Глава 5
Алан даже слегка теряется. К моему удовольствию.
Я, пожалуй, тоже удивлена, откуда здесь взялся Леший, но с ним разберусь позже. А пока Лёша подходит к нам, быстренько чмокает меня в губы, ласково дотронувшись до подбородка, и задвигает за себя. Сам же встаёт перед моим неудавшимся женихом, сложив руки на груди.
— Викец, это что ещё за общипанный овощ? — спрашивает он.
— Вообще-то, правильно говорить «фрукт», — внезапно охрипшим голосом произносит Алан.
— Всё я верно сказал. Ты мне не нравишься. Сейчас станешь овощем.
Выдвигаюсь из-за широкой спины в сторону, чтобы оценить масштаб Цечоевского ошаления. Со своими ста восемьюдесятью тремя сантиметрами он смотрит на почти двухметрового Лешего снизу вверх.
Впрочем, мозг ему отбили всё-таки неслабо. Подобравшись, Алан сжимает кулаки и глядит на Лёшу исподлобья, оценивая налитые мышцы, татуировки и проколотые соски. Которые мне совершенно некстати захотелось облизать языком.
— Ты, что ли, новый мужик?
— Я, что ли. Новый и навсегдашний. Забудь сюда дорогу, понял?
Алан прищуривается.
— Отбойные молотки от «Хаммера»?
— Они самые.
Что за фигня?
Псих бывший делает резкий выпад плечом, но Лёша успевает мелькнуть в сторону, схватить Алана за ворот пальто, швырнуть спиной к стене и хорошенько пару раз двинуть кулаком в солнечное сплетение.
— Ты не думай, что это надолго, — отдышавшись, выдавливает мой бывший. — У Виктории страх перед отношениями. Она любит, когда мы перед ней на задних лапках. А потом выкинет, как туфли из прошлогодней коллекции.
— Меня не выкинет, — по-прежнему держа Алана за шиворот, ухмыляется Леший. Он аккуратно ставит Цечоева на ноги и стряхивает с пальто невидимую пушинку, — отбойные молотки, все такое.
Подхватив под локоть, открывает входную дверь. Алан изворачивается, делает подсечку ногой и в проёме завязывается какая-то игра в толкалки-валилки.
— Вики, подумай хорошенько! Вряд ли этот придурок способен понять твою душу!
— Давай, давай, не задерживайся, — выпихивает его Лёша и, наконец, захлопывает дверь.
— Судя по тому, что он рыжий, ты с ним что-то мутила, — поднимает бровь Леший.
— Не спрашивай, — закатываю глаза. И тут же спохватываюсь, — а ты тут как оказался?
— Сказал же, если заблокируешь мой номер, приду домой. Пароль от замка ты мне сама сообщила.
— Когда?
— Две недели назад. Никак не могла попасть в цифры и попросила набрать меня.
— Ах ты змей! И сколько ты тут уже торчишь?
— Почти две недели? Да ты что стоишь в одежде до сих пор? Раздевайся, проходи, ужинать будешь?
Сам помогает мне раздеться. Снимает пальто, стягивает ботинки-челси, вкатывает от двери чемодан. Я вдруг ощущаю навалившуюся усталость.
Прохожу в спальню, срываю с себя толстовку и узкие джинсы, швыряю на пол. Леший скрывается в моей гардеробной и выходит оттуда в трикотажных шортах, но всё так же без футболки, протягивает мне мой халат.
— Так что за «Отбойные молотки от «Хаммера»? — вспоминаю я.
— Ты телек не смотришь, да?
Пожимаю плечами.
— Я — лицо электроинструментов фирмы «Хаммер». Точнее, их отбойных молотков. И если ты вспомнила ту нашу ночь, то знаешь, это сотрудничество неслучайное, — Леший расплывается ленивой улыбке.
— Прекрасно, а теперь собирай манатки и уезжай.
Леший задумывается на секунду.
— Чтобы этот с бритой грудью снова притопал к тебе? Мне показалось, ты была бы не очень этим довольна.
— А мне кажется, ты пытаешься воспользоваться ситуацией. Давай, живей, мне завтра в Псков лететь.
Леший снова хмурится.
— Надолго в этот раз?
— Не знаю. Без обратного билета пока.
— Викец, тебе надо отдохнуть. Ты ещё с прошлого раза не очухалась. Давай поужинаем, налью тебе ванну, сделаю массаж. Во сколько завтра рейс?
Ужин, ванна, массаж… Внезапно мне просто до умопомрачения хочется, чтобы кто-то за мной поухаживал. А когда это предлагает горячий рыжун, на которого даже посмотреть приятно?
— Ладно, только никакого секса, ясно? А то знаю я, к чему обычно вы такие добренькие.
Леший обиженно поднимает ладони.
— Я сейчас тебе приготовлю лучшие в мире стейки из лосося. Минут двадцать как из «Лавки» доставили.
Пока Лёша орудует на моей кухне, усадив меня на стул, — неплохо обжился, кстати, притащил каких-то специй в стеклянных бутылочках, купил сковородку-гриль, принёс блендер для мерзкого зелёного смузи, он рассказывает о последних событиях из жизни.
Мне как-то странно уютно.
Маша бросила Лиса после того, как узнала об его отвратительном пари с Маргаритой Кашириной. Я уже слышала об этой истории и интересно послушать другую сторону. Вообще, эти хоккеисты, насколько я успела понять, просто большие мальчики, рано вырванные из своих семей и имеющие о жизни крайне поверхностное впечатление.
Вот один стоит передо мной с деревянной ложкой наперевес, думает, что пролез в мою жизнь и вовсю пытается в ней обосноваться. Будь я помоложе, поиграла бы в любовь, потискала бы горячее тело, от которого почти насквозь промокли мои трусики. С удовольствием потом прошлась бы по пожухшему эго.
Да только зачем давать надежду малышу? Алан прав, я всё знаю про этих мужчин, пытающихся пролезть ко мне под юбку. Вскоре он скажет «я тебя люблю», побежит покупать колечко с ярким камушком и изо всех сил начнёт надеяться на «жили долго и счастливо» со мной. Неспособной дать им то, что они хотят, не верящей в это самое «долго и счастливо». Рано или поздно, один из нас однажды сбежит из семьи, устав от ответственности и забот. Так зачем мне это всё?
Засыпая под ловкими, сильными пальцами Лешего, разминающими мои расслабленные после лавандовой ванны мышцы, я командую, едва ворочая языком от усталости:
— Чтобы утром тебя здесь не было.
— Ага! — легко соглашается Лёша.
Конечно, я ему не верю.
И мне, почему-то, тепло на душе.
