешным, и они громко захохотали. Только ей было не до смеха. Как она могла бродить по двору? В восемь вечера отец позвал ее в лабораторию для очередной инъекции, а потом… она отключилась.

Паренек явно что-то напутал.

Мальчишки посмеялись еще немного, а затем, потеряв к ней интерес, вернулись к игре. А Татьяна поднялась с полотенца и пошла купаться. Она осторожно вошла в воду, ожидая, что та будет такой же холодной, как в озере возле «Хрустального ручья». Однако ее опасения не подтвердились — вода была теплой, как парное молоко, и девочка с радостью бухнулась в нее во весь рост.

Плавала она всегда очень хорошо, в отличие от той же Наташки, которая сразу камнем шла на дно. Поэтому, когда в интернате проводились занятия по плаванию, Наташка предпочитала отсиживаться на берегу и наблюдать за проплывающими мимо яхтами.

Наслаждаясь теплой водой, Татьяна грациозно перевернулась на спину и медленно поплыла, делая плавные махи руками. На другом берегу возвышался гигантский крутой утес, заросший густым, непроходимым лесом. Когда-то Таня слышала, что много лет назад там был устроен могильник для захоронения павшего скота. Когда лошади и коровы погибали от каких-нибудь болезней, их закапывали по ту сторону утеса. Но происходило это очень давно, больше ста лет назад.

Татьяна доплыла почти до середины озера и перевернулась на живот.

И тут ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Она быстро огляделась. На противоположном берегу, у самого подножия утеса, в густых зарослях стояла женщина в просторной светлой одежде. У нее были темные длинные волосы, перехваченные на лбу широкой лентой. Женщина, не отрываясь, смотрела на нее. Татьяне даже стало как-то неуютно под ее пристальным взглядом.

Девочка заслонилась рукой от слепящего солнца и снова взглянула на незнакомку. Но той уже и след простыл. Будто растворилась в воздухе. Татьяна еще раз осмотрела окрестности, но никого не увидела. Недоуменно хмыкнув, она развернулась и поплыла к песчаному берегу.

Мальчишки уже закончили играть и отдыхали на мягком песке.

— Отлично плаваешь! — похвалил ее Санька. — Как настоящая пловчиха.

— Я с детства хорошо держусь на воде, — ответила девочка. — А во что это вы играли? Никогда такого не видела.

— В «плюшку», — сказал Витек. — Хочешь попробовать?

— Нет, — с улыбкой покачала головой Татьяна. — У меня так даже ноги не гнутся! Я лучше пойду прогуляюсь, погляжу на окрестности…

Татьяна вышла из воды и принялась вытираться полотенцем, затем промокнула волосы.

— А мы сейчас на развалины поместья пойдем! — похвастался Витек. — У нас там штаб!

— На какие еще развалины? — удивилась Татьяна.

— Ну вот! А еще говоришь, что местная. — Санька рассмеялся. — На развалины старинного графского дома, который по ту сторону Ведьминого утеса. — Он махнул рукой в сторону скалы. — Хочешь с нами? Тем самым докажешь, что ты крутая!

Татьяна задумалась. Ей очень хотелось казаться крутой! Да и никаких других дел у нее пока не было.

— Хочу! — кивнула она. — А это далеко?

— Около часа ходьбы, если знаешь короткую дорогу.

— Погодите-ка! — спохватилась Татьяна. — А как же предупреждение о волках? По радио каждый день передают. Недавно опять корову задрали. Не боитесь, что на вас нападут?

— Волки только по ночам нападают! — со знанием дела заявил Витек. — К тому же нас много, и мы сможем отдубасить их палками!

Татьяна не могла не согласиться с такими доводами. И они отправились на развалины.

Солнце стояло высоко, было очень тепло, даже жарко. Татьяна не пожалела, что искупалась перед дорогой, — хоть ненадолго освежилась. В лесу раздавалось громкое пение невидимых птиц, приятный ветерок шевелил листву деревьев. Тропинка, ведущая к руинам, едва просматривалась в густой траве, сразу было видно, что ею не так часто пользуются. Компания обогнула озеро и направилась в сторону Ведьминого утеса.

— А почему утес называют «Ведьминым»? — спросила у мальчишек Татьяна.

— Понятия не имеем, — пожал плечами Витек. — Это надо у деда Семена спросить, церковного сторожа. Он все местные легенды знает. А мы и не интересовались никогда.

— Утес уже давно так называется, — подхватил Санька. — Лет двести, наверное. С тех пор, как жили в этих местах три графини-ведьмы!

— Что? — удивилась Татьяна. — Здесь жили ведьмы?

— Говорят, — кивнул Санька. — Кстати, на развалины их поместья мы и идем! Что, струхнула?

— Вовсе нет! — поспешно покачала головой Татьяна, но по ее коже действительно побежали мурашки.

Вскоре тропа завела их в самое настоящее болото. Мальчишки резво заскакали по сырым, наваленным в грязную жижу бревнам. Им ведь это было не впервой, а Татьяна едва поспевала за ними.

— А вы уверены, что мы идем правильно? — наконец, не выдержав, спросила она. И тут же едва не провалилась между двумя полусгнившими бревнами.

— Конечно, уверены! — сказал Санька. — Это место называется Ягужинская гать! А сразу за болотом начинается поляна, где и стоят развалины.

— И вы ходите туда играть?

— Иногда.

— Что, лучшего места не нашли? — с улыбкой спросила Татьяна.

— Там хорошо, взрослых никогда не бывает, — ответил Санька. — Только поодиночке туда лучше не ходить.

— Почему?

— Жутко как-то становится.

Татьяне не слишком понравился его тон.

— Жутко?

— Да, — горячо подтвердил Витек. — Как вспомнишь все эти россказни о графинях!

Нога Татьяны вновь соскользнула с бревна, и девочка с трудом удержала равновесие.

— А чем они занимались?! — нервно переспросила она.

— Да как обычно! Порчу наводили, погодой управляли. Ритуалы творили всякие нехорошие, — со знанием дела пояснил Санька. — Но это давно происходило. Так что ты не волнуйся!

— Сам сказал, что там жутко!

— Не знаю, как объяснить, — развел руками Санька. — Просто иногда чувствуешь, что там нечисто. Волнение какое-то нападает, беспокойство… Ни с того ни с сего вдруг мурашки по коже бегать начинают.

— А откуда вы знаете про ведьм? — спросила девочка.

— Так, говорю же, нам дед Семен рассказывал. Он в церкви сторожем служит и в нашем краеведческом музее подрабатывает. Очень многое знает о местной истории. Надо тебе как-нибудь с ним познакомиться. Он — мировой старик!

Болото закончилось, и они действительно оказались на широченной поляне. Со всех сторон это место обступал густой, непроходимый лес. В центре, почти неразличимые из-за буйных зарослей кустарника, возвышались руины графского дома.

Татьяна увидела почерневшие от времени стены, поросшие зеленым мхом, горы каменных плит, в беспорядке сваленных друг на друга. Из центра развалин поднимался гигантский, раскидистый дуб, его крона полностью закрывала на поляне солнце. Крыша дома кое-где еще была цела, в некоторых комнатах можно было даже укрыться от дождя и непогоды. Когда-то особняк окружала кружевная чугунная решетка, но со временем она почти полностью скрылась в сырой земле. В некоторых местах из густой травы еще торчали острые кончики ее прутьев.

— Пойдем внутрь, — позвали Татьяну мальчишки. — Не робей!

— Я и не робею. Просто как-то…

Санька вышел вперед и бесстрашно направился к развалинам. Остальные последовали за ним.

Штаб мальчишек располагался в самой дальней комнате разрушенного дома. Крыша тут держалась лишь за счет подпирающих ее снизу толстых ветвей дуба. Сквозь огромные дыры в каменном полу проросли березы. У выбитого окна стоял деревянный колченогий стол, рядом с ним виднелись две покосившиеся скамейки. На стене Татьяна увидела какое-то драное полотнище. Наверное, оно должно было изображать ковер.

— Мебель мы со свалки притащили! — хвастливо заявил Витек. — Надо же нам на чем-то сидеть! Ну как, нравится?

Татьяна осмотрелась и кивнула:

— Здесь действительно классно!

— Погоди еще, сейчас картошки напечем! Мы позавчера ее на поле накопали!

Санька показал на развалившийся камин у стены. Когда-то это сооружение было очень красивым, на нем до сих пор виднелись следы изящной лепнины, но очаг уже полностью рассыпался. Камин был заполнен свежей золой, рядом стояло ржавое ведерко с крупными картофелинами.

— Сейчас только дров найдем! — воскликнул Санька. — Тут рядом много валежника валяется.

— Я вам помогу! — с готовностью заявила Татьяна. — А еще у меня бутерброды с собой есть.

Все вместе они направились к здоровенной дыре в стене, за которой валялась упавшая сухая осина. Но вдруг Санька, идущий впереди, замер на месте и предупреждающе вскинул руку вверх.

— Стоять! — прошипел он. — Снаружи кто-то есть!

Мальчишки и Татьяна, стараясь не шуметь, подползли поближе к дыре и выглянули во двор.

На площадке, выложенной большими каменными плитами, и в самом деле кто-то стоял. Судя по фигуре, это была женщина.

— А говорите, что взрослых здесь не бывает, — прошептала девочка.

— Никогда раньше не было, — недоуменно сказал Мишка.

— А что ей сейчас тут…

Татьяна остолбенела. В пришелице, бродившей у развалин, она узнала Тамару Петровну Оболдину.

Женщина бродила по площадке у развалин и сосредоточенно разглядывала потрескавшиеся плиты у себя под ногами. А ведь должна сейчас быть в Санкт-Эринбурге! На ней была плотная брезентовая куртка с капюшоном, обтягивающие штаны цвета хаки и высокие сапоги до колен.

Вскоре Оболдина опустилась на корточки и начала ползать по плитам, вросшим в землю, тщательно ощупывая их края. Она словно искала что-то.

— Кто это? — шепотом спросил Витек. — Вроде не из местных.

— А я почем знаю? — огрызнулся Санька.

— Что ей тут нужно? — подал голос Мишка.

И лишь Татьяна молчала, пристально наблюдая за Оболдиной.

Та подняла что-то с земли. Это оказался короткий ломик с загнутым концом. Она обвела ломом вокруг одной из плит, счищая землю, затем попыталась подсунуть железяку под ее край.

Кусты боярышника у края поляны вдруг с треском раздвинулись, и к развалинам вышел еще один человек. Увидев его, Оболдина так и подскочила, от неожиданности выронив лом. Тот с громким лязгом отпрыгнул от плиты.

Незнакомец оказался высоким и красивым. На вид ему можно было дать лет двадцать — двадцать пять. Смуглое лицо оттеняли длинные белоснежные — словно седые, — волосы, стянутые в хвост на затылке. В ухе пришельца поблескивала золотая серьга. Одет он был в темную походную куртку с капюшоном, такого же цвета штаны, высокие армейские ботинки. Из-за правого плеча виднелась рукоять какого-то жезла.

— Кто вы такой?! — испуганно выдохнула Оболдина.

— То же самое я хотел спросить у вас, — приятным голосом произнес пришелец.

— Я… я ищу кое-что! — пролепетала она. — Выронила тут ключи от машины!

— Ключи? — На его лице промелькнула хитрая усмешка. — Сдается мне, вы ищете здесь не ключи, а, скорее, двери!

Он сделал шаг ей навстречу. Оболдина попятилась и быстрым движением подняла с земли лом.

— Что вы такое говорите? — Она попыталась улыбнуться, хотя глаза испуганно забегали по сторонам. — Какие еще двери?

— Давайте начистоту, — серьезно сказал мужчина. — Все равно вам меня не обмануть. Вы прекрасно знаете, о чем идет речь…

— Вы меня с кем-то спутали… — взволнованно произнесла Оболдина.

— Отнюдь, — покачал головой молодой человек. — Мне приходилось видеть разные старинные портреты. Так что ваше лицо мне знакомо, Магдалена.

Он медленно протянул руку за спину, ухватился за рукоятку, торчащую из-за его плеча, и одним движением выдернул ее. Солнечные блики весело заиграли на сверкающем серебристом металле. Татьяна и мальчишки тихо ахнули, увидев в руке незнакомца самый настоящий меч.

Светловолосый сделал еще один шаг к Оболдиной, выставив клинок перед собой. И тут Татьяна перепугалась не на шутку. Он же убьет Тамару Петровну! Нужно срочно что-то предпринять!

Но Оболдина вдруг громко расхохоталась неприятным, злобным смехом.

— Узнал, говоришь?! — воскликнула она. — В таком случае, у меня нет другого выхода!

Оболдина выхватила из кармана куртки небольшой блестящий дамский пистолет. Резко вскинула руку и выстрелила в незнакомца.

Выстрел опрокинул его на спину. С веток вспорхнули потревоженные птицы. Оболдина тут же развернулась на каблуках и опрометью бросилась в кусты. С громким шумом и треском ломающихся сучьев она исчезла из виду. А несколько секунд спустя до ребят донесся шум работающего двигателя. Где-то завелась машина, звук ее мотора начал быстро удаляться.

Татьяна и мальчишки испуганно переглянулись.

— Какого… — начал Санька.

И тут человек со светлыми волосами резко сел на земле.

Санька тут же смолк, уставившись на него во все глаза. Незнакомец осмотрел аккуратную дырочку в самом центре своей груди и громко выругался. Затем он проворно вскочил на ноги и, не обращая внимания на ранение, с мечом в руках помчался вслед за Оболдиной. Через пару секунд над развалинами вновь воцарилась тишина.

— Видали?! — испуганно пискнул Мишка. — Она стреляла в него, а ему хоть бы хны!

— Верно! — взволнованно сказал Санька. — Она должна была убить его этим выстрелом…

— Что-то расхотелось мне картошку печь, — вдруг произнес Витек и боязливо поежился. — А ну как они вернутся? Может, лучше по домам?

Санька и Мишка тут же согласно закивали. Татьяне тоже стало не по себе от увиденного. У Тамары Петровны был пистолет! И она хладнокровно стреляла в человека! Хорошо, что он оказался в бронежилете, но все же у нее даже рука не дрогнула, когда она пыталась его убить.

— Он назвал ее Магдаленой, — тихо произнесла девочка. — Как и Клавдия…

— Постойте-ка! — воскликнул вдруг Санька. — Магдаленой звали одну из сестер Ягужинских, тех самых ведьм, что жили в этом поместье!

— Что, думаешь, она вернулась домой через пару столетий?! — нервно хихикнул Мишка. — Проверить, не залез ли кто в ее особняк?

На это Санька не нашелся, что ответить.

Они выбрались из руин и отправились обратно в деревню. По пути ребята практически не разговаривали, и лишь у самого Ягужино Санька произнес:

— Наверное, не стоит нам пока ходить на развалины? Мало ли что…

— Да уж, не стоит, — согласились остальные мальчишки.

— Приходи завтра на пляж, — обратился Витек к Татьяне. — Мы тебя сводим на вершину Ведьминого утеса. Оттуда знаешь какой вид открывается на озеро и деревню!

— Конечно, приду, — тут же согласилась Татьяна.

Она была рада, что у нее наконец появились друзья.

На окраине Ягужино все попрощались и разошлись по домам. Когда Татьяна вернулась к себе, машина Тамары Петровны уже стояла во дворе. Оболдина как ни в чем не бывало вместе с отцом попивала на кухне кофе.

— Как прогулялась, дорогая? — ласково осведомилась женщина.

Татьяна замерла на пороге, затем тихо сказала:

— Хорошо. Ходила на озеро…

Она стала подниматься по лестнице к себе, но вдруг остановилась.

— Тамара Петровна, — сказала девочка, — а вы тоже сегодня гуляли? Кажется, я видела вас у озера.

— Ты ошиблась, милая! — и глазом не моргнув, произнесла Оболдина. — Я приехала из города лишь пару часов назад, и все это время мы с твоим отцом работали. Я даже никуда не отлучалась.

— Наверное, мне действительно показалось, — кивнула Татьяна и отправилась в свою комнату с твердым намерением рано или поздно разобраться со всеми секретами.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я