Звёздные Войны. Лабиринт зла

Джеймс Лусено, 2005

Война, начавшаяся в «Эпизоде II: Атака клонов», достигла точки кипения. Неудержимые войска сепаратистов атакуют расшатанную Республику, и дьявольский триумвират графа Дуку, генерала Гривуса и их повелителя Дарта Сидиуса четко отрабатывает стратегию завоевания. В «Эпизоде III: Месть ситхов» станет ясна судьба ключевых действующих лиц с обеих сторон. Но сейчас все фигуры этой шахматной партии расставлены на галактической доске перед решающей схваткой… Получив задание захватить наместника Торговой Федерации и члена Совета сепаратистов Нута Ганрея, рыцари-джедаи Оби-Ван Кеноби и Энакин Скайуокер с отрядом клонов оказываются на Кейто-Неймодии. Союзники ситхов проявляют всю свою изворотливость и, рискуя жизнью, ускользают от преследователей-джедаев. И все же джедаям достается неожиданный трофей – уникальный голопередатчик, который позволяет республиканской разведке выйти на след неуловимого Дарта Сидиуса, готового поставить Республику на колени…

Оглавление

Из серии: Звёздные Войны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Звёздные Войны. Лабиринт зла предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Джеймс Лусено

Звёздные Войны. Лабиринт зла

Давным-давно в далекой Галактике…

1

Тьма вторгалась на Западное полушарие Кейто-Неймодии, но вспышки света высоко над осажденным миром раздирали ночной мрак в клочья. Под изорванным небом, в манаксовом саду, покрывавшем нижние бастионы величественного форта вице-короля Ганрея, солдаты-клоны и боевые дроиды с хладнокровной четкостью уничтожали друг друга.

Подножие купы деревьев осветил сверкающий веер голубой энергии, в который превратился световой меч Оби-Вана Кеноби.

Атакованный двумя дроидами-часовыми Оби-Ван замер, высоко подняв клинок, а затем резко опустил его вправо-влево, отбивая бластерные выстрелы обратно к противникам. Получив в корпус свои же собственные залпы, оба дроида рассыпались на части.

Оби-Ван двинулся дальше.

Перекувырнувшись под чешуйчатым брюшком неймодианского жука-жнеца, он вскочил на ноги и бросился вперед. Свет взрыва, отраженного защитным экраном цитадели, запятнал суглинистую почву между деревьями, отбросив на нее длинные тени от их стволов, укрепленных деревянными опорами. Не обращая внимания на творившийся вокруг хаос, колонны пятиметровых жнецов продолжали неуклонно двигаться к холму, на котором возвышалась крепость. В острых челюстях или на приподнятых спинах они несли срезанные листья. Хруст от их непрерывного жевания придавал зловещий ритм грохоту взрывов, свисту и вою бластерных разрядов.

Внезапно Оби-Ван услышал щелчок сервомоторов и через мгновение — тихий предупредительный возглас:

— Вниз, учитель!

Он припал к земле даже раньше, чем с губ Энакина сорвалось последнее слово, уворачиваясь от клинка бросившегося в атаку бывшего падавана. Световой меч устремился к земле. Сполох потрескивающей голубой энергии рассек влажный воздух, и через мгновение в ноздри ударил резкий запах горелой электроники с ощутимым привкусом озона. Бластер разрядился в мягкую почву; удлиненная голова боевого дроида ударилась о землю не далее чем в метре от ноги Оби-Вана и укатилась прочь, искря и бормоча: «Вас понял… вас понял…»

Оби-Ван вовремя отдернул ногу, увидев, как падает длинное тонкое тело дроида. В том, что Энакин спас ему жизнь, не было ничего нового, но клинок прошел слишком близко, и Кеноби ощущал себя немного неуютно. Он встал на ноги, глаза слегка расширились от удивления.

— Ты мне чуть голову не снес.

Энакин опустил меч. В прерывистом свете выстрелов его голубые глаза сияли неестественным весельем.

— Простите, учитель, но ваша голова была там, где должен был пройти мой меч.

Учитель.

Энакин использовал это почтительное обращение не как ученик, разговаривающий с наставником, а как рыцарь-джедай — с членом Совета. Косичка, ранее обозначавшая его положение в Ордене, по обряду была срезана после его подвигов на Празитлине. Туника, сапоги до колен и плотно сидящие брюки были черны как ночь. На лице красовался шрам, оставшийся после сражения с Асажж Вентресс — воительницей, которую обучал сам Дуку. Искусственная правая рука была до локтя затянута в перчатку. За последние несколько месяцев юноша отрастил волосы, и теперь они спадали почти до плеч. Его лицо было гладко выбрито, в отличие от лица Оби-Вана, чьи мощные челюсти обрамляла короткая борода.

— Хорошо, что должен был, а не стремился. За одно это — моя тебе бесконечная признательность.

Ухмылка Энакина растянулась в полноценную улыбку.

— Когда я в последний раз проверял, мы были на одной стороне, учитель.

— Однако, если бы я мгновение помедлил…

Носком сапога Энакин отбросил бластер дроида в сторону.

— Ваши страхи только у вас в голове.

Оби-Ван нахмурился:

— Если голову отрубить, страхи испарятся вместе с ней, так ведь? — Энергично взмахнув мечом, он указал в сторону манаксовой аллеи. — Только после вас.

Коричневый плащ взметнулся за спиной Оби-Вана, и джедаи возобновили атаку, двигаясь со сверхъестественной скоростью и изяществом, которые давала им Сила. Повсюду валялись останки боевых дроидов, ставших жертвами бомбардировки, предварявшей наземное наступление. Некоторые, подобно сломанным марионеткам, свисали с ветвей деревьев, куда их закинуло взрывом.

Лиственный покров пылал.

Два обгоревших дроида, от которых остались только руки и туловища, навели оружие на приблизившихся джедаев. Энакин лишь поднял ладонь и подтолкнул их с помощью Силы, заставив распластаться на спинах.

Напарники свернули вправо, перекувырнувшись под огромными телами двух жуков-жнецов, затем перепрыгнули спутанный колючий кустарник, которому непонятно как удалось укорениться в этом заботливо ухоженном саду. Из-под деревьев они вышли на берег широкого оросительного канала, наполненного водой из озера, окружавшего цитадель неймодианцев с трех сторон. На западе, среди скользивших по небу облаков, висела тройка клиновидных штурмовых крейсеров класса «Венатор». На севере и востоке небо было расчерчено беспорядочными следами ионных двигателей и турболазерных залпов, перечеркнутых алыми лучами, которые изливали орудийные установки, расположенные за пределами энергетического щита цитадели. Воздвигнутая на возвышенности в конце полуострова уступчатая твердыня напоминала командную надстройку кораблей-баз Торговой Федерации: было логичным предположить, что корабли строились по образу и подобию наземных сооружений.

Где-то внутри находилась элита Торговой Федерации, загнанная в ловушку республиканскими силами.

Учитывая, что неймодианские доходные миры — Деко — и Кору-Неймодия — разорены, а над родным миром Ганрея нависла угроза, вице-королю было бы разумнее отступить во Внешнее Кольцо: если верить донесениям разведки, именно так сейчас и поступали остальные члены Совета сепаратистов. Но рациональное мышление не являлось сильной стороной неймодианцев, особенно когда на Кейто-Неймодии оставалось имущество, без которого вице-король, видимо, не представлял себе жизни. В сопровождении группы боевых кораблей Торговой Федерации он проскользнул на планету, намереваясь вывезти богатства из цитадели до того, как она падет. Но республиканские силы устроили засаду, полные решимости захватить его живым и передать правосудию — по мнению большинства, с опозданием на тринадцать лет.

Так близко к Корусанту Оби-Ван и Энакин не подбирались почти четыре стандартных месяца. И так как последние оплоты сепаратистов в Ядре и Колониях были смяты, перевода во Внешнее Кольцо стоило ожидать уже к концу недели.

Оби-Ван уловил какое-то движение у дальнего конца оросительного канала.

Мгновение спустя четыре солдата-клона крадучись отошли от края деревьев на противоположном берегу и заняли позиции для стрельбы среди подточенных водой скал, выстроившихся вдоль канала. Вдалеке за их спинами горел разбитый штурмовой транспорт. На выступающем над колпаком кабины тупом хвосте LAAT[1] была нанесена восьмилучевая военная эмблема Галактической Республики.

В поле зрения скользнул другой штурмовой транспорт и через мгновение подрулил к джедаям. Стоявший на носу клон-командир, по имени Коди, взмахом руки подал сигнал солдатам на берегу и в десантном отсеке, и те немедленно рассыпались, сформировав оцепление.

Как правило, обычные солдаты связывались друг с другом по комлинкам, встроенным в их Т-визорные шлемы, тогда как отряды элитных разведывательных коммандос изобрели сложную систему жестов, которая препятствовала попыткам неприятеля подслушать переговоры.

Несколько быстрых ловких прыжков — и Коди возник перед Оби-Ваном и Энакином.

— Господа, у меня сообщение с орбиты — от командования.

— Покажите нам, — распорядился Энакин.

Опустившись на одно колено, Коди активировал проектор, встроенный в обшлаг левой бронеперчатки. Прибор создал конус синего света, превратившийся в голограмму Яна Додонны — командующего боевым соединением.

— Генералы Кеноби и Скайуокер, разведчики докладывают, что вице-король Ганрей и его свита направляются к северной границе форта. Наши силы наносят удары по щиту с воздуха и с позиций на побережье, но генератор щита находится в укрепленной зоне, и до него трудно добраться. Штурмовые корабли подвергаются массированному обстрелу из турболазеров нижних бастионов. Если ваш отряд все еще намерен взять Ганрея живым, вам придется обойти укрепления и найти другой путь во дворец. В настоящий момент высадка подкреплений невозможна, повторяю — невозможна.

Когда голограмма погасла, Оби-Ван посмотрел на Коди:

— Предложения, коммандер?

Коди переключил проектор на запястье, и в воздухе возникла трехмерная схема форта.

— Если предположить, что крепость Ганрея похожа на те, которые мы обнаружили на Деко и Кору, на нижних уровнях должны находиться грибные питомники, рабочие и погрузочные зоны. Из погрузочных должен существовать доступ к инкубаторам для личинок на среднем уровне, а оттуда мы сможем проникнуть наверх.

Коди был вооружен бластерной винтовкой DC-15 с коротким ложем и облачен в белую броню, а на голове носил шлем с системой визуализации, ставший символом Великой Армии Республики — выращенной, обученной, тренированной на далекой планете Камино и три года назад показавшей себя миру. Сейчас, впрочем, белые участки проглядывали лишь там, где не было брызг грязи и засохшей крови, выбоин, царапин и пятен гари. Оранжевые метки на гребне шлема и наплечниках означали, что Коди носит звание коммандера, а насечки на его правом предплечье символизировали кампании, в которых он принимал участие: Ааргонар, Празитлин, Малый Парацелус, Антар-4, Тибрин, Скор II и десятки других миров от Ядра до Внешнего Кольца.

За эти годы Оби-Ван сработался с несколькими элитными разведчиками-коммандос: Альфой, с которым он был заключен в тюрьму на Раттатаке, и с Дженготатом на Орд-Цестусе. Первые поколения ЭРК получили знания и навыки непосредственно от своего образца — мандалорца Дженго Фетта. Каминоанцам удалось вывести из клонов-рядовых черты Фетта, однако в отношении ЭРК они были более избирательны. В результате ЭРК демонстрировали больше личной инициативы и лидерских качеств: иначе говоря, они были больше похожи на самого наемного охотника, ныне покойного — так сказать, были более людьми. Хотя Коди генетически не являлся элитным разведчиком-коммандос, он имел подготовку и многие черты ЭРК.

В начальные этапы войны на солдат-клонов смотрели точно так же, как на машины, которыми они управляли, или оружие, из которого они стреляли. Для многих клоны были подобны боевым дроидам, которых десятками тысяч выпускали «Оружейные цеха Бактоида», размещенные на множестве планет сепаратистов. Но отношение менялось, по мере того как все больше и больше солдат погибало. Преданно служа Республике и джедаям, клоны показали себя настоящими братьями по оружию и заслужили то уважение и сочувствие, которыми пользовались ныне. Сами джедаи, вместе с другими прогрессивно мыслящими официальными лицами Республики, настояли на том, чтобы вместо номеров солдатам второго и третьего поколения давались имена — для воспитания чувства товарищества.

— Я согласен, коммандер. Думаю, мы сможем проникнуть на верхние уровни, — в конце концов признал Оби-Ван. — Но для начала — как вы предлагаете добраться до грибных питомников?

Коди выпрямился и указал на сады:

— Мы войдем вместе со жнецами.

Оби-Ван неуверенно взглянул на Энакина и жестом отозвал его в сторону:

— Нас только двое. Как думаешь?

— Я думаю, вы слишком беспокоитесь, учитель.

Оби-Ван скрестил руки на груди:

— А кто будет беспокоиться за тебя, если не я?

Энакин склонил голову и улыбнулся:

— Есть и другие.

— Ты можешь рассчитывать только на C-3PO. И то лишь потому, что он — творение твоих собственных рук.

— Думайте, что хотите.

Оби-Ван несколько секунд внимательно его изучал.

— О, понятно. Но я думал, что сенатор Амидала интересует тебя больше, чем Верховный канцлер Палпатин.

Прежде чем Энакин успел ответить, он добавил:

— Несмотря на то что она тоже политик.

— Не думайте, что я не пытался заинтересовать ее, учитель.

Мгновение Оби-Ван смотрел на Энакина.

— И кроме того, если бы Палпатина действительно заботило твое благополучие, он бы держал тебя поближе к Корусанту.

Энакин положил искусственную руку на плечо Оби-Вану:

— Возможно, учитель. Но кто бы тогда присмотрел за вами?

2

Несмотря на две пары мощных ног и пилообразные челюсти, выступающие из нижних жвал, огромные жнецы были покладистыми созданиями и могли показать свой нрав лишь в том случае, когда что-то непосредственно угрожало их жизням. На их плоских головах росли петлеобразные усики, служившие не только органами осязания, но и для общения посредством выделения мощных феромонов. Каждый жук был способен нести груз листьев и веток, в пять раз превышавший его собственный немалый вес. Подобно приручившим их неймодианцам, сообщество жуков имело свою иерархию и включало рабочих, жнецов, солдат и производителей — все они служили своей далекой царице и получали пищу в качестве вознаграждения за труды.

Оби-Вану, Энакину и спецназовцам седьмого подразделения пришлось бежать, держась рядом с жуками, пока те со своим свежесобранным грузом спешили из сада к похожему на пещеру отверстию в холме, служившем основанием форта. Панцири жуков давали возможность укрыться от наблюдения патрулей боевых дроидов на ОВП — одноместных воздушных платформах. Что еще важнее, жуки знали безопасные проходы через заминированные участки открытого пространства, разделявшие деревья и саму крепость.

Обычная для жуков повадка склонять голову, чтобы обменяться информацией с партнерами по колонии, двигавшимися им навстречу, требовала, чтобы джедаи и солдаты держались между задними ногами насекомых. Оби-Ван бежал, пригнувшись и сжимая в руке деактивированный меч. Когда в поле зрения появилась прикрытая щитом королевская резиденция, похоже, насекомых охватило какое-то беспокойство, нарушившее естественную упорядоченность их рядов. Оби-Ван заподозрил, что выходившие из своего жилища жуки передали сообщение о вероятной угрозе колонии, которая могла попасть под заградительный огонь республиканцев. В ответ на это к процессии присоединились жуки-солдаты, быстро загнавшие нескольких отбившихся от колонны нервных жнецов обратно в строй.

Высокий рост заставлял Энакина держаться еще дальше позади, почти под вздернутым хвостом жука. Справа от Оби-Вана бежал Коди, а вся команда следовала за ним, прикрывая с флангов.

Несмотря на присутствие жуков-солдат, порядок вскоре нарушился.

Жнец, за которым скрывался один из спецназовцев, изменил направление и вильнул в сторону от колонны, прежде чем его успели вернуть в строй. Вместо того чтобы сразу же укрыться под другим жуком, солдат остался рядом с отбившимся и быстро обнаружил, что оказался на открытом пространстве.

Оби-Ван ощутил пульсацию в Силе за миг до того, как передняя нога жнеца зацепила мину.

Мощный взрыв разметал каменистую почву и оторвал насекомому половину ноги. Спецназовец бросился в сторону и прокатился между тремя подрагивающими ногами. Ему пришлось двигаться короткими неровными перебежками, когда жнец начал неистово носиться по кругу, видимо решив затоптать попавшего под ноги солдата. Косой удар задней ноги жука свалил клона с ног. Сбитый с толку жнец опустил голову и принялся бодать твердый белый предмет у себя на пути — до тех пор, пока на броне не осталось живого места.

Состояние прострации, в котором находился жнец, оказало влияние и на всех остальных.

Бо́льшая часть жуков плотно сгрудилась, но некоторые внезапно бросились прочь от основной колонны, что заставило жуков-солдат еще сильнее насторожиться. Второго жнеца, выворотившего сразу две мины, смело взрывами. Колонна рассыпалась, жнецы и солдаты побежали в разные стороны, а спецназовцы и джедаи заметались в поисках укрытия.

— Держитесь ближе к тем, кто направляется в колонию! — крикнул Энакин.

У Оби-Вана даже мысли не возникло делать иначе, но тут он заметил, что затоптанный спецназовец снова поднялся на ноги и ковыляет к нему навстречу, похлопывая по шлему ладонью и, очевидно, не обращая внимания на то, куда ступают ноги. Несущийся прямо внутрь холма жнец опрокинул его, сжал челюстями вокруг талии и поднял высоко в воздух. Собрав последние силы, солдат извернулся и стал дергаться вперед-назад, но так и не смог освободиться.

Внезапно Энакин выскочил из-за жнеца, за которым укрывался.

Сжимая в руке световой меч, он огромными скачками пересек открытое пространство прямо в направлении пойманного спецназовца. Благодаря Силе он чувствовал расположение мин и уверенно избегал их. Жнецы могли бы принять его за безумного торфяного тушканчика, если бы не были столь озабочены сохранностью груза и стремлением оказаться в безопасности своей пещеры.

Сделав очередной скачок, Энакин приземлился прямо перед схватившим спецназовца жуком. Одним ударом клинка лишив жнеца челюстей, он освободил пленника, но одновременно привел в бешенство жуков-солдат. Оби-Ван почти почувствовал выброс феромонов и даже в первом приближении сумел расшифровать информацию, которой они обменялись: «Территория кишит хищниками!»

Столпившиеся в колонне жуки издали находящийся почти на грани слышимости высокочастотный визг и всей гурьбой бросились бежать. Повсюду начали взрываться мины, а из поднимающегося над садами дыма выпорхнул рой ОВП — не менее сотни боевых машин.

Каждая одноместная воздушная платформа представляла собой неймодианский вариант персонального репульсорного подъемника, который применялся по всей Галактике в качестве наблюдательного и транспортного средства, и была оборудована сдвоенными бластерными пушками — более мощными, чем короткоствольные модели, которыми были вооружены дроиды-пехотинцы.

Рассредоточившись в воздухе, чтобы покрыть огнем максимальную площадь, дроиды обрушили разряды энергии на все, что находилось в пределах видимости, сбив с пути жнецов и превратив каменистую землю в тир. Взрывы прочертили ломаные линии, сдетонировал десяток-другой мин. Энакин, поддерживая одной рукой спецназовца, другой на бегу отражал мечом бластерные выстрелы. Остальная команда прикрывала его, непрекращающимся огнем сбивая парившие в небе ОВП.

Коди жестом подозвал солдат и джедаев к неглубокой оросительной канаве, расположенной чуть не доходя до холма. К тому времени как подошел Оби-Ван, солдаты образовали круг, продолжая поливать небеса огнем. Мгновение спустя в канаву проскользнул Энакин и осторожно опустил спецназовца на покрытый грязью склон. Подползший к ним медик снял с солдата разорванный пояс со снаряжением и сильно помятый шлем.

Оби-Ван пристально вгляделся в лицо раненого клона.

Лицо, которое он никогда не забудет — которое не сможет забыть.

Все прошедшие годы он помнил короткий разговор с Дженго Феттом на Камино. Он взглянул на Коди и остальных. «Армия одного бойца… Бойца, идеального для этой работы».

Девиз клонов.

Раненый спецназовец дал системе жизнеобеспечения брони команду впрыснуть обезболивающее, чтобы не испытывать дискомфорта, когда с него стали снимать нагрудник и разрезать черный обтягивающий комбинезон.

Челюсти жнеца раздробили броню на животе. Кожу не повредили, но ушибы были серьезные.

В настоящий момент в боеспособном состоянии находилась только половина армии, в первые дни войны составлявшей миллион двести тысяч солдат, поэтому ценилась жизнь каждого клона. Кровь и органы для трансплантации — солдаты-клоны называли их «запчастями» — достать было несложно: они «выдавались по требованию». Но война достигла кульминации, потери возросли, и их сокращение рассматривалось как задача высшего приоритета.

— Я мало чем смогу помочь, — сказал Энакину медспец. — Может, если нам сбросят FX-7…

— Нам не нужен меддроид, — прервал его Энакин.

Опустившись на колени, он положил руки на живот раненого спецназовца и применил целительную технику джедаев, не позволяя клону впасть в состояние глубокого шока.

Внезапно их внимание привлек раздавшийся сверху шум.

Из отверстий в нижних бастионах крепости стали сыпаться предметы размером с булыжник.

Коди поднес к глазам макробинокль и пристально вгляделся в даль.

— Это не обычный обвал, — сказал он, передавая бинокль Оби-Вану.

Оби-Ван поднес прибор к глазам и подождал, пока сработает автофокусировка. Со скоростью более восьмидесяти километров в час к канаве катилось самое устрашающее оружие из наземного арсенала сепаратистов.

Дройдеки.

3

Машины-убийцы быстрого развертывания — дройдеки, также известные под зловещим названием «дроиды-разрушители», — производились на заводах, которыми заправляли существа расы, превыше всего почитавшей нанесение увечий. Сочетание высокой скорости и последовательных микрорепульсоров позволяло дроидам в бронзиевой броне катиться, подобно мячу, а затем мгновенно разворачиваться, превращаясь в тяжелые орудия на трех ногах, защищенные индивидуальными щитами и вооруженные двуствольными спаренными скорострельными бластерами.

Поскольку их щиты были достаточно мощными, чтобы выдерживать удары световых мечей, выстрелы из бластеров и даже огонь легкой артиллерии, наилучшей стратегией при встрече с ними было бегство.

Тем более что возможность капитуляции в случае с дройдеками исключалась.

Но у Энакина имелась идея другого рода.

— Запросите огневую поддержку. Нужен артиллерийский удар, — приказал он Коди достаточно громко, чтобы его услышали сквозь шум выстрелов ОВП и DC-15. — Выполняйте.

Этот приказ Коди исполнил бы более чем охотно. В конце концов, распоряжение поступило непосредственно от «Героя-без-страха», как иногда называли Энакина, «Воина-на-все-времена». Однако существовал установленный порядок подчинения, поэтому Коди взглянул на Оби-Вана, ожидая подтверждения.

Оби-Ван кивнул:

— Делайте, как он говорит.

Коди вызвал связиста — тот прошлепал по неглубокой луже и растянулся рядом. Когда спец выдал нужные координаты, Коди вышел на частоту базы огневой поддержки и торопливо заговорил:

— Подразделение Семь вызывает базу. Мы подвергаемся непрерывному обстрелу ОВП в секторе джент-бакта-ион. Нас почти задавили дроиды-разрушители, запущенные из форта. Запрашиваем немедленную артиллерийскую поддержку — тактический электромагнитно-импульсный воздушный взрыв в сопровождении заградительного огня SPHA-Т[2]. Координаты приложены к передаче.

— Импульсное оружие не отличает своих от чужих, коммандер, — заметил Оби-Ван.

Коди пожал плечами:

— Это единственная возможность, сэр.

— Сообщите, что у нас есть раненый для РЕМСО, — сказал Энакин. Этим сокращением обозначался республиканский мобильный санитарный отряд.

Коди передал сообщение.

— Предупредите пилота медэвакуатора, что ему предстоит садиться в зоне обстрела. Мы обозначим безопасную зону дымом и оставим двоих солдат проконтролировать посадку.

Помощник командира отряда сделал несколько жестов. Когда команду передали дальше по цепочке, спецназовцы сняли шлемы и принялись деактивировать электронные системы, встроенные в их доспехи.

Все до единого клоны присели на корточки в зловонной воде.

С юга раздался пронзительный вой.

Затем — сполох белого света, яркого, как вспышка сверхновой, и две секунды спустя — грохот, от которого у Оби-Вана заложило уши. Взрывная волна прокатилась от бастионов через открытое пространство у подножия холма и прошла сквозь пылающие сады. Выше по склону половина дройдеков преждевременно развернулась и начала валиться вниз в виде беспорядочной массы деталей корпусов и оружия. Позади ОВП камнем падали с неба и врезались в заросли горящих деревьев.

Те жнецы, что остались живы, потеряли ориентацию в пространстве и бегали кругами, роняя свой драгоценный груз.

Затем с южной стороны донесся адский рев: SPHA-Т — самоходные тяжелые артиллерийские установки — ударили из лазеров по дройдекам, которые пережили импульсный взрыв. Лишенные щитов и неспособные вести огонь, те расплавились, как воск, в ударивших по склонам потоках лучистой энергии.

Не надевая шлема, Коди поднялся и жестами начал раздавать команды.

Оби-Ван отлично все понял: «Считаем до шестидесяти, затем собираемся и прорываемся к входу в колонию».

Он готовился к штурму, мысленно успокаивая себя.

При всем своем доверии к дроидам, при всей одержимости высокими технологиями, при всей врожденной трусости, жадности и коварстве, у неймодианцев существовало слабое место — их молодняк. Семь лет молодая неймодианская поросль росла в виде личинок в коллективных колониях, борясь за пищу и рано открывая для себя пользу двуличия и эгоизма. И даже повзрослев, они не могли обойтись без съедобных грибов, которыми питались в эти ранние годы, — что и неудивительно, так как эти грибы ценились многими расами. Они послужили неймодианцам основой, на которой те построили богатое общество, расселились по Галактике и приобрели достаточное количество кораблей, чтобы привлечь внимание пользующейся дурной славой Торговой Федерации, и, конечно, достаточное количество дроидов, чтобы сформировать из них армию.

Было бы вполне естественным предположить, что грибы, ценившиеся за свои лечебные и питательные свойства, каким-то образом готовились из листьев, собираемых жнецами. В действительности же листья и ветви представляли собой не более чем питательную среду. Ферменты, вырабатываемые жуками, вкупе с влажностью нор и пещер, где располагались их колонии, способствовали стремительному росту грибов, которые после небольшой обработки становились вполне приятными на вкус.

Раньше, во время осад Деко — и Кору-Неймодии, Оби-Вану не доводилось бывать на грибных фермах, но едва он с Энакином вбежал через пещерообразный вход в колонию, как тут же припомнил все, что ему рассказывали на инструктажах более десяти стандартных лет назад.

Здесь были частично разжеванные листья, аккуратно разложенные слоями, кучки ветвей и другого мусора, жуки-рабочие, дроиды-смотрители, конвейеры и похожие на них хитроумные приспособления, предназначенные для сортировки и транспортировки, и… ни одного неймодианца. Впрочем, это вполне укладывалось в их жизненную концепцию, согласно которой любой физический труд безоговорочно осуждался. В глубине холма, в укромных уголках, недоступных для солнечного света, зародыши грибов — споры, плесень и болезненно-белый грибок — подвергались обработке натуральными и синтетическими ускорителями роста. А выше — там, где находилось основание цитадели, готовую продукцию, по всей видимости, поглощали личинки или она упаковывалась и готовилась к отправке.

Коди приказал отряду рассредоточиться по помещению. ОВП еще вели редкий огонь, но дроиды-пилоты не могли подобраться ближе ко входу, потому что снаружи были навалены в кучу тела мертвых жуков.

Медик седьмого подразделения поспешил к Оби-Вану и Энакину.

— Господа, советую держать под рукой дыхательные аппараты. Скорее всего, нам не придется проникать глубоко в колонию, но и в других помещениях есть возможность наткнуться на распыленные в воздухе споры.

Оби-Ван свел брови:

— Они ядовиты, сержант?

— Нет, сэр. Но известно, что споры оказывают неблагоприятное влияние на людей.

— Какое влияние? — спросил Энакин.

— Чаще всего оно описывается как «психическое расстройство», сэр.

Оби-Ван взглянул на Энакина:

— Тогда советую сделать так, как он говорит.

Пальцы его левой руки как раз извлекали из подсумка на поясе портативный двухбаллонный дыхательный аппарат, когда по пещере пронесся шквал бластерных выстрелов. Двое солдат получили попадания в грудь и рухнули на землю.

Источник внезапной стрельбы обнаружился в устье узкого бокового тоннеля, который закрывала подъемная дверь. Энакин уже несся к ней сломя голову: сжимая световой меч обеими руками, он отбивал выстрелы внутрь тоннеля.

Оби-Ван отпрыгнул в сторону, подняв клинок, чтобы отразить два выстрела, разминувшиеся с Энакином. Первый — он вернул обратно к источнику, второй — отразил вниз под замысловатым углом. Ударившись о плотно укатанный пол, отраженный выстрел срикошетил в одну из стен, затем в потолок, к другой стене, обратно в пол — и ударил прямиком в пульт управления дверью тоннеля.

Прибор замкнуло, рассыпав дождь искр, а толстая металлическая плита упала из гнезда в стене и с глухим стуком ударилась об пол, заперев тоннель.

Энакин деактивировал меч и бросил на Оби-Вана одобрительный взгляд:

— Здорово сделано, учитель.

— В этом прелесть Третьей формы, — с наигранной небрежностью ответил Оби-Ван. — Попробуй как-нибудь.

— Уклонение от ударов — это ваш конек, — сказал Энакин. — Я предпочитаю чуть более прямолинейный стиль.

Оби-Ван закатил глаза:

— Твой конек — преуменьшение, Энакин.

— Генерал Кеноби, — окликнул его связист из противоположного угла пещеры, — разведка сообщает, что наместник Ганрей и его свита направляются к ангарам. Их защищают боевые супердроиды, группа которых в данный момент приближается к нам.

Энакин стремительно повернулся к Оби-Вану:

— Кто-то из нас должен отвлечь дроидов.

— Кто-то из нас, — повторил Оби-Ван. — Разве мы это уже не проходили?

— В этом вся прелесть нашего сотрудничества, учитель. Вы отвлекаете телохранителей, я хватаю Ганрея. Эта тактика нас еще не подводила, так ведь?

Оби-Ван поджал губы:

— С определенной точки зрения, Энакин.

Энакин нахмурился:

— Прекрасно. Тогда на этот раз приманкой буду я.

— В этом нет смысла, — быстро сказал Оби-Ван, покачав головой. — Мы с тобой разделимся.

Энакин не смог сдержать улыбку:

— Я знал, что вы прислушаетесь к голосу разума, учитель. — Он отобрал четверых спецназовцев. — Вы пойдете со мной.

— Есть, сэр! — хором отчеканили они.

Оби-Ван, Коди и остаток седьмого подразделения направились к шахтам турболифтов. Не пройдя и пяти метров, Оби-Ван остановился и резко обернулся:

— Энакин, я знаю: Ганрей кое-что задолжал нам, но сейчас не время сводить личные счеты. Он нужен нам живым!

4

«Простите, но сейчас как раз самое время свести личные счеты», — решительно сказал себе Энакин, наблюдая за тем, как Оби-Ван, Коди и четверо солдат исчезают в кабине турболифта. Это необходимо, потому что тринадцать лет назад Нут Ганрей послужил причиной множественных бед планеты Набу.

Необходимо, потому что три года назад Ганрей нанял Дженго Фетта, чтобы убить Падме: сперва к ней на корабль подложили бомбу, затем в сенаторские апартаменты Падме на Корусанте оборотень подбросил пару коухунов.

Женщина, которую Энакин любил больше всего на свете. Его жена. Самая большая и самая светлая из его тайн. И даже Оби-Ван не знал, как много она для него значит.

В конце концов, не стоит забывать и о том, что произошло на Джеонозисе: показной суд, приговор, казнь, которая должна была состояться на арене…

Даже если забыть обо всем этом — чего явно хотел Оби-Ван, — сведе́ния личных счетов все равно не избежать — хотя бы по той причине, что Ганрей присоединился к Дуку и сепаратистам и война, которую они развязали, превратила в руины тысячи миров.

Единственным выходом Энакину виделась смерть главарей сепаратистов. Такой выход существовал всегда, вопреки возражениям некоторых членов Совета джедаев, которые еще верили в мирную развязку. Вопреки попыткам Сената связать руки Верховному канцлеру Палпатину, чтобы эти продажные политиканы продолжали получать доходы, набивая карманы своих шелковых мантий взятками от безнравственных корпораций, которые поддерживали военную машину. Продолжение конфликта им было необходимо, чтобы продавать обеим сторонам оружие и корабли.

И это приводило Энакина в бешенство.

Да, именно это ощутил Йода, когда Квай-Гон Джинн и Оби-Ван освободили мальчика из рабства на Татуине и привезли в Храм джедаев, — море гнева. Но Йоде не удалось понять одного: этот гнев давал Энакину энергию. В мирные времена он был способен обуздать ярость, но сейчас надеялся, что ярость подстегнет его и преобразит в человека, которым ему надлежало быть.

Необходимо отсечь змее голову.

Дважды он мог лично убить Дуку, не удержи его Оби-Ван. Энакин не рискнул пойти против бывшего наставника. При всем своем мастерстве он по-прежнему полагался на советы Кеноби.

Иногда.

Когда Энакин в сопровождении четверых солдат вошел в пещеру, кончик его сапога зацепил какой-то предмет на полу. На ходу подхватив предмет при помощи Силы, Энакин узнал в нем дыхательный аппарат Оби-Вана. Должно быть, учитель выронил его из подсумка на поясе во время последней краткой стычки с боевыми дроидами. Впрочем, неважно: на нижних уровнях форта у Оби-Вана не должно возникнуть необходимости в этом приборе.

Открыв один из кармашков на поясе, Энакин сунул дыхательный аппарат внутрь.

Он подозвал солдат — те приблизились и встали у него за спиной.

И они двинулись вверх — по норам, пандусам и шахтам, которыми пользовались только дроиды. Через рабочие и погрузочные зоны, через инкубаторы, наполненные визжащими личинками. Вверх — на сверкающие средние уровни цитадели. Через помещения, большие, как ангары для космических кораблей, и от пола до потолка набитые… рухлядью. Бесконечные груды хлама, ритуальных даров, спонтанных покупок. Тысячи недолговечных механизмов, никогда не использовавшихся, но слишком ценных, чтобы их выбросить, подарить, отдать или уничтожить. Здесь было больше техники, чем, вероятно, существовало на иных планетах: собранной, рассортированной, сложенной, втиснутой в каждую нишу и каждый уголок.

Энакину оставалось лишь в изумлении покачать головой. В Мос-Эспа на Татуине они с матерью жили скромно и никогда не стремились к роскоши.

Ухмылка прожила недолго.

Гнев и отчаяние заставили его вновь стиснуть зубы.

Вверх — пока они не достигли полукруглого выступа, где располагались ангары цитадели, из которых открывался вид на окружающее ее озеро и гряду поросших лесом гор.

Энакин остановил отряд. Один из спецназовцев поднял руку ладонью наружу, затем хлопнул по виску шлема, показывая, что принимает сообщение. Солдат выслушал, затем передал Энакину условными знаками: «Свита Ганрея поблизости».

— Они прощупывают маршруты для побега, сбрасывая щит и запуская челноки-приманки, — тихо сообщил спецназовец. — Нескольким приманкам удалось уйти от огня турболазеров, миновать кордон и достичь кораблей-баз на орбите.

Мускулы на лице Энакина напряглись.

— Тогда мы должны действовать быстро.

Никто не спорил, когда Энакин обозначил основную задачу. Спецназовцы без вопросов воспринимали тот факт, что личная броня и системы визуализации примитивны по сравнению с могуществом Силы. Они осторожно двинулись сквозь путаницу изысканных коридоров, покинутых в спешке и усыпанных пожитками, потерянными во время бегства.

Когда они приблизились к пересечению коридоров, Энакин подал знак остановиться.

Мгновение он прислушивался: доносившиеся из-за угла звуки напоминали тяжелую поступь боевых супердроидов. Спецназовец слева от Энакина понимающе кивнул, затем протянул за угол голокамеру толщиной в палец и включил голопроектор в своей бронеперчатке. В воздухе сформировалось подрагивающее изображение: Нут Ганрей и его свита из избранных советников. Они спешили вниз по коридору под охраной рослых боевых дроидов: их высокие головные уборы покачивались, богатые мантии развевались на бегу.

Энакин жестом установил тишину и уже приготовился ступить в перпендикулярный коридор, когда с другой стороны вестибюля появился поцарапанный серебристый протокольный дроид и всплеснул руками в радостном удивлении.

— Добро пожаловать, господа! — громко провозгласил он. — Словами не могу выразить, какая радость — встретить во дворце гостей! Я ТС-16, к вашим услугам. Почти все хозяева покинули дворец — говорят, на нас кто-то напал, — но я уверен, что мы сможем предоставить вам все условия для комфортабельного проживания и наместник Ганрей будет чрезвычайно рад…

Зажав рукой маленький прямоугольный динамик ТС-16, спецназовец оттолкнул его в сторону, но было уже поздно. Энакин прыгнул за угол и краем глаза успел увидеть, как неймодианцы бросаются бежать, а красноглазый плосконосый Ганрей кидает нервный взгляд через плечо.

Что до боевых супердроидов, то они сделали разворот на сто восемьдесят градусов и на вытянутых ногах зашагали по направлению к Энакину. Увидев джедая, они подняли правые руки и зафиксировали оружие в позиции для стрельбы.

И коридор наполнился бластерным огнем.

5

Квай-Гон Джинн не верил в эффективность ловли на приманку, пришло на ум Оби-Вану, пока они с бойцами спецназа ехали в турболифте на самый нижний уровень крепости. Ловля на приманку предполагает предварительное планирование, а у Квай-Гона не хватало на это терпения. Он принимал события такими, какие они есть, — расправив плечи и смело вторгаясь в центр происходящего, полагаясь на световой меч и свои инстинкты. Должно быть, ему было непросто находиться на попечении у Дуку — превосходного составителя планов и отличного дуэлянта, наставника, предпочитавшего методичный подход в обучении.

А теперь и ситха.

Но в какой-то мере это было логично.

Жажда возвыситься и властвовать в таких людях преобладала.

Некоторое время назад те же самые разногласия стояли в центре конфликтов Оби-Вана с Энакином. Безусловно, Энакин обладал таким могуществом в Силе, какого не было ни у одного из джедаев, когда-либо заседавших в Совете. Но, как раз за разом внушал ему Оби-Ван, сущность джедая не в том, что ты в совершенстве владеешь Силой, а в том, что ты в совершенстве владеешь собой. Когда-нибудь к Энакину придет понимание, и тогда он станет по-настоящему непобедим. Интуиция Квай-Гона позволила Кеноби понять это еще более десяти лет назад, и Оби-Ван чувствовал, что обязан своему бывшему учителю — обязан помочь Энакину исполнить свое предназначение.

Его вера в Энакина была столь велика, что он стал самым стойким его защитником перед теми членами Совета, которые испытывали тревогу из-за геройства молодого человека и неудобство от его доверительных, почти родственных отношений с Верховным канцлером Палпатином. Если Оби-Ван был, как иногда говорил Энакин, для него отцом, которого тот был лишен в детстве, то Палпатин был его мудрым дядюшкой, советчиком и наставником во всем, что не касалось Храма.

Оби-Ван понимал, что Энакин завидует его назначению в Совет. Да и как ему было не завидовать — ему, человеку, которого чуть ли не причисляли к лику святых, называя «Избранным»; человеку, которого поддерживал своими похвалами Палпатин и который был движим желанием показать бывшему учителю, что из него еще может получиться идеальный рыцарь-джедай.

В большинстве случаев смелые действия Энакина позволяли им одерживать победы в безнадежных, казалось бы, ситуациях. Но так же часто от самой грани их отводила предусмотрительность Оби-Вана. Была ли эта дальновидность чем-то врожденным, или она проистекала из того, что Оби-Вана влекла Единая Сила — возможность заглянуть дальше, — он сказать не мог. Но было ясно другое: он научился доверять интуиции Энакина.

Иногда.

Иначе он не смог бы играть роль приманки.

— Следующая остановка наша, генерал, — сказал стоявший позади него Коди.

Повернувшись, Оби-Ван увидел, как Коди вставляет новую обойму в свою DC-15, и услышал знакомое жужжание механизма перезарядки. Он рефлекторно положил большой палец на кнопку активации светового меча.

— Как вы хотите уладить это, сэр?

— Вы знаток военного дела, коммандер. Я следую вашим указаниям.

Коди кивнул, должно быть улыбаясь под шлемом:

— Хорошо, сэр. Задача у нас простая — убить как можно больше врагов.

Оби-Ван вспомнил разговор, который был у него на Орд-Цестусе с клоном по имени Нейт, касавшийся аналогии между джедаями и клонами: первых мидихлорианы побудили служить Силе, а вторые были выращены и запрограммированы, чтобы служить Республике.

Но на этом аналогия заканчивалась, потому что солдаты никогда не останавливались, чтобы взвесить возможные последствия своих действий. Получив приказ, они делали все от них зависящее для выполнения задания, тогда как даже самые могучие джедаи знали минуты сомнений. Квай-Гон всегда осуждал Совет за излишнюю авторитарность и проводимые им жесткие методы обучения. Он считал Храм местом, где в новичка закладывают своего рода «джедайскую программу», вместо того чтобы позволить ему именно вырасти в джедая. Квай-Гон был не понаслышке знаком с явлением, носившим у джедаев негласное название «агрессивные переговоры», — переговоры, в которых световые мечи использовались чаще, чем дипломатия. Оби-Вана интересовало, как бы отозвался учитель о Войне клонов. Он легко, будто это было вчера, помнил, как Дуку насмехался над ним на Джеонозисе, утверждая, что Квай-Гон непременно присоединился бы к бывшему наставнику, чтобы поддержать дело сепаратистов.

Как только турболифт остановился, два солдата бросили в коридор оглушающие гранаты. Боевых дроидов справа и слева разметало по стенам и потолку. Коридор быстро наполнил ливень бластерных разрядов — Оби-Ван, Коди и все остальные мигом распластались на полу. Загрохотали ответные выстрелы. Несколько коротких очередей — и от дроидов не осталось и следа, но к врагу уже прибыло подкрепление.

Потеряв лишь двух солдат, команда Оби-Вана двинулась по коридору в направлении упаковочных и погрузочных цехов цитадели. На полпути они столкнулись с группой боевых супердроидов, посланных неймодианцами, чтобы уничтожить лазутчиков.

Сравнивать длинных и тонких дроидов-пехотинцев с черными боевыми супердроидами — все равно что сравнивать мууна с чемпионом по шокболу. Их невозможно обезглавить, потому что голова дроида полностью погружена в плечи и сливается с огромным телом. Длинные руки и ноги защищает тяжелая броня. Монозахватные руки приспособлены только для хватания и стрельбы высокоэнергетическими рассеивающими снарядами.

— Похоже, они захватили наживку, генерал! — крикнул Коди, пока он, Оби-Ван и два спецназовца с боем прорывались в боковой отсек. — Как и прежде, вы великолепны! Теперь мы просто обязаны выжить!

Коди указал на вход в другое помещение, напротив того места, где они стояли.

— Туда, — сказал он. — Дальше есть еще турболифты. — И хлопнул Оби-Вана по плечу. — Вы первый. Мы прикроем. Вперед!

Оби-Ван стремглав бросился к отсеку, на бегу отражая выстрелы. Два супердроида, попавшие под руку, рухнули на пол грудой запчастей. Отсек был заставлен репульсорными грузовыми контейнерами размером с гроб, сооруженными из какого-то легкого сплава. Роботы-грузчики вносили сюда контейнеры из соседнего упаковочного цеха. У входа внезапно возник боевой дроид. Оби-Ван бросил взгляд на вмонтированный в стену механизм, управляющий дверью. Встав в защитную стойку, он решил повторить то, что уже проделывал в пещере, — отразил первый выстрел дроида и послал второй метаться по помещению, рассчитав траекторию так, чтобы попасть в дверной механизм.

Все бы ничего, но в самый неподходящий момент на склад вкатился робот-грузчик, толкая перед собой скользящий по воздуху контейнер. Отраженный выстрел срикошетил от пола и, прежде чем поразить дверной механизм, прошел прямо сквозь груз. Створки двери устремились навстречу друг другу, но теперь на их пути находился покореженный контейнер, и им пришлось снова разъехаться, затем опять двинуться навстречу, и снова назад…

Каждый раз, когда они открывались, боевые дроиды протискивались в помещение, непрерывным огнем вынуждая Оби-Вана отступать к двери, через которую он проник, — туда, где все еще шла ожесточенная перестрелка между спецназовцами и боевыми супердроидами.

В этот временной отрезок вместилось и другое событие. Из разбитого контейнера начали подниматься прозрачные облачка какого-то белого вещества — и Оби-Ван мгновенно понял, что это за вещество.

Держа одной рукой рукоять меча, другой он стал нащупывать дыхательный аппарат в подсумке на поясе. Но обнаружил лишь пустоту.

— Пресвятые звезды! — в сердцах бросил он, больше раздосадованный, чем разозленный.

Уже начинало чувствоваться головокружение.

6

— Господа, это ужасная ошибка! — воскликнул ТС-16, когда в перестрелке образовалось короткое окно.

— Заткните его, — бросил Энакин ближайшему солдату.

— Но, господа…

Второй спецназовец поймал взгляд Энакина и указал на коридор у себя за спиной:

— На подходе еще шесть дроидов-пехотинцев. Мы попадем под перекрестный огонь.

Энакин коротко мотнул головой:

— Нет. Следуйте за мной и захватите дроида.

Из динамика ТС-16 вырвался приглушенный вопль.

Ярость заволокла Энакину глаза. Замахнувшись мечом, он вихрем понесся в перпендикулярный коридор. Не было нужды использовать Силу, как советовали многие джедаи, — ведь Сила и без того вела его. Вместо этого он призвал гнев, поднял в памяти картины, способные разжечь ярость. Картин было так много, что было в пору выбирать: стойбище тускенских разбойников на Татуине, Явин-4, катастрофа на Джабииме, Празитлин…

Сверкнул голубой клинок. Джедай прорубился сквозь ряды супердроидов, рассекая блестящие броневые щитки, отрубая бластерные конечности, отражая залпы в герметичные коленные сочленения и обездвиживая одного противника за другим. Он почти не пропускал мимо себя выстрелов, так что спецназовцы, шедшие следом, могли сосредоточить огонь на тех, кого Энакин только ранил.

Враги едва ли не в панике разбегались по сторонам.

Концентрируясь на маршруте Ганрея, Энакин мчался по коридорам с той же скоростью, что и прежде. Он прорывался к ангару в дальнем конце последнего тоннеля. Наткнувшись на лепестковую диафрагму взрывозащитной двери, юноша вонзил пылающий клинок в металл, словно в живую плоть, и, оскалив зубы, принялся прожигать в двери круг. На выполнение этой задачи он бросил всю свою волю, но возможности светового меча ограниченны, даже если он находится в руках могучего джедая.

Выдернув клинок, он отступил на шаг и поднял руки, стремясь заставить диафрагму раскрыться при помощи Силы. Дверь вздрогнула, но устояла. Рыча сквозь стиснутые зубы, он попытался еще раз.

В конце концов подошли спецназовцы, и Энакин повернулся к ним:

— Взорвите дверь!

Подбежавший солдат стал прикреплять к металлу магнитный взрывпакет. За его спиной Энакин мерил шагами коридор в ожидании развязки, и другому спецназовцу пришлось оттащить джедая на безопасное расстояние.

Заряды взорвались, и дверь поддалась. Энакин ринулся сквозь створки диафрагмы еще до того, как они полностью раскрылись.

Ангар был завален контейнерами, одеждой, вещами, которые неймодианцы не успели погрузить на борт кораблей.

Челнока не было.

В воздухе кружились следы пара и веяло запахом топлива. Энакин подбежал к изогнутой кромке платформы, шаря глазами по усеянному вспышками ночному небу в поисках следов сбежавшего корабля. Оборонительный щит был снят. Лазерные батареи, расположенные на склонах под дворцом, метали в небо плотные залпы малинового огня.

Команда Энакина присоединилась к нему на краю платформы, один из бойцов тащил за предплечье ТС-16.

— Какого класса был корабль? — потребовал Энакин у дроида.

ТС-16 склонил голову набок:

— Корабль, сэр?

— Челнок. Челнок Ганрея. Какой модели?

— О, думаю, это был «Колчан», сэр.

— Транспортный челнок класса «Колчан» инженерной корпорации «Haor Chall», — пояснил один из спецназовцев. — Разработан по образцу жука-солдата. Приподнятый хвост, гнутый пандус, когтевидные посадочные опоры. Ганрей назвал его «Ляпис-резак»[3].

Их разговор прервал другой спецназовец:

— Генерал. Передача с флагмана командующего Додонны. Из форта вылетело более шестидесяти челноков и посадочных ботов. Тринадцать уничтожено, восемнадцать захвачено. Неизвестному количеству удалось совершить посадку на корабли-базы Торговой Федерации и разомкнутые кольца «Барышников». Остальные челноки все еще в зоне поражения.

Энакин развернулся кругом, рука в перчатке схватилась за рукоять меча, другая — сжалась в кулак. Основную тяжесть его гнева принял на себя ближайший трубопровод: труба упала на гладкий пол посадочной платформы, разрубленная на куски световым клинком. Энакин опять принялся расхаживать взад-вперед, но через мгновение остановился и бросил через плечо спецназовцу:

— Пошлите распоряжение. Мой корабль вместе с дроидом-астромехаником немедленно доставить сюда. Пусть его приведет один из пилотов АР-170.

Солдат кивком подтвердил передачу сообщения, затем сказал:

— Командный пункт исполнит, сэр. Ваш истребитель скоро будет здесь.

Шумно выдохнув, юноша вернулся на край платформы. Похоже, сражение затихало, но внутренняя битва Энакина по-прежнему шла полным ходом. И она не кончится, пока он не схватит Ганрея за горло…

— Генерал Скайуокер, — окликнул его солдат. — Срочное сообщение от коммандера Коди. Его и генерала Кеноби блокировали на первом уровне.

Энакин бросил на него вопросительный взгляд:

— Дроиды?

— Вероятно, много дроидов.

Взгляд Энакина заметался между пылающим небом и солдатом, передавшим последнее донесение.

— Генерал, командный пункт передает, что ваш истребитель вылетел, — доложил другой спецназовец.

Энакин еще раз бросил взгляд на небо и повернулся к солдату:

— Так где, говорите, Оби-Ван и Коди?

— Первый уровень, сэр. Погрузочная зона.

Энакин плотно сжал губы:

— Хорошо. Пойдем их вытащим.

7

В помещении для погрузки зациклившаяся дверь продолжала скользить туда-сюда: ударяясь в пробитый грузовой контейнер, она втягивалась обратно, а затем опять пыталась закрыться. Боевые дроиды по-прежнему проникали внутрь при каждом движении створок, а споры все еще носились в воздухе.

Перемен было не так уж много, за исключением тех, что произошли с самим Оби-Ваном, который чувствовал себя так, будто осушил три бутылки виренского выдержанного. С затуманенным взглядом, но в здравом рассудке, слегка опьяневший, но твердо стоящий на ногах, усталый, но настороженный, Оби-Ван, казалось, являл собою сборище контрастов.

Он попробовал встать твердо, пошатнулся, вздрогнул, оступился и принялся кружиться на месте, уклоняясь от непрерывного потока бластерных выстрелов или отражая их световым клинком. Тлеющий плащ, прожженный в нескольких местах, наглядно демонстрировал, скольким выстрелам удалось пройти сквозь его защиту, но пол, заваленный дроидами — целыми и обломками, искрящимися корпусами и дергающимися конечностями, — говорил и о точности, с какой он отражал бластерные лучи.

Временами он испытывал ощущение, будто просто сжимает меч в руке — или в руках, что не принципиально, — и позволяет ему самому делать всю работу. Иной раз ему удавалось предугадать выстрел и в последний момент извернуться, предоставив стенам и полу принять на себя срикошетивший разряд.

Как ни странно, иногда он улучал момент, чтобы похвалить себя за мастерство, с которым отражал выстрелы.

Несомненно, он пребывал в гармонии с Силой, но одновременно чувствовал, что находится где-то еще, в какой-то иной реальности, и его голова кружится от удивления перед окружающим миром, который плывет перед ним, как в замедленной съемке.

Спецназовцы предупредили Энакина, что воздух насыщен спорами, и он сунул в рот дыхательный аппарат, едва приблизился к отсеку, в котором Оби-Ван в одиночку держался против полусотни с лишним дроидов. Сейчас все они захламляли собой пол. Когда появился Энакин, Оби-Ван — едва стоя на ногах, трясясь и шаркая — как раз расправлялся с последним.

Когда последний дроид рухнул, Кеноби небрежно направил клинок в пол и застыл, пошатываясь, тяжело дыша и слегка улыбаясь.

— Энакин! — радостно воскликнул он. — Как дела?

Стоило Энакину подбежать, Оби-Ван тут же рухнул к нему на руки. Юноша деактивировал клинок Оби-Вана и вставил ему в рот дыхательный аппарат — тот самый, что он подобрал с пола пещеры. И сразу же потащил наставника прочь из отсека — туда, где ждали Коди и еще несколько спецназовцев, сжимавших шлемы под мышками.

— Кстати, учитель, что это за новая форма владения мечом? — полюбопытствовал Энакин, когда Оби-Ван пришел в себя и больше не нуждался в дыхательном аппарате.

— Форма?

— Скорее, ее отсутствие. — Энакин коротко улыбнулся. — Если бы только Мейс, Кит или Шаак Ти могли вас видеть…

Оби-Ван смущенно моргнул и огляделся, тут же приметив лежащие в погрузочной зоне груды перебитых дроидов.

— У нас получилось? — спросил он Коди.

— В основном получилось у вас, генерал.

Оби-Ван в замешательстве посмотрел на Энакина.

— Потом объясню, — сказал тот.

Оби-Ван запустил пятерню в волосы, затем, будто внезапно вспомнив, воскликнул:

— Ганрей! Вы схватили его?

Плечи Энакина поникли.

— Вся свита сбежала.

Оби-Ван на секунду задумался:

— Ты мог бы отправиться за ними.

Энакин пожал плечами:

— И бросить вас?

Помолчав, он добавил:

— Конечно, если бы я знал, что вы стали мастером новой формы владения мечом…

Глаза Оби-Вана блеснули.

— Их должны перехватить на орбите.

— Может быть.

— Если нет, будут и другие возможности, Энакин. Мы об этом позаботимся.

Энакин кивнул:

— Я знаю, учитель.

Оби-Ван был готов еще что-то добавить, но тут из ближайшего турболифта появился спецназовец и не мешкая поспешил к ним.

— Генерал Кеноби, генерал Скайуокер, среди оборудования, брошенного неймодианцами, мы нашли кое-что интересное.

8

То, что «Колчану» удалось проскользнуть сквозь ураганный огонь турболазеров и сесть в командной надстройке левого борта корабля-базы, еще не означало, что его пассажиры гарантированно спаслись. На самом деле, пока они гуськом сходили по языкообразному посадочному трапу, транспорт все еще мог оказаться под огнем военных кораблей Республики.

Первым ступив на палубу, наместник Нут Ганрей, облаченный в кроваво-красную мантию и щеголявший высокой, похожей на шлем тиарой, потребовал доложить обстановку у одного из техников, ожидавших его в ангаре.

— Сейчас ведется расчет координат для прыжка на сверхсветовую, наместник, — ответил техник. — Еще несколько секунд — и Кейто-Неймодия будет в сотнях световых лет позади. Ваши соратники из Совета сепаратистов ожидают нас во Внешнем Кольце.

— Будем на это надеяться, — сказал Ганрей, когда судно содрогнулось от сильного взрыва.

Вслед за Ганреем шел советник по делам колоний Рун Хаако в украшенном гребнем колпаке, а за ним — различные финансовые, юридические и дипломатические советники, каждый в характерном для своего ранга головном уборе. Дроиды уже начали выгружать имущество — сокровища, ради которых Ганрей так сильно рисковал.

Пока остальные выходили из стерильного ангара, он отозвал Хаако в сторону.

— Как вы думаете, у нас будет шанс вернуться и забрать то, что пришлось бросить?

— Не будет, — напрямик ответил сморщенный Хаако. — Наши источники доходов теперь принадлежат Республике. Все, что нам остается, — искать пристанище во Внешнем Кольце; в противном случае остаток дней придется провести на этом корабле — и, возможно, это единственный дом, который у нас остался!

На красные выпученные глаза Ганрея набежала грусть.

— Но мои коллекции, мои подарки…

— Самое ценное мы забрали, — заверил его Хаако, указав на контейнеры, сваленные у подножия посадочного трапа. — И что важнее, мы выбрались живыми. Еще мгновение — и мы бы оказались в лапах у джедаев!

Ганрей кивнул, соглашаясь с доводами:

— Вы меня предупреждали.

— Да.

— Когда мы победим, граф Дуку поможет нам колонизировать новые миры.

— Хотите сказать — если мы победим. Похоже, Республика горит желанием вышвырнуть нас из Галактики.

Ганрей замахал толстыми пальцами:

— Временные неудачи. Республика еще увидит лицо своего настоящего врага.

При этих словах Хаако слегка сгорбился.

— Но будет ли этого достаточно, наместник? — тихо спросил он.

Ганрей ничего не сказал, хотя последние несколько недель задавал себе тот же самый вопрос.

Одно было ясно: дни процветания Торговой Федерации подошли к безвременному концу. По иронии, единственный, кто в полной мере отвечал за эту пылающую славу — за возвышение самого Ганрея, — успел за это же время неоднократно предать его, а теперь заставил Ганрея и других сепаратистов искать спасения в бегстве.

Владыка ситхов Дарт Сидиус.

На Дорвалле и Эриаду он манипулировал сторонами в переговорах, и неймодианцы обрели силу и влияние; на Набу он приказал установить блокаду планеты, убить джедаев, заказать убийство королевы… и Торговая Федерация потерпела фиаско. Несколько лет Республика пыталась вынудить Ганрея и его ближайших помощников признать свою вину и вырвать у Торговой Федерации право владения галактическими торговыми путями. Но ни разу за все эти годы публичного унижения Ганрей не упоминал о роли, которую сыграл Сидиус.

Из страха?

Да, именно из страха.

Но не только. Еще из ощущения, что Сидиус не бросил его окончательно. Более вероятно, что темный владыка стоял за кулисами и дергал за ниточки, следя за тем, чтобы на судах неймодианцы всегда выходили сухими из воды и любые жесткие наказания и долгосрочные денежные взыскания огибали их стороной. Пока движение сепаратистов набирало силу, угрожая безопасности кораблей и торговых путей в дальних секторах, у Торговой Федерации была возможность наращивать регулярную армию боевых дроидов, работая напрямую с фабричными планетами, такими как Джеонозис или Хайпори. Извлекая максимум выгоды из охватившего Республику кризиса, Торговая Федерация заключала сделки с Корпоративным союзом, Межгалактическим банковским кланом, Техносоюзом, Гильдией коммерции и другими корпоративными объединениями.

Во время заключительной судебной сессии Ганрей впервые встретил графа Дуку, и тот заверил его, что в конечном итоге Торговую Федерацию ждет новая эра процветания. В момент слабости Ганрей открыл ему правду о своих делах с Дартом Сидиусом. Дуку внимательно выслушал, пообещал донести вопрос до сведения Совета джедаев, хотя сам он покинул Орден несколькими годами ранее. Ганрей испытывал смешанные чувства по поводу намерений Дуку создать движение сепаратистов — в основном из-за того, что коррупция в республиканском Сенате в общем и целом была только на руку Торговой Федерации. Но если Конфедерации Независимых Систем, которую создал Дуку, удастся уничтожить хотя бы часть обычных для галактической торговли поборов и взяток, то Федерация только выиграет. Вскоре выяснились истинные намерения Дуку: он был не столько заинтересован в создании альтернативы Республике, сколько стремился поставить Республику на колени — если необходимо, даже силой. Пользуясь опытом Торговой Федерации, которой удалось нарастить свою армию прямо под носом у Верховного канцлера Финиса Валорума, Дуку — не таясь — следил за тем, чтобы «Оружейные цеха Бактоида» поставляли оружие всем корпорациям, какие соглашались с ним сотрудничать.

Несмотря на это, Ганрей отвергал предложения открыто поддержать сепаратистов — да и как он мог решиться на такое, если деньги из бесчисленного множества республиканских миров продолжали течь в его карман. Ведя свою собственную игру и постоянно «дразня» Дуку, он сообщил, что предварительным условием вступления в любые союзы является смерть бывшей королевы Набу Падме Амидалы, которая два раза расстраивала планы Ганрея и чей голос громче всех звучал против него на суде.

Дуку нанял за вознаграждение охотника, чтобы уладить дело, но две попытки покушения на сенатора Амидалу провалились.

Затем был Джеонозис.

Но как только Амидала наконец оказалась в его руках — и пошла под суд по обвинению ни много ни мало в шпионаже, — Дуку начал хитрить. Он не стал немедленно казнить Амидалу и не поднял руки на джедаев, дотянув до того момента, когда им на помощь явились две сотни соратников по Ордену вместе с невесть откуда взявшейся армией клонов!

Это был первый из череды случаев, когда Ганрей лишь чудом ускользал от неминуемой смерти. Поспешив в катакомбы вместе с Дуку, Ганрей и Хаако с большим трудом сумели покинуть охваченную боями планету и увести в космос пережившие сражение корабли-базы и дроидоносцы.

К тому времени выходить из Конфедерации Дуку было уже слишком поздно.

Война началась, и Дуку пришло время открыться: выяснилось, что он тоже ситх, а его наставником является не кто иной, как Сидиус! Был ли он заменой зловещему Дарту Молу или же тайно состоял на обучении у Сидиуса еще во времена своего пребывания в Ордене джедаев, Ганрея не интересовало. Имело значение лишь то, что Нут Ганрей просто вернулся туда, где был много лет назад, — на службу силам, которыми так или иначе не мог управлять.

Пока война шла удачно, вопрос о том, кому он служит, едва ли был проблемой. Торговля продолжалась, а Федерация продолжала совершать грубые ошибки. Со временем стало казаться, что мечты Сидиуса и Дуку свергнуть Республику в конце концов могут сбыться. Но они обнаружили, что столкнулись с достойным противником в лице Верховного канцлера Палпатина — кстати, тоже уроженца Набу, — который никогда не производил на Ганрея впечатления серьезного государственного деятеля, но при помощи сочетания изворотливости и обаяния сумел не только надолго остаться у власти после окончания срока правления, но, объединившись с джедаями, еще и успешно вел войну. Маховик начал медленно раскручиваться, когда сепаратистские миры один за другим были вновь заняты Республикой, а теперь и самого наместника Нута Ганрея вытеснили из Ядра Галактики.

Трагедия для Торговой Федерации; трагедия, как он опасался, для всей неймодианской расы.

Он оглядел те немногие вещи, которые сумел забрать: дорогие мантии и тиары, сверкающие драгоценности, бесценные произведения искусства…

Внезапно Ганрея пробил озноб. Выпуклый лоб и нижняя челюсть затряслись от страха. Выпучив глаза, он повернул покрытое пятнами серое лицо к Хаако:

— Кресло! Где кресло?

Хаако уставился на него.

— Механическое кресло! — вскричал Ганрей. — Его нигде нет!

Теперь и глаза Хаако расширились от ужаса.

— Но мы никак не могли его проглядеть.

Ганрей в тревоге расхаживал по палубе, пытаясь вспомнить, где и когда он в последний раз видел кресло.

— Я уверен, что привез его в ангар. Да-да, я помню, что я его там видел! Правда, в предпосадочной суете…

— Но ведь вы поставили систему самоуничтожения на боевой взвод, — сказал Хаако. — Скажите, что поставили!

Ганрей уставился на него:

— Я думал, что это сделали вы.

Хаако ткнул себя в грудь:

— Я даже не знаю последовательности кодов!

На секунду Ганрей погрузился в молчание.

— Хаако, что, если они решат изучить его?

Похожий на широкую щель рот Хаако изогнулся в тревоге.

— Чего они добьются без кодов?

— Вы правы. Конечно вы правы.

Ганрей усиленно попытался заставить и себя в это поверить. В конце концов, это же только механическое кресло, прекрасно сработанное, но все же простое самоходное кресло. Самоходное кресло, оборудованное гиперволновым передатчиком. Тем самым гиперволновым передатчиком, который четырнадцать лет назад он получил от…

— Что, если он узнает, что́ именно мы оставили? — проскрежетал Ганрей.

— Сидиус, — тихо сказал Хаако.

— Не Сидиус!

— А кто тогда? Граф Дуку?

— Вы идиот? — Ганрей чуть ли не визжал. — Гривус! Что, если это выяснит Гривус?

Главнокомандующий армиями дроидов генерал Гривус был подарком Дуку от Сэна Хилла и Поггля-младшего. Когда-то он был живым существом, варваром с далекой планеты, теперь же превратился в кибернетическое чудовище, посвятившее себя убийствам и разрушению. Он был палачом целых народов, опустошителем бесчисленных миров…

— Еще не поздно, — внезапно спохватился Хаако. — Отсюда мы еще можем получить удаленный доступ к креслу.

— И запустить систему самоуничтожения?

Хаако отрицательно покачал головой:

— Нет, но мы можем переслать команду, и кресло само ее запустит.

На пути к коммуникационной панели их перехватил техник.

— Наместник, мы готовы к прыжку на скорости света.

— Никаких прыжков! — воскликнул Ганрей. — Нет, пока я не дам приказ.

— Но, наместник, наш корабль едва ли выдержит такой сильный обстрел.

— Обстрел — это последнее, о чем вам надо беспокоиться!

— Быстрее, — настаивал Хаако, — у нас нет времени!

Ганрей одним махом оказался у панели.

— Никому ничего не говорите, — предупредил он.

9

Горбатое, покрытое замысловатой резьбой механическое кресло стояло в ангаре захваченной крепости среди сваленных в кучи вещей, брошенных сбежавшими неймодианцами.

Оби-Ван ходил вокруг него, поглаживая бороду:

— Полагаю, я видел это кресло раньше.

Энакин, сидевший рядом с креслом на корточках, поднял взгляд:

— Где?

Оби-Ван остановился:

— На Набу. Вскоре после того, как Ганрея и его приспешников посадили в тюрьму в Тиде.

Энакин покачал головой:

— А я его не помню.

Оби-Ван хмыкнул:

— Подозреваю, ты был так взбудоражен тем, что взорвал станцию управления дроидами, что просто ничего вокруг не замечал. Более того, я видел его лишь мельком. Но помню, что меня поразила голопроекторная пластина. Я никогда не встречал ничего подобного, по крайней мере с тех пор.

В дальнем конце просторного ангара, на специально отведенной площадке, стоял сверкающий желтый истребитель Энакина. Неподалеку R2-D2 общался с ТС-16. Коммандер Коди и все остальное седьмое подразделение были где-то во дворце, «на зачистке», как любили говорить клоны.

Энакин осмотрел голопроектор кресла, не касаясь его. Овальная пластина из рифленого металлического сплава с тыльной стороны была оборудована парой разъемов — судя по размеру, предназначенных для каких-то информационных модулей.

— Он необычный. Знаете, учитель, эти модули могут содержать ценные сообщения.

— Тем более следует оставить его в покое, пока не прибудет кто-нибудь из разведки.

Энакин нахмурился:

— На это может уйти вечность.

Оби-Ван сложил руки на груди и заглянул в глаза бывшего падавана:

— А ты спешишь, Энакин?

— Но модули могут быть запрограммированы на автоматическое стирание данных.

— И ты видишь некий признак, указывающий на это?

— Нет, но…

— Тогда нам лучше подождать, пока мы не сможем провести необходимую диагностику.

Энакин скривился:

— Что вы знаете о проведении диагностики?.. Учитель.

— Нельзя сказать, что я никогда не заглядывал в компьютерные лаборатории Храма, Энакин.

— Знаю. Диагностику может провести R2.

Взмахом руки он подозвал к себе дроида.

— Энакин… — начал было Оби-Ван.

— Господа, я должен заявить протест, — прервал его ТС-16, поспешивший вслед за R2-D2. — Эти предметы — частная собственность наместника Ганрея и его высших сановников.

— Только тебя и забыли спросить, — фыркнул Энакин. R2-D2 гневно загудел на потрепанного протокольного дроида. Эти двое спорили с того самого момента, как сюда прибыл астромех.

— Я прекрасно осознаю, что мои блоки заржавели, — сказал ТС-16. — Что же до моего состояния, то с этим я мало что могу поделать, пока не отремонтирован мой тазовый шарнир. Вы, астромехи, слишком высоко себя цените только потому, что можете водить истребители.

— Не обращай на R2 внимания, ТС, — сказал Энакин. — Ему испортил характер другой протокольный дроид. Верно, R2?

В ответ R2 загудел, вытянул выдвижной компьютерный интерфейс и вставил магнитный наконечник во внешний разъем кресла.

— Энакин! — внезапно окликнул его Оби-Ван.

Скайуокер встал и подошел к учителю, который стоял на посадочной платформе. Кеноби указывал на мерцающий огонек в ночном небе, с каждой секундой становившийся все больше.

— Видишь его? Весьма вероятно, это корабль, который мы ждем. А в нем — сотрудники разведки, которых не обрадует, что мы суем нос в их дела.

— Господа, — позвал их ТС-16.

— Не сейчас, — отмахнулся Оби-Ван.

R2-D2 выдал длинную последовательность свистов, щебета и чириканья.

— Если они дадут разрешение и когда они его дадут, — продолжил Оби-Ван, — сможешь разобрать на части хоть все кресло, раз так не терпится.

— Но почему сразу «не терпится», учитель?

— Может, Квай-Гону стоило оставить тебя в лавке Уотто.

— Вы же не серьезно, учитель.

— Конечно нет. Но я знаю, как ты любишь все чинить.

— Господа…

— Тихо, ТС, — сказал Энакин.

R2-D2 продолжал оглашать округу гудками и посвистами, хотя звучали они сейчас заметно тише.

— И ты тоже, R2.

Оби-Ван взглянул через плечо, и у него отвисла челюсть.

— Где кресло?

Энакин развернулся и внимательно осмотрел ангар.

— А где R2?

— Я пытался сообщить вам, господа, — сказал ТС-16, указав на разрушенную диафрагму люка. — Кресло ушло — и прихватило с собой вашего высокоинтеллектуального дроида!

Оби-Ван в замешательстве уставился на Энакина.

— Ладно, далеко оно не уйдет, учитель.

Они бросились в коридор, увидели, что он пуст в обоих направлениях, и начали обыскивать помещения, прилегающие к ангару. Продолжительный электронный вопль выгнал их обратно в основной коридор.

— Это R2, — сказал Энакин. — Или он, или у ТС развился талант к подражанию.

Протокольный дроид не отставал от них ни на шаг. Они поспешили к маленькому информационному центру, где и увидели R2: его выдвижной интерфейс был все еще подключен к креслу, а зажим хватательного манипулятора зацепился за перекладину шкафчика для хранения инструментов. Растянутый до предела интерфейсный кабель соединял механическое кресло с одной из управляющих панелей центра. Когтевидные ножки кресла царапали гладкий пол, пытаясь найти опору и переместиться поближе к панели.

— Что оно делает? — спросил Оби-Ван.

Лицо Энакина вытянулось.

— Хочет подзарядиться?

— Никогда не встречал такого упорства у механического кресла.

R2-D2 щебетал и хрипел.

— Что говорит R2? — спросил Оби-Ван у ТС-16.

— Он говорит, сэр, что механическое кресло только что запустило таймер самоуничтожения!

Энакин совершил головокружительный прыжок к управляющей панели.

— R2, немедленно отсоединись! — крикнул Оби-Ван. — Энакин, отойди от этой штуки!

Пальцы Энакина уже вырывали с мясом провода, ведущие от кресла к голопроекторному блоку.

— Нет, учитель. Теперь мы знаем, что в кресле хранится что-то важное и неймодианцы не хотят, чтобы мы это увидели.

Оби-Ван бросил встревоженный взгляд на R2-D2:

— Сколько времени до взрыва, R2?

ТС-16 перевел ответ астромеха:

— Несколько секунд, сэр!

Оби-Ван бросился к Энакину:

— Нет времени, Энакин. А вдруг детонация произойдет от попытки взлома?

— Еще чуть-чуть, учитель…

— Еще чуть-чуть — и ты нас погубишь!

Оби-Ван ощутил в Силе волнение. Не раздумывая он повалил Энакина на пол за мгновение до того, как кресло выбросило струю белого пара туда, где юноша только что стоял. Закашлявшись, Оби-Ван закрыл нос и рот широким рукавом туники.

— Ядовитый газ! Готов поспорить — тот самый, которым Ганрей пытался отравить нас с Квай-Гоном на Набу!

— Спасибо, учитель, — сказал Энакин. — Который это раз, двадцать пятый? Или тридцать седьмой?

— Тридцать шестой — если тебе нужна точность.

Мгновение Энакин изучал кресло.

— Придется рискнуть.

Оби-Ван и глазом не успел моргнуть — не то что броситься останавливать Энакина, — как тот нагнулся и выдернул соединительный кабель из панели управления.

R2-D2 взвыл, ТС-16 горестно застонал.

Вокруг кресла и панели сверкнула паутина голубых энергетических разрядов, опрокинув Энакина на спину.

Одновременно с этим над голопластиной спроецировалась синяя голограмма высокого разрешения.

R2-D2 беспокойно хмыкнул.

Из динамика кресла раздался безошибочно узнаваемый голос Нута Ганрея. Обращаясь к метровой высоты голографической фигуре в плаще с капюшоном, наместник произнес:

— Да-да, конечно. Поверьте, я лично прослежу за этим, владыка Сидиус.

10

Попасть на встречу с Верховным канцлером Палпатином в эти дни было нелегкой задачей — даже для члена так называемого Комитета лоялистов.

На встречу?

Скорее — на аудиенцию.

Бейл Органа только что прибыл на Корусант; он был одет в темно-синий плащ, сорочку с кружевным воротником и черные сапоги до колен, которые жена выдала ему перед отъездом с Алдераана. Он не был в галактической столице всего месяц и с трудом мог поверить в те тревожные перемены, которые произошли за время его краткого отсутствия.

Никогда еще Алдераан не выглядел таким райским, заповедным — по сравнению с планетой, на которую он только что прилетел. Одна только мысль о прекрасном, бело-голубом родном мире заставляла Бейла трепетать от желания оказаться там, в обществе любимой жены.

— Необходимо провести дополнительную идентификацию, — отчеканил солдат-клон на посту управления госбезопасности посадочной платформы. Бейл указал на идентчип, который он уже вставил в сканер.

— Все здесь, сержант. Я член республиканского Сената и дорожу своей репутацией.

Сержант сквозь шлем взглянул на дисплей, затем опустил взгляд на Бейла:

— Так здесь сказано. Но требуется провести дополнительную идентификацию.

Бейл раздраженно вздохнул и выудил из нагрудного кармана парчового плаща кредитный чип.

«Вот он, новый Корусант», — подумал он.

Безликие, вооруженные бластерами солдаты запрудили посадочные платформы для челноков, площади, выстроились перед банками, гостиницами, театрами — везде, где собирались обитатели планеты. Они внимательно изучали толпу, останавливая любого, кто соответствовал параметрам потенциального террориста, проводили обыски граждан, их имущества и жилищ. Не по собственной прихоти, — что бы ни говорили, но прихотей у клонированных солдат не бывает. Они действовали так, как их учили, и выполняли свои обязанности, служа Республике.

Слухи об антивоенных демонстрациях, которые подавлялись силой, об исчезновениях граждан и конфискациях частной собственности ходили постоянно, но доказательства подобных злоупотреблений властью нечасто всплывали на поверхность и немедленно опровергались.

Повсеместное присутствие солдат, казалось, раздражало Бейла больше, чем его друзей на Корусанте или соратников в Сенате. Он пытался списать беспокойство на то, что сам он родом с миролюбивого Алдераана, но это было лишь частичным объяснением. Больше всего его тревожила та легкость, с которой большинство корусантцев приспособилось к переменам. Их готовность и чуть ли не стремление отречься от личных свобод во имя безопасности — фальшивой безопасности. Казалось, Корусант далек от войны, но в то же время он находился в ее эпицентре.

Сейчас, по прошествии трех лет конфликта, который мог закончиться так же внезапно, как и начался, каждая новая мера безопасности воспринималась всеми как нечто само собой разумеющееся. Всеми, кроме, конечно, представителей рас, которые наиболее тесно были связаны с сепаратистами, — джеонозианцев, муунов, неймодианцев, госсамов и других. Многих из них изгнали или вынудили бежать из столицы. Столько лет прожив в страхе и неведении, многие корусантцы перестали задаваться вопросом, что же происходит в действительности. И менее всего задавался этим вопросом сам Сенат, который так увлекся изменением конституции, что полностью забыл о своей роли противовеса правительству.

До войны процесс законотворчества душила широко распространенная коррупция. Документы залеживались, запросы годами ожидали рассмотрения из-за того, что не были направлены конкретным исполнителям, голосования опротестовывались и подвергались бесконечным пересчетам… Но единственным следствием войны стала замена коррупции и инерции преступной халатностью по отношению к чиновничьим обязанностям. Обоснованные выступления и дебаты стали редкими, как будто устарели. В нынешнем политическом климате, при котором представители народа боялись высказывать собственное мнение, было проще — и считалось безопаснее — уступить свои права тем, кто, по крайней мере, производил впечатление осведомленных в ситуации и знающих выход.

— Вы свободны, можете идти, — в конце концов сказал солдат, видимо убедившись, что Бейл — именно тот, кем он должен быть в соответствии с документами.

Бейл мысленно улыбнулся.

«Свободен? И куда я пойду?» — размышлял он.

Так высоко на Корусанте пешком никто не ходил. Ходьба предназначалась для низших слоев населения, обитавших на нижних уровнях мегаполиса. Бейл взял свободное аэротакси и приказал дроиду-водителю отвезти его к зданию Сената.

Вне обычных воздушных маршрутов, над неисчислимыми бездонными каньонами, прорезавшими городской ландшафт, вдали от патрулей госбезопасности или назойливых глаз республиканских шпионов — Корусант казался таким же, каким был все то время, что Бейл его знал. Уличное движение было напряженным, как и всегда: корабли беспрестанно прибывали изо всех уголков Галактики. Открывались новые рестораны, творцы создавали новые произведения искусства. Парадоксально, но факт: в городе ощущалась атмосфера праздника, в которой многим виделось настоящее раздолье для порока. Даже несмотря на разрыв торговых связей с Внешним Кольцом, многие корусантцы жили нормальной жизнью, а сенаторы продолжали пользоваться бесконечными привилегиями, которыми наслаждались и в довоенные годы.

Чтобы отсюда, с высоты птичьего полета, заметить перемены, следовало внимательнее глядеть по сторонам.

Взять хотя бы овальное аэротакси, на котором он летел.

По экрану напротив пассажирского сиденья бежали крошечные значки — служба социальной рекламы восхваляла достоинства КОМСОР, Комиссии по сохранению Республики.

«Не-людям не обращаться».

И тут же, на отвесной стене высотного офисного здания, сверкал отрывок экстренного выпуска новостей Голосети, подробно описывающий победу Республики на Кейто-Неймодии. В последние дни триумф следовал за триумфом — и благодарить за это стоило Великую Армию Республики, в первую очередь — солдат-клонов.

О джедаях упоминали нечасто, за исключением тех случаев, когда Палпатин награждал кого-то из них в Совещательной палате. Молодого Энакина Скайуокера, например. Кроме как по таким поводам, на Корусанте в последнее время редко можно было встретить взрослого джедая. Разъехавшись по всей Галактике, они вели в бой отряды клонов. Описывая их действия, дикторы голоновостей особенно смаковали фразу «агрессивное поддержание мира». С некоторыми мастерами-джедаями у Бейла сложились отношения, которые можно было бы назвать дружбой. С Оби-Ваном Кеноби, Йодой, Мейсом Винду, Сэси Тийном — теми немногими, кто пользовался правом личного общения с Палпатином.

Бейл заерзал на сиденье.

Даже самые яростные критики Верховного канцлера в Сенате и в СМИ не считали, что следует возлагать на него полную ответственность за то, во что превратился Корусант. Хотя Палпатин едва ли был тем простачком, каким иногда прикидывался, разве можно было винить его во всем происходящем? Талант быть одновременно искренним и суровым — вот что позволило ему стать главой Республики. Во всяком случае, так любил говаривать Бейл Антиллес, предшественник Органы в Сенате.

«Тринадцать лет назад Сенат думал только о том, как избавиться от Финиса Валорума», — сказал однажды Органе Антиллес. Валорума, который верил, что сможет добавить в деятельность Сената честности. Уже в те дни у Палпатина были влиятельные друзья.

Все же Бейл не удержался от размышлений о том, кто мог бы стать преемником Палпатина на посту Верховного канцлера, если бы не сепаратистские кризисы на Раксус-Прайм и Антаре-4, которые случились как раз в тот момент, когда заканчивался срок полномочий Палпатина. Он помнил жаркие дискуссии, развернувшиеся вокруг Закона о чрезвычайных полномочиях — о том, что опасно «менять рососпинников на середине дюны». Тогда многие сенаторы считали, что Республике следует выждать некоторое время и просто позволить движению графа Дуку исчерпать себя.

Но все переменилось, когда стали известны истинные масштабы сепаратистской угрозы.

Когда около шести тысяч миров, привлеченные обещанием свободной и неограниченной торговли, откололись от Республики. Когда соглашение о партнерстве с Дуку заключили корпорации, владеющие мощными армиями, — такие как Гильдия коммерции и Техносоюз. Когда вся внешняя часть Римманского торгового пути стала недоступной для республиканских кораблей.

И в результате Сенат проголосовал — причем подавляющим большинством — за поправку к конституции и продлил полномочия Палпатина на неопределенный срок, считая, что, как только кризис будет разрешен, тот добровольно уйдет с поста. Однако вероятность быстрого урегулирования немедленно испарилась. Когда-то скромный и честный Палпатин, защитник демократии, принес клятву, что не допустит развала Республики.

Все в полный голос заговорили о необходимости принять Закон о создании армии. Сам Палпатин отказался поддержать закон. Он предоставил это другим — известным сенатским «песчаным пантерам». Канцлер даже попытался организовать встречу на высшем уровне с главарями сепаратистов, чтобы заключить мирное соглашение, но граф Дуку не явился.

Вместо этого разразилась война.

Бейл отлично помнил тот день, когда он стоял вместе с Палпатином, спикером Амеддой, представителями Маластера и других миров на сенатском балконе, наблюдая, как сотни тысяч солдат-клонов маршируют в трюмы гигантских кораблей, отправляющихся на войну с сепаратистами. Он отлично помнил, что́ он испытывал в тот день, — полнейшее отчаяние. После тысячи лет мира в Галактику вернулись война и зло.

Вернее, им позволили вернуться.

Не поддавшись настроению, Бейл отбросил чувства и исполнил свою роль, одобрив законы, которые ранее мог бы осудить, и поддержав «эффективную модернизацию громоздкой бюрократии», которую затеял Палпатин. Так было до принятия Поправки о рефлексах[4], введенной примерно четырнадцать месяцев назад: тогда его страхи вернулись и вновь начали всплывать на поверхность. Их усилению способствовало многое: внезапное исчезновение сенатора Сети Ашгада, после того как он выступил против установки камер наблюдения в здании Сената; вызывающий подозрения взрыв пассажирского транспортника, на борту которого находился Финис Валорум; принятие закона о безопасности, который расширил полномочия Палпатина на Корусанте…

Вызывало опасение и то, как вел себя сам Верховный канцлер: он отгораживался от народа советниками и личными телохранителями в алых мантиях; проявлял несгибаемое намерение бороться до победного конца. Скромный, старавшийся преуменьшить свою значимость Палпатин исчез. А вместе с ним исчез и послушный Бейл Органа. Он твердо решил открыто высказывать свои опасения и начал водить дружбу с сенаторами, которые их разделяли.

Когда воздушное такси приземлилось на просторную площадь перед похожим на гриб зданием Сената, некоторые из друзей уже ждали его. Падме Амидала с Набу, Мон Мотма с Чандрилы, сенаторы-люди Терр Таниль, Бана Бриму, Фэнг Зар и сенатор-гуманоид Чи Икуэй.

Когда Бейл приблизился, стройная, коротко стриженная Мон Мотма поспешила его обнять.

— Важное событие, Бейл, — шепнула она ему на ухо. — Аудиенция у Палпатина.

Бейл улыбнулся про себя. Они думали одинаково.

Падме тоже обняла его, хотя и немного скованно. Она будто вся светилась. Ее лицо чуть-чуть округлилось по сравнению с тем, что помнил Бейл, но она обладала все той же классической красотой, носила элегантный наряд и замысловатую прическу. Позади нее стоял золотистый протокольный дроид. Она сообщила, что только что вернулась с Набу — она провела там чудесную неделю, навещая родителей.

— Набу — удивительный мир, — сказал Бейл. — Я никак не пойму, как ему удалось породить такого упрямца, как наш Верховный канцлер.

Падме нахмурилась и проворчала:

— Он не упрямец, Бейл. Ты просто не знаешь его так, как я. Палпатин со всей серьезностью воспримет наши опасения.

— Хорошо, если так, — сказала Чи Икуэй, недовольно поморщившись.

— Вы недооцениваете проницательность Палпатина, — сказала Падме. — Кроме того, он ценит откровенность.

— Мы всегда были с ним откровенны, сенатор, — сказал Фэнг Зар, смуглый человек с клочковатой бородкой. — И все безрезультатно.

Падме взглянула на них:

— Разумеется, встретившись со всеми нами лицом к лицу…

— Даже если мы добьемся поддержки десятой части Сената, это все равно ничтожно мало, — сказала Бана Бриму, с головы до ног закутанная в шелковое одеяние. — Но мы не должны отступаться от своих намерений. Возможно, когда-нибудь к нам прислушаются…

Икуэй с серьезным видом кивнула.

— На это можно надеяться, — сказал Фэнг Зар, — но рассчитывать не стоит.

Когда они вошли в просторное здание, разговор перетек на личные темы. Сенаторы оживленно беседовали, следуя к дверям рабочего кабинета канцлера, расположенного прямо под Большой палатой. Секретарь Палпатина, ответственный за встречи с представителями человеческой расы, попросил их подождать в приемной.

После часа ожидания дух сенаторов начал ослабевать. Но тут дверь кабинета открылась, и перед их взором возник Сейт Пестаж, один из приближенных Палпатина.

— Сенаторы, какой сюрприз! — воскликнул он.

Бейл поднялся на ноги и проговорил, обращаясь к Пестажу от лица всех собравшихся:

— Странно, что это сюрприз. Мы договаривались о встрече более трех недель назад.

Пестаж бросил быстрый взгляд на секретаря:

— Правда? Мне не сообщили.

— Конечно же, вам сообщили, — отрезала Падме, — ведь соглашение о встрече визировалось в вашем кабинете.

— Многие из нас потратили немало времени и сил, чтобы явиться на эту встречу, — добавила Икуэй. — Мы многим рисковали…

Пестаж покровительственным жестом развел руки.

— Нынешние времена требуют жертв, сенатор. Или, быть может, вы считаете, что рисковали больше, чем рискует Верховный канцлер?

Бейл громко произнес:

— Никто не отрицает неустанного… самопожертвования Верховного канцлера. Но факт остается фактом: он согласился встретиться с нами, и мы не собираемся уходить, пока он не выполнит данные им обещания.

— Мы не просим уделять нам много времени, — сказала Терр Таниль успокаивающим тоном.

— Может, и нет, но вы должны понимать, насколько он занят. Каждый новый день в Галактике полнится событиями…

Пестаж посмотрел на Бейла:

— Я так понимаю, вы успели сдружиться кое с кем из Совета джедаев. Почему бы вам не навестить их? А я попробую выкроить в графике Верховного канцлера немного времени и организовать для вас встречу…

Обрамленное бородкой лицо Бейла покрылось пятнами гнева.

— Мы не уйдем, пока не увидим его, Сейт.

Пестаж выдавил из себя улыбку:

— Это ваше право, сенатор.

11

Челнок, чьи посадочные огни привлекли внимание Оби-Вана, привез на Кейто-Неймодию не только техников и аналитиков из разведки. Кроме них, на борту находился Йода, который жаждал лично увидеть находку Оби-Вана и Энакина.

Техникам удалось заставить голопроектор механического кресла воспроизвести изображение Сидиуса, а республиканские шифровальщики, работавшие вместе с джедаями, были уверены, что этот уникальный прибор откроет немало тайн, если его перевезти на Корусант и тщательно исследовать.

Энакин не пожелал выпускать из виду механическое кресло и потребовал, чтобы именно его назначили ответственным за транспортировку кресла в ожидавший их челнок. Оби-Ван и Йода, чувствуя себя лишними, решили прогуляться по захваченному дворцу наместника Ганрея. Пока они шли, почтенный учитель был задумчив, и тишину нарушали лишь отзвуки бластерных выстрелов и постукивание посоха из дерева гимер по гладкому полу.

Йода был непроницаем.

Для Оби-Вана оставалось загадкой, о чем размышляет учитель: о таинственной ли голограмме Сидиуса или о гибели двоих джедаев в ходе сражения за Кейто-Неймодию. Все больше и больше джедаев становились жертвами войны. Они превращались в расходный материал, как простые солдаты-клоны. Раненые, покрытые шрамами, ослепшие, лишившиеся рук или ног… подлеченные кое-как ботой и бактой. Более тысячи падаванов потеряло своих наставников, более тысячи наставников — своих падаванов. Теперь, если джедаи собирались вместе, они говорили не о Силе, а о военных операциях, в которых принимали участие. Они собирали световые мечи не в качестве медитативного упражнения, а для подготовки к рукопашной схватке.

Дойдя до конца коридора, Оби-Ван и Йода двинулись обратно. Не отрывая взгляда от пола, Йода сказал:

— Нашел нечто важное ты, Оби-Ван. Что граф Дуку в союзе с кем-то, доказательство это. Что в войне этой ключевую роль ситх играет, теперь осознали мы.

С тех пор как началась война, имя Сидиуса всплыло лишь раз — на Джеонозисе, когда Дуку сказал Оби-Вану, что владыка ситхов, носящий это имя, держит под своим влиянием сотни республиканских сенаторов. В то время Оби-Ван полагал, что Дуку лжет, надеясь убедить его, что он все еще заодно с джедаями, хоть и пытается противостоять могуществу темной стороны своими собственными методами. И даже после того, как Дуку открыл, что обучался у ситха, Йода и остальной Совет продолжали верить, что он лгал о Сидиусе. Два члена Совета были убеждены, что Дуку был повелителем ситхов, самостоятельно научившимся использовать возможности темной стороны — вероятно, при помощи голокрона ситхов.

Теперь же, когда выяснилось, что Сидиус существует на самом деле, Оби-Ван не знал, что и думать.

Поиски ситха-союзника Дуку шли почти с самого начала войны. Было известно, что Дуку обучил темным искусствам нескольких джедаев: рыцарей, утративших веру в идеалы Республики, падаванов, прельстившихся темной стороной, заблудших новичков вроде Асажж Вентресс, которая прежде обучалась у джедая. Но оставался вопрос: был ли учитель у самого Дуку и если да, то кто он?

Тринадцать лет назад, когда Оби-Ван разделался с ситхом на Набу, — кого же он убил, ученика или учителя? Этот вопрос коренился в убеждении, что учение ситхов — по существу, уничтоживших себя тысячу лет назад — запрещало создавать армии и предусматривало одновременное существование лишь двух адептов Ордена; таким образом, два ученика не могли вступить в сговор, объединить силы и уничтожить учителя.

То была скорее догма, а не правило, но благодаря этой догме удалось сохранить Орден ситхов на протяжении сотен лет. Так и жили они, хорошо маскируясь от посторонних глаз.

Однако рогатый и татуированный ситх, которого убил Оби-Ван, не мог обучить Дуку, потому что Дуку в то время еще входил в Орден джедаев. Хотя темная сторона туманит разум, Дуку просто не мог жить в стенах Храма двойной жизнью.

— Учитель Йода, — спросил Оби-Ван, — а возможно ли, что Дуку не лгал о том, что Сенат находится под контролем Сидиуса?

Йода покачал головой:

— Сенат тщательно проверили мы. И рисковали сильно, делая это — раскапывая секреты тех, кому служим мы. Но доказательств не обнаружили. — Он бросил взгляд на Оби-Вана. — Если бы под контролем Сидиуса Сенат находился, разве не ждало бы Республику поражение скорое? Разве не захватила бы Конфедерация Ядро и Внутреннее Кольцо?

Йода мгновение помедлил, затем добавил:

— Быть может, на Джеонозисе случайно Дуку свою природу ситха открыл. Не будь этого, мы бы Сидиуса искали, позволяя Дуку конфликт обострять. Что думаешь ты, Оби-Ван, хммм?

Оби-Ван сложил руки на груди:

— Я долго и напряженно размышлял о том дне, учитель, и считаю, что Дуку не мог не открыться. Возможно, впоследствии он и пожалел об этом, но, когда он бежал на свой корабль, это выглядело так, будто он предоставлял нам возможность увидеть себя, пытался выманить нас и втянуть в схватку. Сперва я подумал, что он надеется отвлечь нас, спасти шкуры Ганрея и остальных главарей сепаратистов. Но интуиция подсказывала мне, что он отчаянно хочет продемонстрировать, каким могучим он стал. Я думаю, он был поражен, обнаружив, что вы одержали верх. Но вместо того чтобы убить меня или Энакина, он сознательно оставил нас в живых, словно это было его посланием джедаям.

— Прав ты, Оби-Ван. Испортила его гордыня. Заставила его показать нам лицо свое истинное.

— Мог ли его обучить этот… Сидиус?

— Думать так основания есть. В ученики к Сидиусу поступил он — после смерти ситха, убил ты которого.

Оби-Ван задумался:

— До меня доходили слухи, что Дуку и ранее привлекала темная сторона. Разве не было инцидента в Храме с украденным голокроном ситхов?

Йода зажмурился и кивнул:

— Правдивы слухи эти. Но пойми, Оби-Ван, джедаем Дуку был. Много-много лет. Трудное решение — Орден покинуть. Многое на него повлияло. И смерть учителя твоего бывшего — хотя отмщен Квай-Гон был. — Он взглянул на Оби-Вана. — Усложнилось все из-за знаний наших — и из-за неведения тоже.

Йода остановился и указал на резную скамью:

— Посидим немного. Просветить тебя могу я.

Оби-Ван сел, сердце у него рвалось из груди.

— Суровым учителем Дуку был для Квай-Гона и для остальных, — начал Йода. — Могучим он был, искусным, в себе уверенным. Что более важно, убежден он был, что покров темной стороны опускается. Знаки получали мы задолго до того, как в Храме ты появился; задолго до того, как Квай-Гон появился… Несправедливость царила повсюду, фаворитизм, коррупция… Все чаще и чаще джедаев призывали мир восстанавливать. Все больше и больше смертей было. Из-под контроля события выходить стали…

— Совет почувствовал, что ситхи вернулись?

— Никогда не исчезали они, Оби-Ван. Но усилились внезапно. Ближе стали. Говорил много Дуку о пророчестве.

— Пророчестве об Избранном?

— Не только об Избранном пророчество было. О темных временах. Придут они… В разгар их Избранный родится, чтобы равновесие Силы вернуть.

— Энакин, — произнес Оби-Ван.

Мгновение Йода внимательно смотрел на него.

— Трудно сказать, — быстро ответил он. — Может, да, а может, и нет. Более важно, что покров темной стороны опустился. Много-много раз Дуку это обсуждал — со мною, с другими членами Совета. Чаще всего — с мастером Сайфо-Диасом.

Оби-Ван ждал.

— Близкими друзьями были они. Связанные вместе Силой Единой. Но беспокоился за мастера Дуку Сайфо-Диас. Беспокоился, потому что тот в Республике разочаровался, потому что, в окружении других джедаев находясь, погружен был в мысли свои. Разглядел Сайфо-Диас, что повлияла на Дуку смерть Квай-Гона. Повлияло то, что ситхи вновь появились. — Йода печально покачал головой. — Знал Сайфо-Диас, что неминуемо уйдет Дуку. Чувствовать мог он сепаратизма зарождение.

— А Совет еще так легко отпустил Дуку, посчитав его обычным идеалистом, — заметил Оби-Ван.

Йода уставился в пол:

— Видел собственными глазами я, чем он стал, и поверить не могу в это.

— Но как Дуку смог отыскать Сидиуса? Или было наоборот?

— Не можем мы знать этого. Но принял Дуку Сидиуса как наставника.

— Мог ли Сайфо-Диас предвидеть и это?

— Также не можем мы знать. Верить он мог, что выследит Дуку Сидиуса. И уничтожит.

— Могло ли это стать причиной, по которой Дуку покинул Орден?

— Возможно. Но мощь темной стороны даже самое стойкое сердце совратить может.

Оби-Ван повернулся, чтобы смотреть Йоде в глаза:

— Учитель, это Сайфо-Диас дал заказ на армию клонов?

Йода кивнул:

— Связался он с каминоанцами.

— Не поставив вас в известность?

— Не поставив, да. Но существует запись о том, что в контакт он вступил.

Досада Оби-Вана прорвалась наружу.

— Мне следовало бы подробнее расспросить Ламу Су.

— Расспрашивали каминоанцев. Хорошо информированы они были.

— Хорошо информированы? — удивился Оби-Ван.

— Скрытными они были сперва, когда на Камино я прибыл. Лишь то, что тебе рассказали уже, я услышал. Что Сайфо-Диас заказ сделал, что Тиранус донора для клонов предоставил. Что клоны эти — для Республики. Ни Сайфо-Диаса, ни Тирануса не видели каминоанцы. Но после того как подверглась нападению Камино[5], больше узнал я от Тон Ви и K° Сай[6]. Об оплате.

— От Сайфо-Диаса?

— От Тирануса.

— Мог ли Сайфо-Диас взять себе псевдоним Тиранус? Мог ли он принять это имя, чтобы скрыть, что он джедай, на случай, если армия клонов будет обнаружена?

— Хотел бы я, чтобы так это было. Но умер Сайфо-Диас — до того, как Дженго Фетт на Камино прибыл.

— Его убили?

Йода сжал тонкие губы:

— Нераскрытым осталось преступление, но да, убили.

— И кто-то знал об этом, — сказал Оби-Ван — скорее самому себе. — Дуку? — спросил он у Йоды.

— Предположение у меня есть — не более. Убийство Дуку совершил. Затем стер он Камино из архивов джедаев. Доказательство вмешательства в архивы мастер Джокаста Ню обнаружила, — доказательство того, что Дуку сделал, хотя хорошо спрятано оно было.

Оби-Ван вспомнил свой визит в архивы в поисках местоположения Камино, но тогда Джокаста Ню лишь сказала ему, что этой планетарной системы не существует. Что же заставило его в тот день три года назад так пристально разглядывать стоящий в библиотеке бронзиевый бюст графа Дуку?

— Тем не менее армия клонов продолжала создаваться и финансироваться, — в конце концов сказал он. — Могли ли Сайфо-Диас и Тиранус быть партнерами?

— А вот факт еще, не обратили внимания мы на который. За обе стороны Дженго Фетт играл, явно. На Богге-4 избрал его кто-то донором для клонов стать. И этот кто-то представлять Республику лишь мог. Но на Дуку работал он как убийца наемный. Для оборотня, который хотел Амидалу убить, посредником он был.

Оби-Ван вспомнил эту картину: Фетт на арене для казни на Джеонозисе, стоящий рядом с Дуку в ложе, предназначенной для знатных особ.

— Он знал об обеих армиях. Мог ли он убить Сайфо-Диаса?

— Возможно.

— Вы могли бы отследить источник оплаты — откуда получал средства Тиранус, я имею в виду?

— С Богга-4 в лабиринт обмана ведут они.

— Возможно, каминоанцы упоминали, не пытался ли кто-то отговорить их создавать армию?

— Просьбы не было такой. Слишком скоро противникам нашим открыться бы пришлось.

— Значит, у Дуку не оставалось выбора. Только создать армию, до того как клоны будут готовы и обучены.

— Выходит, что так.

На мгновение Оби-Ван умолк.

— Когда я попал в плен на Джеонозисе, Дуку сказал мне, что Торговая Федерация во время блокады Набу была в союзе с Сидиусом, но позже он предал их. Он сказал, что Ганрей пришел к нему за помощью, и Дуку попытался замолвить за него словечко в Совете. Он утверждал, что даже после нескольких предупреждений Совет отказался ему верить. Все это правда, учитель?

— Все это — ложь, — твердо произнес Йода. — Приводил эти доводы Дуку, чтобы в дела свои тебя вовлечь.

«Ты должен присоединиться ко мне, Оби-Ван, — сказал тогда Дуку, — и вместе мы уничтожим ситхов!»

— Если бы Ганрей не был одержим убийством Падме Амидалы, — размышлял Оби-Ван. — Если бы мне не удалось поймать след дротика, которым убили оборотня…

— О создании армии клонов в неведении могли мы остаться.

— Но каминоанцы, несомненно, должны были связаться с нами, учитель.

— В конечном счете — да. Но сильно возросла бы численность армии сепаратистов. Возможно, непобедимой она бы стала.

Оби-Ван прищурился:

— Но моя находка не была случайной.

Йода покачал головой:

— Предначертано нам было об армии клонов узнать. Предопределено в войне этой сражаться.

— И узнали мы как раз вовремя. Совет мог считать Дуку всего лишь идеалистом. Возможно, и Дуку никогда не думал, что джедаи могут стать генералами.

— Вздор это, — сказал Йода. — Воинами всегда мы были.

— Но помогаем ли мы сейчас восстановить равновесие Силы, или наши действия лишь работают на руку темной стороне?

Йода скривился:

— Не могу терпеть такие разговоры я. Непонятен конфликт этот — как начался он, как разворачивается. Но за идеалы Республики сражаемся мы. Победу одержать и мир восстановить — вот что нашей целью должно оставаться. Затем до темной сердцевины событий доберемся. Узнаем правду мы.

Йода прав, сказал себе Оби-Ван. Если бы джедаи не узнали об армии клонов, сепаратисты Дуку внезапно вышли бы на передний план с десятками миллионов боевых дроидов и флотилиями военных кораблей и откололись бы от Республики безо всяких переговоров. Но мирное сосуществование с Конфедерацией было немыслимо: она высосала бы из Республики всю кровь без остатка. Война была неизбежна, и джедаи оказались бы в самом ее эпицентре, как и сейчас.

Но почему Йода раньше не рассказал ему о Сайфо-Диасе? Или это был еще один урок, равно как и поиски Камино, когда Йода послал его искать планету, которой, казалось, не существует в природе, всего лишь проанализировав ее воздействие на окружающие объекты? «Разница между знанием и мудростью», — сказал бы в такой ситуации друг Оби-Вана Декстер, который, собственно, и установил, откуда взялся дротик, убивший Зэм Веселл, после того как храмовые дроиды-аналитики признали свое бессилие.

Подняв голову, Кеноби встретился с Йодой взглядом.

— Мысли твои выдают тебя, Оби-Ван. Считаешь ты, что раньше следовало мне рассказать об этом.

— За вами мудрость веков, учитель.

— Годы значения не имеют. Занят ты был, сражаясь на войне. Наставляя падавана своевольного. Разыскивая Дуку и его ставленников… Темнее становятся события. Повернуть войну к своей собственной выгоде Дуку и Сидиус пытаются.

— Уверен, мы скоро схватим Дуку.

— Не поднялась завеса темной стороны после успеха твоего на Набу. Не играет Дуку роль решающую в войне этой. Теперь обоих ситхов должны мы к ответу призвать. И всех тех, кого Сидиус на темную сторону увел. — Йода твердо посмотрел на Оби-Вана. — Найти этого Сидиуса должен ты. Предоставлен вам с Энакином шанс войну закончить.

12

В ангаре Энакин не сводил глаз с механического кресла, в то время как R2-D2 и ТС-16 не сводили фоторецепторов с Энакина. Аналитики уже успели запустить диагностическую программу, а техники упаковывали кресло, готовя его для безопасной перевозки на Корусант.

Как и предсказывал Оби-Ван, их возмутило, как легкомысленно Энакин обошелся с креслом. Хотя при этом никто не удосужился обратить внимание на то, что, не сделай он этого, кресло взорвалось бы вместе с голограммой Сидиуса и всеми записями переговоров, которые оно могло содержать.

«Может, Квай-Гону стоило оставить тебя в лавке Уотто».

Энакин понимал, что Оби-Ван всего лишь шутил. Но эти слова почему-то причиняли боль. Может быть, потому, что Энакин и сам раздумывал, что стало бы с ним, если бы джедаи не были вынуждены совершить посадку на Татуине в поисках запасных частей к звездолету Падме. Нетрудно было представить, что он навсегда остался бы в Мос-Эспа. С мамой, с C-3PO… О том великолепии, которое сейчас окружало его, мечтать не приходилось…

Нет.

В девять лет он был искусным гонщиком, в двадцать один он стал бы чемпионом Галактики. В конце концов, не важно, помогал ему Квай-Гон или нет, но он выиграл гонки в канун Бунты, и это создало ему репутацию. Он бы купил свободу себе, матери, всем рабам в Мос-Эспа, стал бы побеждать в Больших гонках на Маластере, его бы приветствовали в казино Орд-Мантелла и Корусанта. Он не стал бы джедаем — он был бы слишком стар для обучения — и никогда не узнал бы, как обращаться со световым мечом. Но он мог бы с легкостью нарезать круги вокруг лучших джедаев-пилотов, включая Сэси Тийна.

И все равно обладал бы бо́льшим могуществом в Силе, чем любой из них.

Он мог бы никогда не встретить Падме…

Она казалась ему ангелом, прилетевшим на Татуин с лун Иего. Забавное предположение с его стороны, но не такое простодушное, как могло бы показаться. Однако, несмотря ни на что, для нее он был всего лишь смешным маленьким мальчиком. Она не знала тогда ни о его не по годам развитых способностях собирать и чинить механизмы, ни о сверхъестественном умении предчувствовать события, ни об уверенности в том, что он непременно прославится. Он был иным… В каком-то смысле он стал избранным задолго до того, как Орден джедаев нарек его этим титулом. К нему явились сказочные существа — ангел и джедай, — и он превзошел всех на состязаниях, в которых прежде люди даже участия не принимали. И когда ангел и джедай гостили у него в доме, он даже предположить не мог, что его ждет в ближайшем будущем: скорый отъезд с Татуина, обучение в Ордене, женитьба.

Он больше не был смешным маленьким мальчиком. Но Падме осталась его ангелом…

Ее образ прервал течение мыслей.

Что-то… что-то изменилось. Сердце переполняло желание увидеть ее. Даже в Силе он не мог выяснить, что это за чувство. Он просто знал, что ему следует быть вместе с ней. Что он должен быть там, чтобы защитить ее…

Он сжал искусственную руку.

«Оставайся в Живой Силе», — приказал он себе. Джедай не живет прошлым. Джедай не поддается привязанности к людям или вещам, которые уходят из его жизни. Джедай не фантазирует и не думает: что, если…

Он впился взглядом в трех техников-людей, которые устанавливали механическое кресло в сетку из защитной пены. Один из них работал слишком торопливо и чуть не уронил его.

Энакин вскочил на ноги и помчался через ангар.

— Эй, осторожней! — закричал он.

Самый старший из техников бросил на него насмешливый взгляд:

— Расслабься, малыш, мы знаем свою работу.

Малыш!

Он взмахом руки призвал Силу, чтобы удержать механическое кресло на месте. Три техника, старавшиеся сдвинуть предмет мебели, сперва не понимали, что происходит, пока не обратили внимание на манипуляции Энакина. Тогда тот же старший техник выпрямился и посмотрел на юношу:

— Ладно, отпусти его.

— Только когда буду уверен, что вы на самом деле знаете, что делаете.

— Послушай, малыш…

Энакин в гневе сдвинул брови и сделал шаг вперед. Техи попятились от кресла.

«Они боятся меня. Они наслышаны обо мне».

На мгновение их страх добавил Энакину сил, но затем ему стало стыдно, и он отвел глаза.

Старший техник выставил руки перед собой:

— Расслабься, джедай. Я не хотел тебя обидеть.

— Упакуй его сам, если хочешь, — сказал другой.

Энакин сглотнул:

— Все это очень важно. Я не хочу, чтобы с креслом что-нибудь произошло.

Он оставил механическое кресло стоять на полу.

— На этот раз осторожнее, — сказал старший, боясь даже взглянуть на Энакина.

— Генерал Скайуокер! — окликнул его один из клонов. Повернувшись, Энакин увидел, что тот указывает на челнок. — Для вас гиперволновая передача от Верховного канцлера.

Трое техников не сводили с него глаз. Ну еще бы…

Не говоря ни слова, Энакин развернулся на каблуках, прошел к челноку и поднялся по посадочному трапу. Над голопроекторной пластиной корабельного центра связи высветилось мерцающее изображение Верховного канцлера Палпатина. Энакин встал на передающую решетку, и Палпатин тут же улыбнулся:

— Энакин, поздравляю тебя с победой на Кейто-Неймодии.

— Спасибо, сэр. К сожалению, я вынужден доложить, что наместник Ганрей бежал, а в арочных городах продолжаются бои.

Улыбка Палпатина дрогнула.

— Да, мне сообщили.

Не в первый раз Энакин разговаривал с Палпатином с поля боя. На Джабииме Палпатин приказал Энакину отступить, прежде чем планета пала под ударами сепаратистов; на Празитлине он похвалил Энакина за то, что тот спас положение. Однако эти разговоры часто вызывали у него неловкость, хотя и были лестными.

— Что-то не так, мой мальчик? — спросил Палпатин. — Я чувствую, тебя что-то беспокоит. Если это касается Ганрея, то даю слово: он не сможет прятаться от нас вечно. И никто не сможет. Однажды ты получишь шанс отпраздновать окончательный и бесповоротный триумф.

Энакин облизнул губы:

— Это не из-за Ганрея, сэр. Просто меня вывел из себя небольшой инцидент.

— Какой инцидент?

Энакину хотелось подробно рассказать об их с Оби-Ваном открытии, но Йода велел ему молчать о механическом кресле.

— Ничего существенного, — сказал он. — Но я всегда чувствую себя виноватым, когда злюсь.

— В этом твоя ошибка, — мягко сказал Палпатин. — Гнев — естественное чувство, Энакин. Думаю, все мы прошли через это — вспомни, что произошло на Татуине.

— Оби-Ван не показывает гнева — конечно, кроме тех случаев, когда он сердится на меня. И даже тогда это скорее… раздражение.

— Энакин, ты пылкий молодой человек. Это отличает тебя от твоих товарищей-джедаев. В отличие от Оби-Вана и других, ты вырос не в Храме, где детей учат обуздывать гнев, становиться выше его. У тебя было обычное детство. Ты мог фантазировать, у тебя были мечты и грезы. Ты не безмозглая машина, не бессердечный механизм. Конечно же, я не считаю, что джедаи все без исключения таковы, — поспешно добавил Палпатин, — но, вероятно, у таких, как ты, любая опасность, угрожающая чему-то важному для тебя, вызывает эмоциональный отклик. Так было с твоей матерью, и так будет снова, но с такими откликами тебе не стоит бороться. Учись на них, но не борись.

И опять Энакин подавил желание открыть, что они с Падме женаты.

— Ты думаешь, я не подвержен гневу? — сказал Палпатин после короткого молчания.

— Я никогда не видел, чтобы вы злились.

— Ну, скорее я научился сдерживать свой гнев… не давать ему воли и выплескивать лишь тогда, когда остаюсь один. Но делать это становится все труднее перед лицом моих неудач в Сенате. Притом что война продолжается… О, я знаю, что ты и другие джедаи делаете все от вас зависящее… Но нам с Советом джедаев не слишком часто удается проводить встречи и с глазу на глаз обсуждать стратегию военных действий. Ты знаешь, моя любовь к Республике не имеет границ. Вот почему я так упорно стараюсь удержать государство от развала.

Энакин выдавил из себя саркастический смешок.

— Сенату надо бы просто следовать вашим указаниям. Но вместо этого они вам препятствуют. Связывают вам руки, как будто завидуют власти, которую они вам дали.

— Да, мой мальчик, многие так делают. Но также многие поддерживают меня. Что более важно, мы должны выполнять законы и нормы конституции, иначе мы будем ничем не лучше тех, кто стоит на пути к свободе.

— Некоторые должны быть выше законов, — проворчал Энакин.

— Этого можно добиться. И несомненно, ты один из них, Энакин. Но ты должен знать, когда надо действовать, а когда нет.

Энакин кивнул:

— Я понял.

Помедлив, он добавил:

— Как там, на Корусанте, сэр? Я скучаю по нему.

— На Корусанте, как и прежде, жизнь бьет ключом. Но я слишком занят, чтобы наслаждаться его многочисленными удовольствиями.

Энакин искал возможность задать нужный ему вопрос.

— Я думаю, вы часто встречаетесь с Комитетом лоялистов.

— Действительно. Я высоко ценю сенаторов, которые отдают должное идеалам Республики, так же как ты или я. — Палпатин улыбнулся. — Сенатор Амидала, например. Ее переполняет сострадание и жажда деятельности — за эти качества ее и сделали королевой Набу. Где бы она ни появилась, она заставляет всех двигаться. — Он в упор посмотрел на Энакина. — Я так рад, что вы с ней стали добрыми друзьями.

Энакин нервно сглотнул:

— Передайте ей… передайте ей от меня привет.

— Конечно передам.

Молчание слегка затянулось.

— Энакин, я почему-то уверен, что скоро ты вернешься с Внешнего Кольца, — сказал Палпатин. — Но мы не успокоимся, пока те, кто несет ответственность за эту войну, не ответят за свои преступления и не перестанут представлять угрозу миру в Галактике. Ты понимаешь?

— Я выполню свой долг, сэр.

— Да, мой мальчик. Я знаю, что выполнишь.

13

Бейл Органа беспокойно мерил шагами приемную кабинета Верховного канцлера. Он уже готов был излить свое раздражение на секретаря Палпатина, когда двери кабинета распахнулись и из них по одному начали появляться советники. Они проходили мимо внушительных гвардейцев в красных одеяниях, вставших по бокам от входа.

Советники Сим Алу и Дженус Гриджейтус; директор службы разведки Арманд Айсард и старший член Совета по безопасности и разведке Дженни Ха’Нук с Глифноса; спикер Сената чагрианин Мас Амедда и личный помощник канцлера Слай Мур — высокая женщина, с отрешенным видом носившая умбаранский плащ-«призрак». Последним вышел Пестаж.

— Сенаторы, я вижу, вы все еще здесь.

— Мы ничего не добьемся, если не будем терпеливы, — сказал Бейл.

— Рад слышать, тем более что у Верховного канцлера еще много дел.

Как раз в этот момент появился сам Палпатин. Он бросил взгляд на Бейла и остальных сенаторов, затем на Пестажа:

— Сенатор Органа, сенатор Амидала и все присутствующие. Как я рад вас видеть!

— Верховный канцлер, — сказал Бейл, — нам казалось, что у нас назначена встреча.

Палпатин поднял бровь.

— В самом деле? Почему же мне не сообщили? — спросил он у Пестажа.

— У вас очень плотный график, и мне не хотелось вас перегружать.

Палпатин нахмурился:

— Мой график не настолько плотный, чтобы я не смог выделить время на совещание с членами Комитета лоялистов. Оставьте нас, Сейт, и проследите, чтобы нас не беспокоили. Когда понадобитесь, я вас позову.

Отступив на шаг, он жестом пригласил Бейла и остальных сенаторов в круглый кабинет. Последним через порог переступил C-3PO: он принялся крутить головой, рассматривая застывших по стойке смирно гвардейцев.

Бейл занял место как раз напротив канцлерского кресла. В его высокой спинке, по слухам, был спрятан какой-то генератор щита, который, как и гвардейцы, был призван защитить Палпатина на случай покушения или любой другой экстренной ситуации. Еще три года назад подобное невозможно было даже представить. В рабочем кабинете, насыщенном красным цветом, лишенном окон, застеленном коврами, видное место занимали причудливые статуи, сходные с теми, которые можно было встретить в кабинете Палпатина в здании Сената, а также в его квартире, венчающей здание «Республика-500». Палпатин, по слухам работавший дни и ночи напролет без сна, в присутствии гостей казался внимательным, проявлял обычное любопытство, а также присущую его высокому сану некоторую надменность.

— Так что же привело вас сюда в такой замечательный корусантский день? — спросил он, усевшись в кресло. — Я чувствую, что крайняя необходимость…

— Мы сразу перейдем к делу, Верховный канцлер, — сказал Бейл. — Поскольку Конфедерацию выбили из Ядра и Внутреннего Кольца, мы хотим обсудить отмену некоторых мер, которые были введены во имя общественной безопасности.

Палпатин сложил вместе кончики пальцев и поверх них пристально посмотрел на Бейла:

— Наши недавние победы заставили вас чувствовать себя столь уверенно?

— Да, Верховный канцлер, — сказала Падме.

— В частности, мы просим аннулировать Закон об усилении и укреплении мер безопасности, — продолжил Бейл. — Особенно нас беспокоят меры, которые разрешают неограниченное использование следящих дроидов, а также обыски и конфискацию имущества без ордеров и необходимых процедур.

— Я понимаю, — медленно сказал Палпатин. — Дело в том, что война еще далека от победы, и я, например, не вполне уверен, что предатели и террористы уже не угрожают общественной безопасности. О, я понимаю, что из-за наших побед складывается впечатление, будто война скоро закончится, но, как мне сообщили этим утром, сепаратисты все еще удерживают многие ключевые миры Внешнего Кольца. Мы осаждаем их, и это может продлиться неопределенное время.

— Неопределенное время? — переспросила Икуэй.

— Почему бы не обсудить возможность уступки некоторых из этих миров, — предложил Фэнг Зар. — Объем торговли на планетах Ядра и Внутреннего Кольца почти достиг довоенного уровня.

— Некоторые из этих миров Внешнего Кольца — республиканские планеты, захваченные силой. И боюсь, мы рискуем создать опасный прецедент, позволив Конфедерации сохранить их за собой. Более того, я верю, что сейчас самое время усилить натиск и навсегда искоренить угрозу сепаратизма.

— Разве продолжение войны — единственный способ сделать это? — спросил Бейл. — Уверен, сейчас Дуку стал более покладистым и его можно убедить прислушаться к голосу разума.

— Вы недооцениваете его решимость, сенатор. Но даже если я не прав, предположим, что мы решили в качестве примирительного жеста уступить несколько миров. Кто выберет эти миры? Я? Вы? Может быть, стоит передать это на рассмотрение в Сенат? И как обитатели этих миров воспримут такой жест? Как мирное население Алдераана воспримет весть о том, что над ними отныне будет главенствовать Конфедерация? Разве преданность Республике значит так мало? В первую очередь такое решение подтолкнет многие миры к союзу с графом Дуку.

— Но возможно ли одержать победу во Внешнем Кольце, — сказала Икуэй, — когда численность армии столь сильно сократилась, а джедаи разбросаны по всей Галактике? Многие могут подумать, что джедаи намеренно затягивают войну.

Палпатин поднялся, широким шагом отошел от своего гигантского кресла и встал к гостям спиной.

— Это весьма прискорбная ситуация. Ситуация, которую мы пытались исправить — с ограниченным успехом. — Он развернулся. — Мы должны считаться с тем, как другие воспринимают эту войну. Бывший джедай во главе сепаратистского движения; республиканская армия клонов, которой руководят джедаи… Многие отдаленные миры рассматривают войну как попытку джедаев установить господство над Галактикой. Многие и до войны не доверяли джедаям — отчасти в результате агрессивных переговоров, которые они вынуждены были вести во времена моих предшественников. Этих миров достигла весть, что именно джедаи вторглись на Джеонозис, и все из-за того, что двоих членов Ордена приговорили на этой планете к казни за шпионаж. Конечно, мы лучше осведомлены о ситуации, но как изменить это ошибочное мнение?

Поняв, что он позволил разговору уйти от первоначальной темы, Бейл сказал:

— Вернемся к предложению отменить Закон об усилении и укреплении мер безопасности…

— Я служу Республике, сенатор Органа, — оборвал его Палпатин. — Внесите предложение по отмене этих мер в Сенат. Я соглашусь с любым результатом голосования.

— Вы останетесь беспристрастны во время дебатов?

— Даю вам слово.

— А эти поправки к конституции… — начала Мон Мотма.

— Я рассматриваю конституцию как живой документ, — прервал ее Палпатин. — По существу, должна существовать возможность расширять или сокращать ее — в зависимости от обстоятельств. В противном случае государство ждет застой.

— Можем ли мы надеяться на некоторое… послабление в принимаемых мерах? — спросила Бана Бриму.

Палпатин едва заметно усмехнулся:

— Конечно.

— Тогда начало положено, — сказала Падме.

— Я нисколько в этом не сомневался. — Палпатин широко улыбнулся ей. — Сенатор Амидала, не тот ли это дроид, которого собрал джедай Скайуокер?

Падме взглянула на C-3PO:

— Да, это он.

На мгновение показалось, будто C-3PO утратил дар речи, — но лишь на мгновение.

— Вы оказываете мне честь тем, что помните меня, ваше величество, — сказал он.

Палпатин хмыкнул в ответ:

— Титул подходит скорее для короля или императора. — Он бросил быстрый взгляд на Падме. — На самом деле я только что разговаривал с ним, ваше превосходительство.

— С Энакином? — удивилась Падме.

Палпатин внимательно посмотрел ей в глаза:

— Сенатор Амидала, по-моему, вы краснеете.

14

Вернувшись вместе с Йодой в ангар, Оби-Ван отметил короткий обмен взглядами между Йодой и Энакином, но причины его не уловил. Ни один из джедаев не казался обеспокоенным, однако Йода, не сказав ни слова, заковылял прочь — поговорить с аналитиками из разведки, столпившимися у посадочного трапа челнока.

— Тайные дела Совета? — спросил Энакин, когда Оби-Ван подошел к нему.

— Ничего подобного. Йода считает, что механическое кресло может послужить ниточкой к местоположению Дарта Сидиуса. Он хочет, чтобы мы взялись за поиски.

Энакин ответил не сразу.

— Учитель, а разве мы не обязаны сообщить о нашей находке Верховному канцлеру?

— Обязаны, Энакин. И сообщим.

— Когда Совет сочтет нужным, хотите сказать.

— Нет. После того, как он это обсудит.

— Но предположим, один или двое из вас не согласятся с большинством?

— Решения не всегда единодушны. Но когда присутствует серьезное расхождение во взглядах, мы соглашаемся с позицией Йоды.

— Выходит, один временами чувствует Силу лучше, чем одиннадцать.

Оби-Ван поразмыслил над тем, куда клонит юноша.

— Даже Йоду нельзя назвать непогрешимым, если ты об этом.

— Джедай должен быть непогрешим. — Энакин глянул на Оби-Вана исподлобья. — И мы можем этого добиться.

— Продолжай.

— Нужно погрузиться в Силу глубже, чем мы себе позволяем. Мчаться на гребне.

— Мастер Сора Балк и многие другие согласились бы с тобой, Энакин. Но не все джедаи могут выдержать подобную «скачку». Не все умеют так управлять собой, как Йода или мастер Винду.

— Но может быть, мы ошиблись, связав себя с Силой взамен той жизни, которую ведет большинство. Где присутствуют желания, любовь и другие эмоции, для нас запретные. Преданность высшей цели — это замечательно, учитель. Но нам не следует игнорировать то, что происходит перед глазами. Вы сами сказали, что мы не всегда правы. Дуку это понял. Он трезво взглянул на происходящее и решил что-то изменить.

— Дуку — ситх, Энакин. Может, у него и были достойные причины покинуть Орден, но теперь он лишь мастер обмана. Они с Сидиусом охотятся за слабовольными. Они лгут себе, считая, что не могут ошибаться.

— Но я знал случаи, когда и джедаи лгали друг другу. Мастер Колар солгал, что Квинлан Вос перешел на темную сторону. Мы лжем сейчас, скрывая от канцлера Палпатина имеющуюся у нас информацию о Сидиусе. Что Сидиус или Дуку сказали бы в ответ на нашу ложь?

— Не сравнивай нас с ними, — сказал Оби-Ван чуть резче, чем хотел. — Джедаи — это не секта, Энакин. Мы не поклоняемся руководящей верхушке. Нас поощряют искать свой путь; собственным опытом мы подтверждаем ценность того, чему учим. Мы не предлагаем простое решение — уничтожить видимого врага. Нас ведет сочувствие, и мы считаем, что Сила — это не просто совокупность чувствительных к ней индивидов.

Энакин сник:

— Я же просто спросил, учитель.

Оби-Ван сделал успокаивающий вдох. «Слишком самоуверенными джедаи стали, — как-то раз сказал ему Йода. — Даже старшие, даже самые опытные…»

«Чего мог бы достичь Энакин под руководством Квай-Гона?» — подумал он. Оби-Ван не считал себя полноценным наставником Энакина. Он воспринимал себя лишь как вынужденную замену, причем замену во многом не идеальную. Он так страстно желал быть достойным памяти Квай-Гона, что все время упускал из виду попытки Энакина быть достойным его.

— Несет на плечах своих тяжесть Галактики всей Оби-Ван, — сказал Йода, подошедший к ним в сопровождении аналитика из разведки. — Облегчить заботы твои новости эти могут, — добавил он прежде, чем Оби-Ван успел ответить.

Капитан Дайн, крепко сложенный темноволосый аналитик, уселся на краешек грузового контейнера.

— Мы по-прежнему прорабатываем версию о том, что механическое кресло было подброшено нам намеренно и является ловушкой, но в одном мы не сомневаемся: изображение Сидиуса подлинное. Передача, по всей видимости, состоялась два дня назад по местному времени, но нам будет сложно отследить ее источник, потому что она прошла по системе гиперволновых ретрансляторов, которой конфедераты пользуются вместо Голосети, и была зашифрована кодом, который разработал Межгалактический банковский клан. Мы уже некоторое время работаем над его взломом, и, когда мы это сделаем, вероятно, сможем использовать гиперволновой передатчик кресла, чтобы перехватывать вражеские сообщения.

— Лучше уже себя чувствуешь, ммм? — сказал Оби-Вану Йода, взмахнув палкой из дерева гимер.

— На кресле есть клеймо нескольких промышленников, примкнувших к Дуку, — продолжил Дайн. — Передатчик оборудован модулем ввода текстовой информации и ретранслирующей антенной вроде тех, что мы обнаружили в шахтном дроиде-хамелеоне, которого учитель Йода привез с Илума.

— Изображение Дуку дроид этот содержал.

— Пока мы предполагаем, что Дуку — или в данном случае Сидиус — мог создать микросхемы и установить их на передатчики, которые он вручил Ганрею и другим главарям сепаратистов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Звёздные Войны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Звёздные Войны. Лабиринт зла предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

LAAT (Low Altitude Assault Transport) — скоростной низколетящий десантный корабль

2

SPHA-Т (Self-Propelled Heavy Artillery Turbolaser) — самоходная тяжелая артиллерийская установка — турболазер.

3

Ляпис, или ляпис-лазурь, — минерал ярко-синего цвета. Такое название челнока можно перевести как «Резак по лазури».

4

Поправка о рефлексах — чрезвычайная поправка № 121б, принятая Галактическим Сенатом по предложению Верховного канцлера Палпатина в 20 г. ДБЯ. Она позволила канцлеру вмешиваться в дела местных правительств планет и секторов в качестве ответной реакции на сражения, происходившие там во время Войн клонов.

5

Первая битва за Камино состоялась через два месяца после битвы на Джеонозисе. Причиной была попытка сепаратистов уничтожить фабрики по производству клонов на Камино.

6

Тон Ви — каминоанка, помощница премьер-министра Камино Ламы Су и координатор проекта по созданию армии клонов. Ко Сай — каминоанка, научный руководитель проекта по созданию армии клонов, специалист по генетическому коду людей.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я