Страж границ

Денис Агеев

Андрей Шелестов возвращается домой с весьма неудачного свидания. И вдруг из темноты на него набрасывается нечто. Парень падает на землю и теряет сознание. Придя в себя, он узнает, что оказался в доме стража границ – двухсотлетнего мага, охраняющего Землю от вторжения агрессивных иномирян. Яков Всеволодович рассказывает Андрею, что тому чудесным образом повезло, ибо он едва не погиб от рук Темного – одного из самых могущественных духовных существ в мультивселенной. Беря во внимание это уникальное обстоятельство, старый маг предлагает стать его учеником. Согласившись, Андрей поселяется в доме стража, познает тайны мира, изучает магию. Теперь у него появился шанс стать тем, кто полновесно отвечает не только за себя, но и за весь мир.

Оглавление

  • Часть I. Ученик поневоле

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Страж границ предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть I. Ученик поневоле

Глава 1

Я шагал по влажному от недавнего дождя асфальту, глухо постукивая каблуками. Вокруг — ни души. Впрочем, не удивительно, если учесть, что сейчас почти полночь.

Темно хоть глаз выколи. Разумеется, солнце уже давно село, а с искусственным освещением в нашем районе большие проблемы. Фонарных столбов вдоль улиц понатыкано хоть пруд пруди, но вот работающих из них можно пересчитать по пальцам. Недаром наш район «Темными дворами» кличут и не зря к нам из других областей города ездить боятся. Что ж, контингент здесь и вправду не самый дружелюбный: на всю округу славимся бандитскими группировками, ворами в законе и вне его, да и всякой хулиганской шушерой.

Сложилось так, что несколько лет назад именно сюда, в эти захолустные трущобы, мне пришлось переехать. Но я не жалуюсь. Привык, наверное. Каждый крутится, как может. Вот и я кручусь. Что ж поделаешь, сейчас девяносто восьмой, почти конец второго тысячелетия. Времена нынче непростые. Бандитская жизнь вовсю процветает. А здесь, у нас, так вообще, почти каждый мнит себя если не вором в законе, то претендентом на его роль — уж точно. Плюнуть некуда — всюду блатные. Иногда даже подумываю: а не податься ли и мне в эту прекрасную, наполненную убогой романтикой и забавным сленгом, бандитскую жизнь? Работать не надо, выколачивать честно заработанные копейки тоже не надо. Не жизнь, а сказка.

Я свернул под арку меж двух пятиэтажек, глухой стук шагов замедлился. Ступаю аккуратно, почти на ощупь. Тут быстро ходить нельзя — ушибиться можно так, что не поздоровится. Всюду обломки кирпичей, булыжники, доски с гвоздями — этот хлам детвора с местной стройки натаскала. Видишь ли, играют они. Видимо, нормальных человеческих игрушек с роду не видали, вот и забавляются с мусором. И еще интересно, куда смотрят дворники?

— А, черт побери! — эхом запрыгал мой возглас по стенам, быстро растворившись в тишине. Споткнулся о кирпич или что-то подобное.

Я наконец выбрался из этого мрачного коридора и пошел дальше. До моего дома шагать еще пару кварталов. Впрочем, не так уж и далеко — минут десять, если особо не торопиться.

Вокруг грязь и лужи — дорога здесь совсем плохая. Асфальт побитый, всюду мелкие бугорки и ямки — антураж, как после бомбежки. Да и стены домов какие-то мрачные: ободранные и облупленные. Зачастую создается ощущение, что район наш находится в неком послевоенном мире, что и людей то живых здесь нет, остались лишь полумертвые зомби.

Путь освещает блеклый свет из некоторых окон. И сие внушает хоть какую-то надежду — не все умерло в этом забытом богом месте, есть и живые. Впрочем, краски я, наверное, сгущаю. Это сейчас, ночью, все здесь так уныло, а ведь днем куда радостнее. Только сверкнут первые лучи утреннего солнца, как сразу же потечет жизнь по сонным улочкам. Занятые люди заспешат на работу, алкаши станут собираться группками и соображать на опохмел, старушки затмят все околоподъездные лавочки и начнут увлеченно перемывать кости зятев и невесток. Жизнь закипит, наполнится хоть каким-то смыслом. Но это будет утром. А сейчас мне нужно поскорее добраться до дома и выпить что-нибудь согревающее душу, ибо настроение стремительно приближается к самой низкой отметке.

А причина упадка духа в моем нынешнем положении. Мало того, что зарплату задержали, с начальством проблемы, так еще сегодня моя девушка Ольга заявила, что мы с ней расстаемся. Все дело оказалось в том, что она нашла другого более обеспеченного и — как она подчеркнуто выразилась — приспособленного к жизни человека, чем я.

И теперь я, Шелестов Андрей Алексеевич, двадцатитрехлетний одинокий неудачник, безнадежный и безденежный, почти потерявший работу и стремление к жизни, бреду по пустынным улицам темного города совершенно один.

— Эй, парень, постой-ка, — прервал мою задумчивость чей-то грубый голос.

Нет, все-таки не один. Надо же, даже шагов не услышал.

Я остановился и обернулся. В ночной темноте возникли три неотесанные хари — одна наглее другой. Недружелюбно улыбаются и оценивающе глядят на меня. Дворовая шпана во всей своей красе. Все на рожу одинаковые, как китайцы. Одеты по последнему писку гопнической моды — спортивные костюмы фирмы «Адидас». Нет, не у всех, один в «Найк» облачился. Впрочем, какая разница? Один черт — все на вьетнамском рынке приобрели, коих в последнее время развелось, как ворон непуганых. На ногах: у одного — черные тупоносые ботинки, у двух других — серые от грязи кроссовки. Что сказать — идеальный набор одежды.

— Сигареты есть? — спросил один.

— Не курю, — буркнул я.

Что-то мне сегодня совсем не везет. Сначала на работе проблем навалили, потом девушка бросила, и вдогонку пристало трое придурков с глупым вопросом. Что ж, видимо, сегодня не мой день.

— А чего грубишь-то? — дерзко прохрипел другой гопник и сделал уверенный шаг в мою сторону. Теперь его рожу я вижу еще отчетливее: прыщавая, с царапинами и рытвинами.

— Слышь, длинный, че молчишь-то? — вступил в разговор третий.

— Слушайте, парни, не до вас мне сейчас, — попытался отмахнуться я.

Чего мне сейчас точно не нужно, так это душевных разговоров с представителями безмозглой шпаны.

— Слышь, ты че, попутал, что ли? — округлились глаза у хрипящего гопника. — Ты откуда борзой такой? Куда идешь?

Беседа может затянуться надолго, а мне совсем не до этого. Порой я могу поговорить и даже убедить узколобых дворовых ребят, что они не на того нарвались и лишь зря теряют время. Но только не сейчас. Настроение не то.

Я вздохнул и собрался было со всего размаху врезать лбом в прыщавый нос гопника, и уже даже представил, как хрустит ломающийся хрящ. Но меня вдруг отвлек пробежавший по коже легкий холодок. А через мгновение во рту появился привкус железа. Настолько реальный, что создалось ощущение, будто я ржавый гвоздь облизал.

— Че молчишь? Ссышь, что ли? — усмехнулся один из гопников, но тут же замер, словно превратился в каменное изваяние скульптора-карикатурщика.

Двое других тоже молчали и изумленно глядели на что-то у меня за спиной.

Я обернулся и увидел… Огромное темное пятно плыло в нашу сторону, поглощая на пути все, чего касалось. Вот скамейка скрылась, дерево исчезло, детские качели медленно и бесшумно ушли во мрак небытия.

Я стоял, не в силах пошевелиться. Мой взор направлен лишь туда — в пучину тьмы, дурманящей и загадочной. Что-то намертво сковало разум, взгляд словно прилип к этому черному сгустку потустороннего нечто.

Начал чувствовать нарастающую вибрацию по всему телу, бегающий по коже холодок усилился, будто я находился в огромном морозильнике со стремительно падающей температурой. Из глубин сознания выполз страх, быстро превратившись в липкий и леденящий душу ужас. Дыхание стало учащаться, сердце — неумолимо колотиться. Холодный пот покрыл лоб, мелкие капельки потекли по вискам и щекам.

Что же это такое?

Темный сгусток по-прежнему двигался в мою сторону. Вот я уже почти ничего не вижу кроме одной лишь тьмы. И не могу оторвать взгляда — мое сознание словно всосалось в эту дрянь. Тело одолела слабость, руки задрожали, ноги стали слегка подкашиваться. Я будто находился в кошмарном сне, где тщетно пытаешься убежать от кого-то и никак не можешь.

И тут от этой субстанции отделился клуб и… устремился в мою сторону.

Удар! Прямо в грудь. Даже не удар, а что-то другое. Будто тьма эта всосалась в меня.

Неимоверный холод окутал с головы до пят, тело наполнилось еще пущей слабостью и давящей усталостью. Руки онемели, ноги подкосились еще больше.

Упал на колени… Вокруг только тьма. Ощущение, словно глаза выкололи, или всюду резко погас свет.

Тьма дикая, леденящая, бьет по разуму и завладевает душой. Упал ниц, ударился лбом, но боли не почувствовал — лицо онемело. Да что там лицо!.. Все тело словно не мое стало.

Мысли перепутались в клубок хаоса. Что со мной?.. Где я?.. Кто я?..

Вдруг сверкнула молния, раздался чей-то голос. Голова пошла кругом, затошнило. Вокруг замелькали вспышки, земля будто затряслась. И внезапно все стремительно померкло, словно стерлось из этого мира… или, может быть, исчез я?

Больше я ничего не видел и не слышал. Всюду кромешная тьма. Сознание уплыло куда-то очень далеко.

Тьма…

* * *

С превеликим трудом попытался открыть глаза. Веки дрожат, разлипаться никак не желают. Их словно склеили или намазали чем-то липким, и это что-то соизволило засохнуть.

Но мне сделать это все же удалось.

Тусклый свет скользит по моим измученным глазам…

Перед взором все расплывалось, словно я глядел на мир через мутное стекло. Но чувства снова вернулись, ибо ощутил навязчивую боль в голове. Такое впечатление, что я пребывал в тяжелейшем похмелье. Что же со мной случилось? Помню только тьму, страх, слабость, безысходность и… Больше ничего?

С трудом пошевелил пальцами рук. Попытался приподнять голову, но тщетно. Сил нет совсем.

Судя по тому, что перед глазами простирался вид плотно прижатых друг к дружке досок, можно сказать, что я лежал на спине. И разглядывал дощатый потолок… или это не потолок? Может быть, крышка гроба?.. Нет, ерунда, слишком уж эти доски далеко. Да и откуда в могиле свет?

Так где же я?

— Э-э-э… — едва слышно раздалось из моей глотки. Говорить, похоже, я тоже не в состоянии. Тяжело даже губами шевелить. Такое ощущение, будто из меня высосали все силы до последней капли.

— О, друг мой, ты наконец-таки очнулся! — послышался чей-то удивленный голос.

— М-м-м… — попытался ответить я.

— Не волнуйся, с тобой все будет хорошо.

Перед глазами возникло лицо. Мужское. Чуть вытянутое, с мелкими полосками морщинок. Подбородок узкий, брови прямые, заросшие. Густая седоватая бородка сразу бросилась в глаза, и в сознании всплыл образ пожилого мудреца, кои в старину бродили по Руси и поучали простой люд. Человек надо мной склонился явно немолодой, но и глубоким стариком его назвать тоже язык не поворачивается. Этакий моложавый дедок лет семидесяти.

— Да, немало тебе досталось. — Старик вздохнул, изучая меня хмурым взглядом. — Тебе лучше еще поспать.

И тут он коснулся рукой моего лба. Чувствую, как тепло медленно растекается по голове. Глаза закрываются, сознание окутывает приятная сонливость. Ощущение, словно к носу поднесли трубку с наркозом, и я его вдохнул. Мир начал отдаляться. И я снова провалился в пучину забытья…

* * *

Пробудился. Попытался пошевелиться — вполне успешно. Руки и ноги снова заработали. Правда, усталость какая-то все равно осталась, словно вчера весь день вагон с цементом разгружал.

Надо вставать. И пора узнать, что же со мной произошло.

Находился я в небольшой комнате, тускло освещаемой из единственного маленького оконца. Стены, как и потолок, обиты досками. Надо заметить, очень аккуратно обиты — все дощечки плотно прижаты друг к другу. Подо мной вполне обычный матрац, а под ним — кровать — деревянная и, видимо, самодельная. Рядом, у изголовья, стояла грубо вытесанная табуретка, на ней какие-то тряпки, стакан с непонятным веществом и что-то очень похожее на вату. Напротив: массивный стеллаж из того же материала с множеством толстенных и, судя по выцветшим корешкам, очень старых книг, какие-то склянки, шкатулки и незнакомые предметы. Рядом, в углу, возвышался огромный гардероб c украшенными причудливыми узорами дверцами. Люстры не наблюдалось. Очевидно, освещением здесь довольствовались только естественным. На полу разостлан грубо сотканный и затертый ковер. Вот, впрочем, и все.

Похоже, что хозяин не балует себя обновками — все простенькое, старенькое и местами даже убогонькое. Складывалось ощущение, что находился я в самом обычном деревенском домике, куда городская цивилизация еще не успела добраться. Только вот вопрос: как я здесь оказался? Ведь тот странный сгусток тьмы напал на меня в городе, где таких строений и в помине нет, разве что на самых окраинах.

На мне надета только просторная льняная рубаха, какие носили в старину деревенские мужики. Странно, и откуда у хозяина нашлась столь древняя вещь?

Скрипнула дверь, и на пороге возник высокий человек в темном балахоне — тот самый старик. Приветливо улыбается и смотрит на меня.

— Проснулся. — Дед шагнул в мою сторону. — Как себя чувствуешь, друг мой?

— Лучше, — прохрипел я, чуть откашлялся и требующим ответа взглядом поглядел на старика. — А могу ли узнать: где я нахожусь?

— Узнаешь, узнаешь. Только сейчас дай взглянуть на твои зрачки.

И не дожидаясь моего согласия, он подошел, сел на край табуретки. Опрокинул мою голову, его палец отодвинул веко, и дед с интересующимся видом заглянул сначала в один глаз, затем в другой. Потом его рука нащупала на запястье пульс.

— Что ж, могу сказать, что твой организм почти восстановился. Голова кружится? — спросил старик, осматривая меня с видом опытного доктора.

— Немного.

— Это оттого, что ты долго лежал. Сразу не вставай, посиди чуток, в себя приди.

— И слабость еще толком не прошла.

— А чего ты хотел? — улыбнулся старик. — Чудо, что ты вообще выжил.

— Кто вы?

— Что конкретно ты хочешь знать?

— Думаю, любое объяснение подойдет.

— Хорошо, зовут меня Яковом Всеволодовичем. Я страж…

— Сторож, — поправил я.

Видимо, дедок оговорился. Правда, ожидал я немного другого. Сельский врач, к примеру, или что-нибудь другое в этом роде. Но уж никак не сторож.

— Нет, нет, не сторож, а страж… страж границ. Но давай лучше не будем вдаваться в подробности моей редкой профессии.

— Как скажите.

Может быть, у старика и действительно какая-то особенная профессия, которая в сокращенном варианте звучит именно как «страж».

— Тогда объясните, пожалуйста: где я нахожусь и как сюда попал?

— Ты сейчас находишься в моем скромном жилище, а точнее — в моей спальне. А попал ты сюда лишь только потому, что я тебя спас от почти неминуемой гибели.

— И что же со мной такое случилось?

— Боюсь, Андрей, тебе не удастся сразу этого понять.

— Откуда вы знаете мое имя? — Я подозрительно прищурился, но через мгновение все понял. Конечно же, из пропускного удостоверения, что так беззаботно лежало в джинсах.

— Когда я тебя переодевал, какое-то удостоверение выпало из твоих штанов.

Странно, такое ощущение, будто дед прочитал мои мысли. Я ведь не говорил ему об удостоверении, а только подумал. Интересно…

— Может быть, теперь объясните, что со мной случилось?

— Сначала расскажи, что ты помнишь?

Я напряг память. Действительно, а что я помню?

— Сначала видел тьму… — Воспоминания стали медленно проявляться в голове, как изображение на фотопленке. — Какая-то она неестественная была и чужая. Я не мог оторвать взгляда от этой тьмы. Она манила, притягивала и… внушала жуткий страх. Потом почувствовал холод и слабость. Тьма двигалась в мою сторону, и еще казалось, что она высасывает разум. Потом от нее отделился клуб и ударил меня прямо в грудь. — Я осторожно дотронулся до груди. — А затем я свалился с ног. И все. Больше ничего не помню.

— Интересный случай. Почти уникальный. — Лицо Якова Всеволодовича стало серьезным.

— Что это было?

— Я могу рассказать, и даже доходчиво все объяснить. Но боюсь, что ты, как человек привыкший к обычной жизни, меня не поймешь и, хуже всего, посчитаешь сумасшедшим. — Старик вздохнул и с жалостью поглядел на меня, словно на неизлечимо больного.

— Интересно, — усмехнулся я. — Неужели меня инопланетяне хотели похитить или, может быть, какой-то колдун из другого мира на мою жизнь позарился?

— Ни то, и ни другое… но ты все равно немного угадал. — Губы Якова Всеволодовича растянулись в улыбке.

— Угадал? Я вообще-то шутил. Ну ладно, давайте серьезно. Расскажите все как есть.

Старик поглядел на меня очень пронзительным взглядом. Немного помолчал, вздохнул и заговорил:

— Это была сущность совершенной тьмы. Мы их Темными называем. Обитают они в одном из параллельных пространств, что именуется Дремоа. Являются очень могущественными существами. Тот, что на тебя напал, был еще далеко не самым сильным. Убить такое существо практически невозможно. Почему он напал на тебя — мне неизвестно. Мне вообще не понятно, зачем он проник в наш мир. Дремоавцы редко покидают свое обиталище. Но самое неясное, так это то, что ты остался жив после нападения. Такое, знаешь ли, можно чудом назвать. После атаки Темного человек обычно умирает быстрее, чем от удара ножом в сердце.

Я молчал, изумленно глядя на странного старика. Да, он мне теперь казался очень странным. Такого объяснения я не ожидал. Да меня словно из ушата ледяной водой окатили. Надо же такое придумать: напало нематериальное создание из параллельного мира. Даже не смешно.

— Я же говорил, что ты не поверишь. Что ж, другого объяснения у меня нет. Это правда, хочешь ты в это верить или нет.

Да, слов у меня не было.

— Да ты не волнуйся. — Яков Всеволодович по-дружески положил руку мне на плечо. — Если хочешь, я тебя домой отправлю хоть сейчас. Со временем забудешь все как страшный сон. Я, конечно, могу изолировать твой мозг от некоторых воспоминаний, но это может нехорошо отразиться на психике в будущем. Будешь видеть кошмары, просыпаться в холодном поту. Оно тебе надо? Я думаю, что нет. Так что лучше все оставить как есть.

— Да, наверное, так правильнее. Спасибо вам, конечно, что спасли, но теперь будет лучше, если вы меня отправите домой, — неуверенно промямлил я.

Вот сам говорю, а не понимаю, как это «отправить»? Телепортирует, что ли? Или перебросит в другой мир?

— А сейчас мы, собственно говоря, где прибываем? — озвучил я давно мучивший меня вопрос.

— Я же тебе сказал — в моем жилище.

— Это понятно, а оно где находится, жилище ваше?

— Как где? — усмехнулся Яков Всеволодович. — На планете с гордым названием «Земля», а если быть точнее, то в западной Сибири.

— Где? — Меня аж передернуло от такого заявления. Западная Сибирь — это ж черт знает где от моего города. Быть такого не может!

— В западной Сибири, в самой глуши. До ближайшего населенного пункта верст двести. Но ты не волнуйся, отправлю тебя домой в мгновение ока.

— Но как такое возможно? — поинтересовался я, надеясь, что дед всего лишь разыгрывает меня.

— Я тебя сам перебросил. — Яков Всеволодович вздохнул и тихо добавил: — Друг мой, я отлично понимаю твои чувства. Случись бы такое со мной много лет назад, я бы тоже не поверил.

— Что значит «сам перебросил»? Транспортировал на вертолете или самолете, что ли? Ведь самый быстрый доступ в Сибирь — воздушный.

— Правильнее было бы сказать — телепортировал, — поправил меня старец.

— Это все шутка, да?

— Нет. Во всем мною сказанном нет и толики лжи. Если не веришь, что находишься в Сибири, можешь выйти на улицу или хотя бы поглядеть в окно, но я бы тебе этого делать настоятельно не рекомендовал. Полтора месяца постельного режима порядком ослабили твой организм.

— Сколько? — Я вскочил от изумления и тут же рухнул на пол, больно ударившись коленями. Ноги отказались подчиняться, их словно набили соломой.

Неужели и впрямь я провалялся в хижине этого старого сумасшедшего столько времени?

— Я же предупреждал, да и не надо так бурно реагировать. Я хорошенько подлечил тебя, так что очень скоро ты придешь в норму. — Яков Всеволодович аккуратно поднял меня и усадил снова на кровать.

— Ну и новости, — печально изрек я и умоляюще посмотрел на старика. — Скажите правду.

— А ты упертый, — улыбнулся дед. — Чтобы было понятнее, расскажу все подробнее и, пожалуй, начну с объяснения того, кем являюсь я сам. Иначе тебе будет тяжело понять, как я оказался в твоем городе в момент нападения Темного.

— Отлично, Яков Всеволодович, я слушаю.

— Как уже говорил, я страж границ. — Ну вот, опять началось! — Это не профессия в обычном понимании, и не общественный титул, и не что-либо другое в том же духе. Это нечто вроде призвания, данного мне судьбой. А, может, и не судьбой вовсе, а банальной случайностью. Увы, но наверняка сказать никто не может. Каждый стражем становится по-своему. Но сейчас разговор не об этом… В общем, моя обязанность — следить за тем, чтобы в наш мир не проникали агрессивные существа из других вселенных. Видишь ли, наш мир не одинок, его окружает бессчетное количество иных вселенных. И в этих параллельных пространствах обитают далеко не самые дружелюбные существа. Некоторые так и норовят пробраться к нам и натворить невесть чего. Но благодаря работе стражей сделать этого они не могут. Сейчас мы закупорили все известные межпространственные бреши, поэтому разные твари из иных вселенных ищут новые лазейки… и порой, находят, как сделал это напавший на тебя Темный…

— Так-так, — прервал я Якова Всеволодовича. — Про параллельные миры я слышал, но это ведь из области фантастики. Нет, конечно, ученые не отрицают их существования, но и полноценно доказать ведь тоже не могут…

— Все правильно, Андрей, из области фантастики. И это, знаешь ли, даже к лучшему. Нечего большинству знать о параллельных мирах, к добру это не приведет. Настанет время, и люди все узнают. В средневековье тоже не верили, что в будущем будут существовать такие агрегаты, на которых можно будет перемещаться по воздуху, точно птицам. А сейчас люди не видят ничего удивительного в самолетах и вовсю пользуются предоставляемыми ими благами.

— В чем-то вы правы, но… — Возникшая было мысль тут же улетучилась.

— Так вот, — заметив, что я не противоречу и вопросов не задаю, старик продолжил рассказ, — в один прекрасный день я… в общем, получаю сигнал о том, что в наш мир прорывается иномирянин. Находит лазейку в пространстве и проникает сюда, на мою территорию. И я спешу туда. И что же я застаю на месте разрыва границ?.. Обитателя приближенного мира — Темного, весьма слабого, но вполне способного к самозащите и противостоянию. В общем, не буду я описывать нашу с ним битву. Заканчивается все тем, что прогоняю я эту тварь из нашего мира и запечатываю проход… И вот собрался я было уходить, как вдруг заметил, что недалеко от места стычки четыре трупа лежат. — Теперь ясна судьба тех трех хулиганов. — Тогда я подумал, что обычное это дело — после нападения Темных люди не выживают. Но тут я обнаружил, что один из трупов вовсе и не труп… Да, друг мой, это был ты. Ты еле дышал, был на краю жизни. И я решил тебя спасти. Забрал к себе в дом и выходил.

— Что ж, интересная история, мистическая и фантастическая, только ни чуть не правдоподобная. Я бы скорее поверил в рассказ о том, что то темное облако было всего-навсего каким-нибудь газом, от которого я потерял сознание и впал в кому. Правда, не понятно, как я оказался в Западной Сибири…

— Ну уж, верить или нет — дело твое. Я не собираюсь тебя убеждать. Правда, рассказал я все это не спроста. У меня есть к тебе кое-какое предложение, но прежде чем его обдумать, тебе сначала нужно принять действительное.

— Да ладно, говорите.

Яков Всеволодович не спешил. Он пристально глядел мне в глаза, будто пытаясь прочитать в них мои мысли. Но вскоре он вновь заговорил:

— Я уже говорил о твоем уникальном свойстве, что помогло тебе выжить после атаки Темного?

— Да.

— Так вот, это довольно-таки редкий случай. Я подробно изучил твой организм и кое-что нашел. Кое-что необычное…

— И что же это? — Мне почему-то захотелось отшутиться. — Я теперь стал пуленепробиваемым или приобрел быструю регенерацию?

— Нет, кое-что более полезное, чем перечисленные тобой мелочи. Стать непробиваемым или заставить регенерировать раны может любой маг… при определенных усилиях. Ты же приобрел нечто более важное — неуязвимость к атакам дремоавцев. Не полную неуязвимость, конечно, но все же. Это, знаешь ли, уникальный дар.

— Да уж, даже не знаю…

А правда, к чему мне этот дар? Вряд ли я еще раз в своей жизни встречу этого Темного. Уж и верно, заживление ран было бы куда полезнее.

— Конечно, ты не можешь оценить свою новую способность по достоинству… и вот тут я хотел бы тебе кое-что предложить.

— Ну так говорите уже.

— Будь моим учеником.

— В смысле?

— Стань учеником, получи все мои знания и в конце концов стань стражем границ.

— Я не знаю. Я уже не школьник, чтобы чему-то учиться, да и не люблю я это дело.

— Твой возраст самый подходящий. Стражей границ обучают отнюдь не так, как детей. Став стражем, ты очень многое поймешь, взглянешь на мир другими глазами. Я тебя не принуждаю, решать тебе, но знай, многое в твоей жизни изменится.

— А кто такие стражи границ? Я же о них ничего не знаю…

— Как я уже говорил, мы охраняем границы миров. Но тебе это ни о чем не говорит, верно? Я понимаю. Это все равно, что объяснять неопытному юнцу премудрости алхимии. Все постигается в процессе обучения. А чтобы ты имел хоть какое-то представления о нас, то я скажу тебе, что страж границ — это мудрец, колдун, воин и ученый одновременно. Мы обладаем огромным багажом знаний и умений, как ныне существующих, так и давно забытых. Мы участники легенд и мифов. Мы существуем только в определенном кругу, но круг этот намного важнее всех других тебе известных. Мы держим этот мир в равновесии.

— И всему этому можно научиться?

— Научиться можно абсолютно всему. Дело лишь в желании самого ученика. Так что, решай. — Лицо Якова Всеволодовича стало серьезным.

— Хорошо, я подумаю. Не легко так все взять и с бухты-барахты решить.

— Подумай, я тебя не тороплю.

— А вообще, зачем вам ученик? Вы разве сами не справляетесь?

— Справляюсь, но я не вечен. Нужен человек, чтобы продолжить мое ремесло, а ты со своим новым даром более чем идеально подходишь на эту роль. Я досконально изучил твою ауру, заглянул даже в глубины твоего сознания, и могу с уверенностью сказать, что у тебя есть все необходимые предпосылки для познания и самосовершенствования. А для стражей границ это очень важно.

— Ну и что для этого требуется?

— Ты должен жить вместе со мной и учиться. Не волнуйся, дом у меня большой, места хватит.

— То есть, я должен буду переехать к вам навсегда?

— Да. Оставить свою прежнюю жизнь и начать новую.

— Я не могу так, — замотал головой я. — У меня своя жизнь, пусть не самая лучшая, но она моя. Я живу по своей воле, делаю, что считаю нужным. Не знаю, что вы там разглядели в моем сознании, но я наверняка знаю, что учеба — это не по мне, тем более сейчас, когда треть жизни уже позади.

— Ты заблуждаешься, друг мой, — сдержанно улыбнулся Яков Всеволодович. — Ты живешь далеко не по своей воле. И называешь жизнью жалкое существование. Ты даже не представляешь, какой насыщенной она может быть.

Я молчал. Не знал, что сказать. Голова пошла кругом, в глазам потемнело. Слишком многое на меня сегодня навалилось.

— Ладно, как я и говорил, торопить тебя не буду. Я понимаю, тяжело избавиться от оков прежней жизни. Тебе нужно время, чтобы все осмыслить. Я отправлю тебя домой, но сначала… — Яков Всеволодович встал и направился к выходу.

Дверь скрипнула, и старик оказался в другой комнате. Вернулся он минут через десять. Но на этот раз не с пустыми руками: в одной — колба с красноватой жидкостью, в другой — то ли браслет, то ли цепочка. Металл, из которого слеплено сие украшение, так и переливался в блеклом свете. На серебро похоже.

— Вот возьми, выпей. — Старик протянул мне колбу.

— Что это?

— Не волнуйся. Если бы я хотел тебе навредить, то давно бы уже это сделал. Выпей, и твое самочувствие сразу же улучшится. К тому же мне станет легче перебросить тебя в твой родной город.

— Ладно, — махнул рукой я.

Я взял колбу, понюхал содержимое. Ничего особенного — пряный и чуть горьковатый запах. В больницах есть вещи, которые и похуже пахнут. Выпил жидкость одним глотком… Черт!.. Да, зря я так поторопился. Вкус как у салата из алоэ и красного перца.

— Ну как? — поинтересовался старец.

— Горькое и острое, — прошептал я, морщась так, словно мне лимон в рот выдавили.

— Зато очень действенное.

— Не заметно…

В горле першит и жжет, будто я горсть черного перца проглотил.

— Ничего, ничего… магия не сразу принимается. — Яков Всеволодович похлопал меня по плечу.

— В этой гадости есть магия? — искренне удивился я. Странно, но почему-то я начинаю верить этому деду.

— А ты как думал? Конечно же есть. Я его сам приготовил.

— Вы еще и лекарства делаете?.. Если это можно так назвать…

— Конечно, я же отчасти колдун. А любой колдун — прежде всего алхимик, — пожал плечами старец.

Я откашлялся. Жжение уже почти не ощущалось, но горьковатый привкус все еще сидел на языке.

— Возьми еще вот это. — Яков Всеволодович протянул мне серебристое украшение. Штучка симпатичная. Небольшой литой браслетик с каким-то узором.

— Что это?

— Если говорить простым языком, то это средство связи. Ежели надумаешь стать моим учеником, то воспользуйся им.

— А если не надумаю?

— То оставь себе в качестве сувенира.

— Ну спасибо, — довольно улыбнулся я. — Заколдованный, значит?

— Да.

— А из чего он сделан? Серебро?

Я натянул украшение на руку. Браслет на запястье сидел плотно, но смотрелся как-то не к месту.

— Опять угадал.

— Спасибо вам за все, Яков Всеволодович. Насчет вашего предложения подумаю, но обещать ничего не буду.

В знак благодарности я протянул старику руку. Кисть деда крепко уцепилась за мою ладонь. И сразу же я почувствовал, как расплывается по организму тепло, снова ощутил едва заметный привкус железа.

— Прощай! Желаю удачи! — послышался голос Якова Всеволодовича.

Через мгновение все исчезло. Дощатые стены, кровать, стеллаж с книгами — ничего этого больше не было. С боков подпирали мрачные облупленные стены, сверху навис грязный потолок, а на полу валялся всякий мусор. И я, как дурак, стоял с протянутой рукой и полусогнутыми ногами.

По-моему, я знаю это место… Конечно же, это проход между теми двумя пятиэтажками, где я, споткнувшись обо что-то, чуть не убился. Правда, светлее здесь стало. Наверное, сейчас утро или день… Но как я сюда попал? Неужели Яков Всеволодович телепортировал? Что-то очень уж быстро.

Осмотрел себя. Одет в свою прежнюю одежду: черные тупоносы туфли, джинсы, коричневая кожаная куртка. Будто и не переодевал меня никто.

Слабости почти не чувствую, да и голова уже не кружится. Все как у нормального человека. Может быть, мне привиделось все: обморок, Яков Всеволодович, его обитая досками комната, самодельная кровать, старинная рубашка? Если нет, то куда все это внезапно исчезло? И кто меня так споро переодел в мою одежду?

В голову полезли странные мысли. В воспаленном мозгу начали строиться цепочки предположений. Может быть, когда я споткнулся в темном переходе, дальше и не пошел никуда, а шлепнулся на землю и ударился головой. А остальное, мною увиденное, — есть плод больного воображения. А теперь я очухался, и все пришло в норму.

Вышел на свет. Вокруг все до боли знакомое. Только вот и отличия тоже есть: асфальт и земля сухие, травка зеленеет. И тепло как-то по-летнему. Тогда был конец апреля, двадцать восьмое число. И если взять в расчет, что я пролежал в доме этого мифического стража границ полтора месяца, то сейчас должна быть середина июня.

А вон и деревья с зеленой листвой. Теперь сомнений почти нет — сейчас июнь. Знать бы еще — какое число. Спросить у кого-нибудь, что ли?

На улице людей почти не было, и это не удивительно, ведь сейчас, скорее всего, раннее утро. Часов шесть или семь. Вон, мужик идет. На работу, похоже, торопится. Уже не молод, физиономия заспанная, вид недовольный. У него и спрошу. Надеюсь, идиотом выглядеть не буду.

— Извините, пожалуйста, — вежливо обратился я к прохожему.

— Чего тебе? — Мужчина остановился, глянул на меня недовольно.

— Не скажите, а какое сегодня число?

— Пить меньше надо… Десятое, — пробурчал он.

— А месяц?

— Ну вы, молодежь, совсем обалдели! Июнь сейчас, год тысяча девятьсот девяносто восьмой, — язвительно проговорил мужчина и зашагал дальше, бубня что-то себе под нос.

Значит, я не ошибся.

Интересно, а что ждет меня дома? Телефон, газ, электричество — за все, скорее всего, долги неимоверные наросли. Досадно… Надо поскорее туда добраться и узнать наверняка.

А дома меня ждало полное разочарование. В щель между дверью и косяком понатыкали квитанций из жэу. И за какие шиши это оплачивать?

Да, кстати, насчет денег и работы — меня, скорее всего, уже уволили. Да какой там «скорее всего». Уволили! И так отношения не аховые были, а тут еще на полтора месяца пропал. Подумали, наверное, что в запой ушел. За такое по головке не погладят. Что же делать? Может, попытаться все начальству объяснить? Скажу, что на меня напал монстр из другого мира, и я на несколько недель впал в кому? Да… меня за такое объяснение пошлют ко всем чертям. И будут правы.

Как же быть?

И тут, словно в ответ на мой вопрос, блеснул браслет на руке. Луч солнца скользнул по серебристой поверхности украшения и отразился в моих глазах. Мысленный образ Якова Всеволодовича сразу всплыл перед взором.

И меня будто осенило. А, может быть, и действительно стоит принять предложение сумасшедшего старика? К тому же после всего случившегося он больше не выглядит сумасшедшим. Да что я теряю? Ничего. Работы и денег нет, любимой девушка ушла, ничто не держит меня здесь. А вернуться всегда успею. Старик он вроде не злой, скажу, что надоело быть его учеником, что не мое это занятие, он меня и отпустит. Так что, ничего я не теряю.

Надо связаться с ним… Правда, теперь возник вопрос: как это сделать? Браслет-то он мне дал, а вот как пользоваться им — не объяснил. А я не додумался спросить… Болван!

В течение последующей четверти часа я безрезультатно пытался воспользоваться подаренной мне безделушкой. Что я только с ней не делал! Вертел и крутил, тер, точно лампу с джинном, и сжимал в руке, как эспандер. В конце концов психанул и ударил об стенку. Но браслет никак не хотел выходить на связь с Яковом Всеволодовичем, оставаясь обычным серебряным украшением.

Неужели эта чертова цацка не работает? Или старик меня надул? Но зачем это было ему нужно, он ведь с такой охотой звал меня в ученики.

Выбившись из сил, я еще недолго покрутил браслет на пальце и бросил на диван. Подошел к окну и глянул на голубое летнее небо, озаряемое утренним солнцем. Мне всегда лучше думается, когда я гляжу на неспешно проплывающие облака.

Как задействовать этот проклятый браслет? Может быть, нужно произнести какие-нибудь кодовые слова. Он ведь, как ни крути, волшебный.

Ладно, начну размышлять логически. Старик сказал, что браслет этот — нечто вроде средства связи. Так, а что я знаю про средства связи? Телефон, телеграф, радио. Что-то сей предмет ни на что подобное не похож.

Я подошел к дивану и снова взял украшение в руки.

— Яков Всеволодович, вы слышите меня? — проговорил я, поднеся серебряную безделушку к губам. В ответ — тишина. Чего и следовало ожидать. Хорошо, что меня сейчас никто не видит. Выгляжу, наверное, полным идиотом.

Я снова обратил взор на белые пышные облака и начал думать. Если дед мне не сказал, как им пользоваться, значит, возможно, он знал, что я сам додумаюсь. Но я не могу. Я уже все перепробовал, но ничего не помогает.

От чрезмерных раздумий начала болеть голова.

И тут меня опять осенило.

Голова… точно! Голова, мысли и все в этом духе. Может быть, нужно попытаться связаться с дедом мысленно?

Я присел на диван, закрыл глаза. Теперь нужно сосредоточиться и представить перед собой Якова Всеволодовича.

Начал вспоминать своего спасителя, его обитую досками комнату, при этом старался мысленно пойти с ним на контакт.

И тут браслет стал нагреваться, словно его положили на огонь. Не обжигал, но тепло явно ощущалось. В ушах зашумело, сложилось впечатление, будто давление в организме стало подниматься. По телу пробежали холодные мурашки. В ушах загудело. Возникло ощущение, что моими мыслями начал управлять кто-то другой.

— Андрей! — внезапно раздалось в голове. Но голос я этот не услышал, а скорее почувствовал. — Я вижу, ты принял мое предложение.

— Да, — мысленно ответил я, дивясь тому, как это у меня просто получилось.

— Что ж, я рад. — Голос Якова Всеволодовича «звучал» отчетливее.

— Что мне теперь делать? — спросил я, силясь удержать образ старого стража в голове.

— Расслабься, друг мой… расслабься… И добро пожаловать!

Я не открывал глаз, но все равно почувствовал, что мир вокруг стремительно изменился. Из-под меня исчез диван, стало темнее. В нос шибанул резкий и знакомый запах деревенского жилища.

— Можешь открыть глаза, — услышал я дружелюбный голос Якова Всеволодовича.

Глава 2

Я оказался посреди огромной комнаты, аккуратно обитой ровными досками. Высокие стеллажи и полки, расставленные почти у всех стен, забиты разными книгами и толстенными фолиантами. У одной из стен расположен массивный камин, перед ним два кресла в шерстяной обивке.

— Поздравляю, друг мой, ты прошел испытание, — чуть улыбаясь, проговорил Яков Всеволодович. Скрестив руки, он стоял у камина и разглядывал меня с головы до ног.

— Какое испытание?

— Ты сообразил, как пользоваться браслетом. Это было твоим испытанием.

— Знали бы вы, чего мне это стоило. — Я сурово покосился на серебряную побрякушку, которую все еще сжимал в руке, с недовольством вспоминая, как несколько минут назад отчаянно пытался ее активировать.

— Догадываюсь. Со своим наставником, предыдущим стражем, мне тоже не сразу удалось связаться, — попытался успокоить меня Яков Всеволодович. — Правда, тогда и ситуация посложнее была.

— А вы… меня опять телепортировали, да?

— Конечно. Кстати, ты правильно сделал, что решил поскорее отправиться обратно. Действие того зелья, которое ты выпил, еще не закончилось, поэтому мне легче было перебросить тебя к себе. Если бы ты решил сделать это, скажем, завтра, то мне пришлось бы отправиться к тебе самому.

— И вы появились бы в моей квартире?

— Мог бы и в квартире, но для этого потребовалось бы затратить больше энергии. Я, наверное, лучше с меньшими затратами шагнул бы по уже проторенному пути — пассивному порталу.

— Это что еще такое?

— Когда телепортируешься, то в пространстве, в том месте, куда ты отправляешься, остается нечто вроде прохода. Если его не закупорить, то потом можно свободно им пользоваться. — Глядя на мое недоуменное лицо, Яков Всеволодович махнул рукой. — Ладно, со временем во всем разберешься.

— Это я понимаю, но как же тогда зелье, которое я выпил, и которое, как вы говорили, вам помогло с перемещением? Оно-то здесь причем?

— Оно на время сделало твое тело проводником энергии, служащей для создания прохода.

— Как это?

— Ты сам стал проходом, ведь все мы являемся частью пространства, и нас, как и пространство, можно менять… в общем, это не так легко объяснить. Придет время, и тебе все станет ясно. А сейчас лучше давай я покажу тебе дом.

Жилище Якова Всеволодовича оказалось очень вместительным. Одноэтажный дом с элементами древнерусского стиля, но больше почему-то с западным уклоном, оказался на удивление уютным. Огромный зал (он же — библиотека и место для отдыха и раздумий), кухня, две спальни — вот и все комнаты. В подвале у старого мудреца, как он утверждал, располагалась огромная лаборатория, но туда Яков Всеволодович даже не дал заглянуть и одним глазом. Сказал, что еще рано. Что касается туалета и умывальни, то к моему великому сожалению они оказались на улице. Чердак мне дед показывать наотрез отказался, заявив, что смотреть там нечего. Впрочем, я и не горел желанием лезть в пыльное пространство между потолком и крышей, невесть сколько лет не знавшего уборки… И еще один нюанс — в доме я не заметил ни одной люстры, ни одного светильника, собственно, как и приборов, питающихся от электросети.

— Ничего, добротный домик, — похвалил я обиталище Якова Всеволодовича, как только экскурсия закончилась. — И таким новым выглядит. Вы его недавно построили?

— Вообще-то нет. Ему уже лет триста. Тут до меня еще мой наставник жил.

— Сколько? — ошарашено поглядел я на старого мудреца. Дом и вправду не выглядит на три века, ему даже пятидесяти лет не дашь.

— Ну может не триста, но двести восемьдесят годков точно есть.

— Так-так. Я полагаю, что и наставник вашего наставника здесь тоже жил.

— Нет. Сей дом Федор Славомирович построил собственноручно, — с уважительной ноткой проговорил Яков Всеволодович и, чуть помолчав, добавил: — А я лишь придал ему тот вид, что он имеет сейчас.

— Тогда сколько же вам лет? И вашему наставнику?

— Стражи границ живут долго, во всяком случае, дольше, чем обычные люди. Пропитанные магией люди неохотно ложатся в могилу. Причем, как в прямом, так и в переносном смыслах… — многозначительно улыбнулся дед.

— И все же, сколько вам лет?

— Двести двадцать четыре.

— Ну… — Я не знал, что сказать. Да, что не говори, а выглядит он моложе своих лет.

— Федору Славомировичу было двести сорок семь перед тем, как его душа покинула наш мир, — тяжко вздохнул Яков Всеволодович.

Старик заметно погрустнел, видимо, вспомнил своего учителя.

А меня же мучил один малозначительный нюанс, и я не вытерпел:

— Ладно, с вашим возрастом худо-бедно понятно. Я слышал, что некоторые горцы почти два века проживали и не морщились. Но вот дом… вы меня хоть убейте, но он все равно не выглядит на триста лет.

— Не выглядит, потому что мой учитель наложил на него заклятие долговечности.

— И что, он теперь останется таким новым навсегда?

— Нет, не навсегда, но, думаю, что еще лет на двести хватит.

— Надо же! — присвистнул я. — Вам бы нашим ученым про все это рассказать: про телепортацию, магические зелья, заклятия. Сначала бы, конечно, не поверили, но доказать было бы не сложно. Нобелевку точно получили бы. И не одну.

— Хех… — как-то недовольно усмехнулся старец, — не доведи до этого Господь! Если бы обычные люди про все это прознали, то мир давно бы скатился во мрак хаоса.

— Это почему же?

— Видел бы ты, несмышленый друг мой, на что стали похожи миры, в которых магия стала всеобщим достоянием. Это поистине ужасное зрелище.

— Как по мне, так от нее только одна польза.

— Магия способна не только пользу приносить, но и творить зло, причем такое зло, о котором ты даже не помышлял. Она дает великие возможности. И люди незамедлительно воспользовались бы ими не в благих намерениях. Ведь все, что есть в мире, все до чего дошел разум человека — все это в той или иной степени используется для разрушения. Как только человек взял в руки камень, он сразу же осознал его убийственную силу. А дальше — больше… Железо, свинец, огонь, химия, сила атома — все, что постиг человеческий разум, идет только на разрушение. Так что магию ни в коем случае не нужно делать общедоступной. — Яков Всеволодович недовольно сощурился. — И ты даже не думай об этом… Никогда! Все, чему я тебя научу, ты должен будешь передать только одному человеку, как сделал это в свое время Федор Славомирович и как собираюсь поступить я.

Признаться, меня даже удивила столь пылкая реакция будущего наставника. Может быть, и действительно я слишком равнодушно отнесся к тому, чего еще не понимаю?

— Я вижу, ты еще не готов принять на свои плечи этот груз. Но я обучу тебя. Всему обучу. В тебе я вижу человека сильного и устремленного, пусть пока ты этого еще и не понимаешь… — вздохнул пожилой страж, положа руку мне на плечо.

Что ж, старик как в воду глядит. Я действительно не вижу в себе перечисленных им качеств. Пока что я простой неудачник, потерявший работу, девушку и цель в жизни.

— А сейчас лучше пойдем завтракать. Тебе пора принять нормальной пищи.

— Что значит «нормальной пищи»? Разве… — И тут я вспомнил о еде… впервые за полтора месяца. Странно, но голода все это время я не чувствовал.

— Я питал твой организм магией, — угадал мой вопрос Яков Всеволодович. — Но этот способ обедняет тело и иссушает душу. Нет ничего лучше настоящей свежей еды.

— Вы прочитали мои мысли, да?

— Нет. Я не читаю мыслей, но способен угадывать всплески эмоций. Это может любой страж. И ты со временем научишься, — объяснил дед и, не дожидаясь меня, зашагал в сторону кухни.

Завтрак оказался скромненьким но питательным. Пара вареных всмятку яиц, шматок сала и стакан теплого молока отлично сделали свое дело. Поглотил я пищу молниеносно.

За время завтрака мы хранили гробовое молчание, придерживаясь мудрости общеизвестной поговорки. Но в конце трапезы я все-таки не выдержал и задал гостеприимному деду вопрос: откуда же в столь отдаленном от городов и поселков местечке он достает продукты? На что старик хмыкнул и ответил, что объяснит все позже. Но я понял, что и тут не обошлось без магии.

После трапезы Яков Всеволодович отвел меня в комнату, где мне и предстояло в будущем жить. Коморка оказалась на удивление уютной. Деревянная кровать с пышной периной и пуховым одеялом, высокий шкафчик, прямоугольное зеркало в резной рамке и небольшой письменный столик с бронзовым подсвечником — вот, пожалуй, и все предметы интерьера.

— Жить будешь здесь. Комната уютная, но немного неубранная, впрочем, это не трагично. Располагайся, — улыбнулся Яков Всеволодович, повернулся к выходу и бросил через плечо: — И переоденься во что-нибудь попроще. Лето на дворе. Зажаришься. В гардеробе полно моих старых вещей, может, и для тебя что сгодится.

— Спасибо, — кивнул я. Неуверенно спросил: — А можно мне будет забрать кое-какие вещи из города?

— Можно, но потом. Хотя на твоем месте я бы оставил все в прошлом. Поверь, все, что тебе нужно, всегда при тебе. — Яков Всеволодович снова повернулся ко мне, дотронулся пальцем до моего лба, но тут же убрал руку. — Но в любом случае сейчас я занят, так что тебе придется подождать.

Дверь, чуть скрипнув, захлопнулась, и я остался в своей новой комнате один. Что ж, буду располагаться. Под этим выражением обычно подразумевают распаковку багажа, расстановку вещей по разным местам. Но у меня за душой ничего. Даже как-то неловко. Нет, обязательно нужно уговорить старика отправить меня на время домой.

Одежды в гардеробе оказалось навалом, но такой древней и старомодной, что мне даже на миг померещилось, будто само время повернулось вспять и отбросило меня в прошлое лет так на сто. Нашлись тут и старинные сюртуки, и выцветшие камзолы; пиджаки конца девятнадцатого века с характерными по тем временам вычурными воротниками; ветхие мешковатые рубашки; даже казацкие шаровары. И откуда у Якова Всеволодовича столько разнообразной одежды? Нет, если учесть, что ему больше двух сот лет, то все эти тряпки он в свое время носил. Но почему одежда такая разномастная — есть вещи как для простого люда, так и для аристократии?

Немного порывшись, я откопал в богатом разнообразии тряпья очень неплохую льняную рубаху, широкую и свободную, телесного цвета. И тоненькие коричневые штаны с веревочкой вместо резинки. В это и решил облачиться. Выглядеть конечно буду не ахти как, но зато станет не так жарко.

Снял с себя верхнюю одежду, стянул свитер, расстегнул пуговицы на рубашке и… увидел, что на груди чернеет пятно.

Что за чертовщина?!

Мгновение, и рубашка оказалась на кровати, со скоростью мысли подлетел к зеркалу. Черное пятно огромной кляксой размазано на груди и животе, почти от самой ключицы и до пупка. Откуда оно взялось? Неужели подцепил заразу какую-то? Что-то не припомню ни одной болезни с подобными симптомами.

Дотронулся до пятна — кожа тут явно менее чувствительная. Чем-то шрам от ожога напоминает. Неужели это след от нападения Темного? А что, очень может быть, если взять во внимание, что удар я принял именно грудью. Разнесло уж очень сильно. Такое впечатление, будто мне шматок кожи от очень черного негра пересадили. Но Яков Всеволодович ничего не сказал (а не заметить он не мог), стало быть, пятно это неопасно.

Я скоро облачился в новый наряд и, бросив оценивающий взгляд на себя в зеркало, скептически хмыкнул и покинул комнату. В тишине побродил по дому и, так не отыскав Якова Всеволодовича, вышел на свежий воздух.

Вокруг царила тишина и безмятежность, лишь едва слышно щебетали птицы. Воздух дышал чистотой и свежестью. На нежно голубом небе проплывало несколько небольших облаков, солнце дружелюбно улыбалось и ласкало теплотой лучей землю. Что ни говори, а на природе, вдалеке от всех городских забот, на душе сразу становится легче и светлее.

Походив вокруг дома и вдоволь налюбовавшись местными высоченным соснами, я вернулся обратно. Неспешно прошелся вдоль массивных книжных стеллажей, с любопытством разглядывая их содержимое. Да, обилие книг завораживает. И ни столько количеством, сколько богатейшим разнообразием. Есть тут и Библия на разных языках, и философские трактаты, и старинные книги по естественным наукам. Мой взгляд даже наткнулся на толстенький фолиант с таинственным названием «Daemoniacus natura», открыв который я ни слова не понял, ибо текст представлен то ли на латыни, то ли на итальянском языке. Странно, что на современном русском книг здесь маловато. В основном тексты пестрили буквами из старорусской кириллицы или латиницы. Иной раз встречались совершенно непонятные изображения каких-то схем и чертежей с описаниями на чужих или, может быть, неземных языках. Хотя, возможно, я еще не все просмотрел.

Мой взгляд упал на маленькую и очень старенькую на вид книжонку с едва заметным изображением христианского креста на обложке. Почему-то именно ее мне и захотелось взять в руки.

Так, посмотрим… «Новiй завет», тысяча восемьсот восемьдесят девятого года издания. Да, не нова уже. Хотя по сравнению с Яковом Всеволодовичем она, можно сказать, еще совсем свежая. Ветхие страницы пожелтели, в некоторых местах даже порвались, а так, в общем-то, состояние вполне сносное.

Библия, да и религия в целом, меня никогда не интересовали. Еще в школе читал упрощенный вариант Святого Писания, да и то только потому, что в диковинку оно тогда нам было, советских детей верой в Иисуса ведь не потчевали. А вот сейчас почему-то захотелось окунуться в мудрость древних знаний. Наверное, потому, что я совсем недавно был на волосок от гибели. Или все дело лишь в том, что из представленного здесь разнообразия книг мне знакома только эта? В существование Бога я никогда толком не верил, а вот сейчас, похоже, все начинает видеться в иных тонах. А вдруг и действительно моя судьба — стать этим таинственным стражем границ, обладающим забытыми знаниями и уникальными способностями. Может быть, этого и впрямь хочет Бог?..

Ну, ладно. Что-то я задумался, да не о том. Лучше книжонку почитать, ведь говорят, что в Библии хранится мудрость ушедших веков. Вот и проверим.

Я сел на одно из двух широких кресел у камина и аккуратно раскрыл книгу. Старорусские буквы, складываясь во вполне понятные слова и предложения, поплыли перед глазами: «Глава 1. 1. Родословиiе Iисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова. 2. Авраамъ родилъ Исаака; Исаакъ родилъ Iакова; Iаковъ родилъ Iуду и братьевъ его…».

Так-так, это я уже видел, но только без характерных для старого языка «i» и твердых знаков, ставящихся в конце слова для ненужной твердости. Все же странная речь раньше была.

Ладно, с началом понятно — кто от кого произошел и куда ушел. Это мы уже проходили. Посмотрим, что было дальше…

Потом я прочитал еще один отрывок из середины книги и еще один.

Увлекшись чтением, я совсем не заметил, как дверь, ведущая в подвал, распахнулась, и на пороге появился Яков Всеволодович. Хмурый, как туча в весеннюю пору. Его отрешенный взгляд скользнул по мне, по книге, и из уст старика раздалось:

— Библию читаешь. Похвально… Я рад, что ты отдал предпочтение именно этой книге. — Не дожидаясь от меня каких-либо слов, Яков Всеволодович тяжело вздохнул и поплелся в сторону камина. Сел в свободное кресло и с задумчивой сосредоточенностью начал разглядывать топку, будто в ней крылось что-то действительно интересное.

— У вас много книг. Все старинные и на разных языках, — попытался завести разговор я.

— Да, — вяло произнес страж.

— Что-то случилось?

— Случилось… Вот только я не пойму — почему это случилось?

— А что именно?

— Темные… — вздохнул Яков Всеволодович. — В наш мир проник еще один Темный. Я не могу взять в толк, что их так заинтересовало? Сначала один из них напал на тебя, теперь…

— Так-так. — Я резко захлопнул книгу. В голове замелькали неприятные воспоминания о встрече с этим жутким созданием. — Это тот черный сгусток тьмы?

— Именно. Понимаешь, Темные за все время существования нашей цивилизации посещали Землю ну от силы раз сто. И с интервалом не в полтора месяца, как мы сейчас наблюдаем, а в сотни лет. И что на них нашло сейчас? Что им понадобилось в нашем мире, ведь он совсем другого типа? — Старик повернулся и глянул на меня так, будто я виноват во всех его проблемах.

— Может быть, они чего задумали? С их способностью убивать можно многого добиться. Возможно, они это поняли.

— Думаешь, они хотят поработить наш мир? — сощурился Яков Всеволодович.

— Все может быть.

— Сомневаюсь. За тысячи лет они могли сделать это много раз, но не сделали. — Страж снова задумчиво посмотрел на камин.

— А вы, вообще, откуда узнали, что этот Темный появился? Снова почувствовали и телепортировались туда, где он оказался? — осторожно спросил я.

— Нет. Это сделал другой страж, Тсиишчили Хонон.

— Как другой? А разве не вы страж нашего мира?

— А я тебе не говорил, что я — единственный страж границ на Земле. Нас несколько.

Одному не справиться. Слишком огромна территория. Есть, конечно, миры, в которых стражей границ мало — один или двое. И это поистине могущественные существа, силе которых остается только завидовать. Но в нашем и приближенных мирах таких нет.

— А сколько тогда на Земле стражей?

— Двенадцать. У каждого своя территория, за которой он обязан следить.

— По два на континент, что ли?

— Не совсем. Разделение территорий происходит по определенным астральным линиям, чуждым для обычного человеческого восприятия. Со временем я научу тебя видеть эти линии, хотя это и не так важно.

— И что, остальные стражи границ тоже обладают забытыми знаниями?

— В целом — да. Кто-то сильнее в одной области, кто-то в другой. Каждому характерны знания своего народа. Вот, к примеру, Чжи Хуа, страж территории, на которой расположен Китай, Монголия и несколько других стран, обладает редкими знаниями своей нации. Он мудр, как тысяча китайских философов. Кстати, среди всех прочих — он самый долгоживущий. Ему четыреста с лишним лет. И это только приблизительно, ибо истинную цифру он и сам не помнит.

— А этот, как его… Тсиишчили Хонон, он откуда?

— Коренной житель Америки из племени Лакота. Но об этом потом. Со временем ты со всеми познакомишься. — Яков Всеволодович по-дружески положил руку мне на плечо. — И я обязательно познакомлю тебя с моим хорошим другом, тоже стражем границ. Он из приближенного мира. Но позже. Сейчас нужно разобраться с Темными и понять, чего они от нас хотят. Тсиишчили встретил одного их них сегодня ночью в одном американском городке прямо посреди улицы, благо людей не было, а то, как и в твоем случае, могло бы не обойтись без жертв.

— И что, он его убил?

— Нет, Темный успел скрыться, — опечаленно вздохнул дед, его рука соскользнула с моего плеча, обреченный взгляд снова опустился на топку в камине.

— Странно, и почему они появляются только ночью? — Я задумчиво почесал в затылке.

— Это не странно. Это совершенно ясно. Темные — порождения мрака. Свет — это единственное, что может причинить им хоть какой-то вред. Он их рассеивает, как дым. Правда, очень могущественные Темные, могут ему противостоять, но недолго… Вот они и лезут в иные миры по ночам, как летучие мыши на кормежку.

— Да, твари редкие, — протянул я. — Вы сказали, что их мир другого типа. Это как? — Я решил вытянуть из старика побольше информации, да и отвлечь его от нудных раздумий.

— Да, их мир отличается от нашего, несомненно. — Страж посмотрел на меня, тут же состряпал такое выражение лица, будто все на свете знает (в чем я почти не сомневался), и принялся объяснять: — Структура мультивселенной зиждется на трех составляющих: элементарная, она же физическая или материальная; духовная или, как ее еще называют мнящие себя провидцами люди, божественная, хотя от божественного там немного; и интеллектуальная. Каждая из них, в свою очередь, подразделяется на более тонкие планы бытия, связываясь друг с другом и образуя при этом некие астральные нити. Элементарная — это составляющая, которая определяет физическую суть мира, где все подчиняется неким физическим законам и порядкам, вечной рутине дел и событий. Духовная — элемент нематериальности, способствует образованию духовных начал и зарождению существ, которых мы привыкли называть духами, демонами, ангелами и так далее. Интеллектуальная — это нечто вроде… в общем, это такая совокупность идей и причин, которые могут быть постигнуты или оставаться в тайне до конца времен. Этакая кладезь знаний. Так вот, все три составляющих тесно взаимосвязаны, как, впрочем, и все остальное в природе. Нет исключительно элементарного или духовного мира. Так же, как не существует человека, состоящего лишь из физической оболочки. В каждом присутствуют частицы двух остальных. И они неотделимы друг от друга. Все отличие лишь в преобладании составляющих друг над другом в конкретной вселенной. Вот, к примеру, наш мир в своей основе — элементарный, но в нем есть немалые доли духовного и интеллектуального, иначе жизнь здесь не смогла бы зародиться в принципе. И при всем при этом любая вселенная подразделяется на несколько прослоек или планов бытия, каждый из которых связывается один с другим, образуя целостность.

— А как же природа, ее саморазвитие, когда один биологический вид переходит в другой?

— Это как раз и есть влияние интеллектуальной составляющей мира. Идея возникновения, идея зарождения — все берется оттуда.

— Что-то слабовато доходит до меня… — Я задумался, пытаясь переварить полученную глыбу информации.

— Это надо объяснять на конкретных примерах. Как-нибудь я тебе покажу, как выглядят другие миры, и ты сам все поймешь.

— Это хорошо, но тут вот какое дело. Вот Библия. — Я демонстративно повертел «Новiй Завет». — Ее написали много лет назад. Речь тут о Боге, Иисусе Христе и прочем — ну вы знаете, не мне вам объяснять. Вопрос вот в чем: все описываемые события происходят в нашем мире, как вы говорите, элементарном. Но в Библию заложена религия, целый мир, разгадать который до конца не могут до сих пор. Где здесь другие составляющие?

— Кстати, Библия — это сбалансированное творение всех трех составляющих. Во-первых, — это великая идея, глубочайший смысл которой заключается во многом. Во-вторых, — это духовная суть, воплощение религиозных знаний и учений. И в-третьих, — это исторические хроники сравнительно крупного отрезка времени из отдельно взятого мира, причем, мира физического.

— В целом ясно. Но мы тут тему совсем в другое русло увели. Что там с миром Темных? Он, как я понимаю, не элементарный, а какой-то другой, так ведь?

— Да. Мир Темных, Дремоа, в основе духовный. Элементарная часть же в нем настолько мала, что почти неощутима. Но тот факт, что дремоавцы приобретают в нашем мире конкретную форму, говорит о том, что их вселенная отнюдь не лишена физической составляющей. Населяют его, разумеется, только Темные — существа своеобразные и очень отличные от нас, людей. У них нет понятия добра и зла, жизни и смерти. У них нет чувств, во всяком случае тех чувств, которые доступны человеку. Но они обладают огромной ментальной и магической силой — это их природная особенность… ну, и влияние сильного духовного плана сказывается.

— Значит, их психика устроена по-другому. Им неведомы человеческие страсти и желания. Получается, что и нападать на Землю ради ее порабощения они тоже не станут? — Я мыслил логически. — И тогда что, собственно говоря, им здесь нужно? Не вижу никакого смысла в том, чтобы нападать на обычных людей вроде меня и лишать их жизни. Ведь именно этим они пока и занимаются.

— Вот то-то и оно. Я тоже ничего понять не могу. — Яков Всеволодович развел руками. — Хотя… — На лице старика появилась задумчивость.

— Что?

— Не знаю, связано ли это с их появлением…

— Да говорите уже.

— У меня есть кое-какое предположение… правда, ничем неподкрепленное. По многим мирам ходит одна легенда, гласящая, что около пятидесяти веков назад, если считать по нашему летоисчислению, случилось одно очень знаменательное событие. Темные, как я упоминал, особо не высовывались из своего мира, но иногда захаживали куда-нибудь для постижения неизвестных целей. И вот однажды они наткнулись на один очень интересный мир Эгароа — похожий на Дремоа, но только пустой. Они стали изучать его и в итоге выяснили, что этот старый мир являлся прародителем Дремоа. И это, видимо, их очень заинтересовало…

— Так, постойте. Что значит прародителем? Миры разве могут… создавать другие миры?

— Не то, чтобы создавать, скорее копировать. Такое происходит в исключительных случаях, когда нарушается пространственно-временной баланс, или, как выражаются ученые, континуум. — На последних словах Яков Всеволодович улыбнулся.

— Нарушается? Но разве его можно нарушить?

— Вполне. Например, неудачным путешествием во времени. Или опрометчивым открытием портала в иной, совершенно отличный от исходного измерения, мир. Возможна также неудавшаяся попытка изменить ход истории временным скачком, или, наоборот, очень удавшаяся. Возможно проникновение высокоразвитых существ, способных влиять на пространство и время. Способов много, правда, не все они и далеко не во всех измерениях действуют. Что же касается мира Темных, то тут вообще остается загадкой, как вселенная с подобной структурой смогла себя скопировать.

Я молча почесал в затылке, пытаясь представить, как вообще любой мир, пускай даже самый обычный, может скопироваться. Не получилось.

— И Темные, в конце концов, отыскали причину полного отсутствия жителей Эгароа, — заметив, что я задумался, учитель продолжил рассказ.

— И что же с ними стало?

— Их уничтожили Светлые.

— Что еще за Светлые?

— Существа, сотканные из абсолютного света. Они, как считают некоторые, противоположность Темным, хотя это не совсем так.

— А почему о них вы мне не рассказывали?

— Речь не доходила, вот и не рассказывал. Да и нечего особо рассказывать. Светлые в некоторой мере антипод Темных. Они очень сильны и могущественны. Но мрак, как и для Темных — свет, губителен для них. Кромешная тьма же может уничтожить Светлого, даже очень могущественного, за считанные минуты.

— Полная противоположность, как инь и ян, да?

— Не совсем. Китайская философия инь-ян подразумевает нечто иное. Одно не может существовать без другого. И это верно, но только для нашего мира. А во вселенных Темных и Светлых структура мироздания совсем иная.

— Интересно, но об этом потом, а то я совсем запутаюсь… Вернемся к тому, с чего начали. Откуда Светлые взялись в том мире, ведь он, как я понимаю, был только для Темных?

— Да. Именно это Темных из Дремоа и заинтересовало. Минуло несколько сотен лет прежде чем они это выяснили. Оказалось, что между Темными и Светлыми произошла война. Не трудно догадаться, кто ее выиграл.

— Светлые.

— Конечно, но… тут тоже кое-что не ясно.

— И что же? — Я нахмурился. Как по мне, так все понятно. Светлые побили Темных, как семьдесят с лишним лет назад в России красные порубали белых. Все предельно ясно — в войне должен быть победитель, иначе она будет вечной и бессмысленной.

— Светлые тоже пропали.

— Как пропали?

— Рядом с пустым миром Темных дремоавцы отыскали мир Светлых, Айлгарай. И тоже пустой, но без следов войны. К тому же, как потом выяснилось, эта древняя вселенная, как ни трудно догадаться, являлась родоначальником известного сейчас единственного мира Светлых, Милирай.

— Хм… — Я почесал в затылке, а в голове тем временем рождался логический вывод, который я и предоставил Якову Всеволодовичу: — Хорошо… Теперь подведем итог: давным-давно между двумя параллельными вселенными по непонятным причинам развязалась война. Выигравшая сторона полностью уничтожила представителей противоположной стороны и сама невесть куда исчезла, оставив позади себя два пустых мира… Ну и хрен бы с ними со всеми. Каким боком это мира Дремоа касается? Им-то что? Ну были сородичи, ну убили их… Теперь-то чего выяснять? Тем более и враги невесть куда запропастились.

— Друг мой, ты мыслишь, как человек, а Темные, как я тебе уже говорил, думают совсем по-другому. Я не знаю, чего они хотят. Могу только предположить, — вздохнул Яков Всеволодович и откинулся на спинку кресла.

— Как раз таки с этого мы и начали разговор. Так что вы предполагаете?

— Есть гипотеза, что Светлых после войны осталось очень мало. Настолько мало, что размножаться они уже не могли. — Посмотрев на мои сверкающие недоумением глаза, страж пояснил: — Это в нашем мире для размножения необходимы всего лишь две разнополые особи. У Темных и Светлых все иначе. У них нет различия полов, но, чтобы продолжать род, их должно быть много… много сущностей. Понимаешь?.. Так вот, есть предположение, что выжившие Светлые из-за неспособности размножаться разбрелись по разным вселенным и затаились. Не исключено, что и в нашу попали. А Темные устроили за ними охоту, поэтому и шастают по разным пространствам.

— Интересное предположение, но вот не все сходится, — прервал я Якова Всеволодовича. Очень уж захотелось блеснуть умом. — Зачем это Светлым понадобилось покидать свой мир? Ну не могут размножаться, ну и что с того? Жили бы себе, да радовались. Они, как ни как, победители.

— Светлые — очень развитые существа. Они, скорее всего, предвидели, что в будущем к ним наведаются Темные из иного измерения и попытаются уничтожить, поэтому и решили раствориться среди великого многообразия миров. Так безопаснее.

— Наверное, вы правы, — одобрительно покачал головой я. — А разве Темные не смогут их отыскать? Они, как я понял, тоже ведь не лыком шиты.

— Это зависит от умения Светлых растворяться среди местных обитателей, и поверь, они это делают превосходно. — Старик сжал губы. — Но по большому счету мы мало что знаем о Светлых и Темных. Все сведения получены лишь при помощи осторожнейшего наблюдения, так что все сказанное мной — это чистой воды домыслы.

— Однако очень правдоподобно вы все обставили, если, конечно, судить по логическим меркам, — добавил я, на что Яков Всеволодович лишь пожал плечами. Потом он принялся снова задумчиво разглядывать топку камина.

Я некоторое время молчал, переваривая полученную информацию. Меня очень заинтересовала рассказанная стражем границ история. Было в ней что-то притягательное и таинственное. Но мозг упорно старался найти логически связанные нити развития событий, которые никак не желали приниматься моим простым человеческим мировоззрением.

— Все равно, я кое-чего не пойму, — развеял я повисшее молчание. — Если Светлые настолько, как вы говорите, развитые и мудрые, так зачем же они тогда развязали войну с Темными? Они же должны были видеть исход битвы и понимать, что их почти всех истребят, и что им потом придется прятаться.

— Это, к сожалению, мне неизвестно, — вздохнул старик.

— Ну ладно… А если, допустим, Темные найдут в нашем мире след присутствия Светлых, что будет тогда?

— Не доведи до этого Господь! — В глазах старика мелькнуло что-то очень похожее на страх. — Может случиться все, что угодно. Темные начнут их искать, вывернут весь мир наизнанку, но не отступятся от своей цели. И вот именно этого я и опасаюсь. Но… — Яков Всеволодович внезапно прервался, брови снова задумчиво сдвинулись, превратившись в искривленную линию.

— Так в чем дело-то? — после затянувшегося молчания спросил я.

— Лорд Агер не послушает меня, — задумчиво ответил Яков Всеволодович.

— Что еще за лорд Агер? Тоже страж нашего мира?

— Да, он страж, но только не нашего мира. И к тому же он еще является верховным советником Консульства Хранителей Миров.

— Какого еще консульства? Между мирами существует какой-то определенный союз?

— Да, мы давно объединились для того, чтобы в случае угрозы помогать друг другу. Видишь ли, иногда стражи границ не могут справиться с иномирным вторжением, для противостояния может потребоваться много сил.

— Ага, понятно, это нечто вроде ООН, да?

— Можно сказать и так, — многозначительно кивнул Яков Всеволодович. — Каждые шесть лет мы собираемся на совет, где обсуждаются все проблемы. Если кому-то из стражей нужна помощь, то он может ее получить.

— Так почему бы вам не поговорить с советом по поводу Темных?

— В этом и заключается основная загвоздка. Наш верховный консул, лорд Агер… — лицо пожилого стража скривилось от недовольства, — …по неизвестным причинам и слушать не желает о вреде, который могут нанести Темные. Он считает, что миру Дремоа нет дела до элементарных вселенных, и нам ничего не грозит… К тому же он недолюбливает Землю и ее обитателей, редко прислушивается ко мне или к другим стражам нашего мира, так что…

— А без него ничего сделать нельзя, да?

— Да, только он и его прихвостни решают кому помогать, а кому нет, — мрачно кивнул пожилой страж.

— Злобный начальник, значит… Похоже, что в обычной организации, что в межмировой структуре — начальники везде одинаковые. — Я почесал в затылке, чуть улыбаясь. Мне почему-то показалось забавным, что такой мудрый и опытный человек (а Яков Всеволодович несомненно таковым является) не может ничего сделать без разрешения. — А может быть, сведения о том, что за последние полтора месяца Темные посетили наш мир дважды, изменят его мнение?

— Может быть, и изменят, но это мы сможем проверить только через три года.

— Почему так долго?

— Потому что именно через три года состоится следующий совет. Вот на нем мы и обратимся к лорду Агеру с просьбой, если, конечно, к тому времени не появится других, более насущных, вопросов.

— А раньше никак нельзя?

— Нет.

— А если вдруг вашему межмировому сообществу будет конкретная опасность угрожать, а до дня совета еще далеко? Что тогда делать?

— Это совсем другое, и действуем мы в таких случаях по-иному. А от Темных опасности как таковой не исходит. Напасть они могут внезапно, никто и спохватиться не успеет… И будет уже поздно. — Яков Всеволодович снова помрачнел.

Я поглядел на него и вздохнул. От унылого вида стража границ мне тоже взгрустнулось. Я задумчиво смотрел в пол, пытаясь разглядеть широкую щель на стыке двух досок.

Вдруг в голову ударила мысль… внезапно… нежданно… будто обухом кто-то огрел. Что это? Озарение?

— А что, если мы сами найдем Светлых? — огласил внезапно пришедшую мысль я.

— Что? — Яков Всеволодович удивленно уставился на меня.

— Мы первыми отыщем Светлых в нашем мире, опередим Темных. Ну и… попытаемся их прогнать или уничтожить. Примем, так сказать, превентивные меры.

— Друг мой, ты что? — Глаза старца приняли подозрительную форму — стали большие и круглые. — Светлые… они способны на многое, они даже в чем-то сильнее Темных. Забудь про сложившиеся стереотипы, что свет — это добро, а тьма — зло. Свет тоже способен убивать… К тому же мы и понятие не имеем, как и где их искать… Хотя в чем-то ты прав. Если бы нам удалось найти Светлых… возможно, мы смогли бы убедить их покинуть Землю. Светлые, в отличие от Темных, охотнее идут на контакт, во всяком случае, так было раньше. Во многих ветхих записях говорится, что древние маги общались с ними, обогащаясь при этом редчайшими знаниями. Думаю, над твоей мыслью стоит призадуматься.

Я молча пожал плечами.

— Ладно, хватит об этом, — отрезал старик и перевел задумчивый взгляд на меня. — Я думаю, сейчас самое время приступить к первому уроку. Ты готов?

— В общем-то, готов, — кивнул я, откладывая «Новiй Завет» в сторону. — А что нужно делать?

— Слушать. Первый урок будет состоять в основном из теории, так что, можно сказать, тебе сегодня повезло. Практику оставим на вечер, когда солнце начнет садиться.

— А почему именно на вечер?

— Вечером легче концентрироваться и вбирать магическую энергию. Еще можно ранним утром, но этот момент мы уже пропустили.

— Что ж, хорошо. С чего начнем?

— Как я уже говорил, процесс обучения будет немного отличаться от известных школьных методов. Я не буду тебя принуждать, ты сам должен понять к чему ты уже готов, а к чему еще нет.

— То есть, вы хотите сказать, что если я что-то не захочу изучать, то и хрен с ним?

— Учитель появляется, когда ученик готов принять его знания, — ответил поговоркой страж. — Нет смысла вдалбливать знания насильно, ни к чему хорошему, как правило, это не приводит.

— Тогда все ясно. Возражений нет.

— Есть еще кое-что, что я бы хотел тебе сказать: процесс обучения будет непрерывным.

— То есть? — нахмурил брови я. Перспектива работы без выходных и праздников меня не прельщала.

— Это значит, что любое время, кроме отдыха, ты будешь использовать для повторения уже изученного. Ты должен постоянно тренировать память, ибо она — самый важный атрибут успешного мага.

— Не знаю, надолго ли меня хватит при таких условиях. Каждый день повторять одно и то же…

— Ничего, со временем ты поймешь, что это необходимо. К тому же это на самом деле не так уж сложно. Если хочешь знать, то мы уже постепенно влились в процесс обучения, — добренько улыбнулся Яков Всеволодович. Его взгляд больше не излучал испуга, вызванного упоминанием о Темных. Видимо, настроение поднялось.

— Уже? — не понял я, но тут же сообразил. — Вы имеете в виду, что успели рассказать мне про Светлых и Темных?

— И это тоже. Часть основополагающих знаний ты уже получил, крошечную, конечно, но все же. А самое главное, что все это ты узнал по своему желанию.

— Кажется, теперь я понимаю, в чем суть вашего метода. — Я задумчиво поглядел на пожилого стража. — Заинтересоваться самому — вот что значит быть готовым к знаниям.

— Вот и хорошо, что мы друг друга поняли… А теперь приступим.

И обучение началось! Точнее, продолжилось.

Страж границ поведал мне о многом, но, как он выразился, далеко не обо всем. Я подробнее узнал о структуре миров и мультивселенной. Оказывается, все не так уж и сложно устроено, как казалось мне раньше. Современные ученые не далеки от разгадки, их «Теория струн» даже во многом пересекается с объяснением устройства мультивселенной.

Рассказал Яков Всеволодович и об уникальном свойстве нашей памяти — возможности что-то запоминать на очень длительный срок. Впрочем, это и не было особой тайной, ведь все мы сталкивались с таким интересным явлением, когда вызубренный когда-то в детстве стих помнился до самой старости. Так вот, это свойство — почти то же самое, только намного совершеннее. Мой наставник заявил, что в будущем, когда придется постоянно запоминать множество различных магических текстов, эта уникальная способность памяти как раз будет очень кстати. Он сказал, что когда возникнет необходимость использовать давным-давно выученное заклинание, то для этого потребуется вспомнить лишь первые слова текста, и дальше все пойдет, как по маслу. Это очень удобно, когда для произношения всего текста недостает времени. Но тут тоже не все гладко. Как бы это не показалось печальным, но такая методика распространяется лишь на простые и средней сложности заклинания. Для успешного и, главное, правильного действия чар высокой сложности, требуется, чтобы текст проговаривался устно и с определенной интонацией… В общем, для полного осмысления сказанного Яков Всеволодович пообещал мне все это продемонстрировать на примере в будущем.

Затронул он и тему магии. Из его рассказов я понял, что магия — это некая созидательная форма энергии, существующая на определенном уровне энергетических вибраций. Что это за такие энергетические вибрации, он пообещал поведать позднее. Упомянул только, что магию можно применять разными способами: наложением чар, созданием определенных магических устройств и предметов и кучей других неслыханных мной ранее способов. Да и сами заклинания, как оказалось, могут иметь различную плоскость применения. И к тому же имеют разную форму: вербальную, мыслительную, жестовую, символьную, руническую и так далее.

А вечером меня ждала практика.

Перед самым закатом солнца мы вышли из дома.

— Готов к медитации? — поинтересовался страж, наблюдая, как я любуюсь розовым предзакатным небом.

— Готов, — не сразу ответил я. В голове вертелся разноцветный клубок мыслей, раскладывающий недавно полученную информацию по полочкам. За сегодняшний день я узнал много нового и необычного. Требовалось время для разгрузки мозга.

— Медитация — это не только подзарядка магической энергией, это еще и общение со своим внутренним миром. И лучше все-таки проводить ее по утрам, а еще лучше — по утрам и вечерам, — продолжал вести поучительную беседу Яков Всеволодович. — И старайся ее не пропускать… Ну ладно, а теперь давай приступим. Для начала сядь на крыльцо.

— Как сесть?

— Как удобно.

Я огляделся по сторонам в чаянии найти что-нибудь, что могло бы заменить мне стул, но, так ничего и не отыскав, сел на пол. Ноги устало вытянулись, а спина прислонилась к стене дома.

— Нет, так не пойдет, — недовольно поглядел на меня пожилой страж. — Ты будто на привале после утомительного путешествия.

— Вы же сказали сесть как удобно, вот я и сел.

— Впрочем, это не так уж важно… для первого раза, — махнул рукой страж. Его тело быстро опустилось, коленки уперлись в деревянный пол. Руки крест на крест Яков Всеволодович сложил у груди, голову наклонил вперед. — Теперь закрой глаза и освободи разум от мыслей.

— Не так-то уж и легко. Столько информации в голове… — честно стараясь сделать то, о чем меня попросили, вымолвил я.

— Отбрось ее, ни о чем не думай. Все, что ты сегодня узнал, останется с тобой. Это уникальное свойство нашего разума — память, уже сделало свое дело. Она всегда преданно служила человеку, так что не волнуйся. Концентрируйся на восприятии.

Не знаю как, но все же с горем пополам мне удалось отбросить все думы. Разум стал чист и свободен, как осеннее небо. Да и в теле пробудилась бодрость. Теперь понятно, почему восточные мудрецы так любят практиковать медитацию.

— А теперь попробуй вобрать в себя магическую энергию, — заговорил Яков Всеволодович.

— А как это делается? — не открывая глаз, спросил я.

— Попытайся почувствовать магические потоки. Они везде: где-то больше, где-то меньше. Нужно лишь научиться их находить… Сконцентрируйся. Как я тебе уже говорил, магия — это энергия, попытайся почувствовать ее.

— А как я ее почувствую? Как я это пойму?

— Все магию ощущают по-разному, но в большинстве случаев чувствуется легкий холодок. В местах большой концентрации магической энергии можно даже ощутить привкус железа во рту, — объяснил пожилой страж. И тут я вспомнил, что когда на меня напал Темный, я ощутил именно пробежавший по коже холодок и странный привкус железа. — Для начала вытяни руки вперед, ладони направь вверх и… попытайся мысленно нащупать поток.

Я вытянул руки и начал представлять, как магические потоки касаются меня, проходят сквозь тело и проникают в сознание. Но ничего особенного так и не ощущалось.

— Что-то ничего не чувствуется, — после недолгого молчания сообщил я. — Может быть, я что-то не так делаю?

— Не переживай, все приходит с опытом. У новичков не сразу получается почувствовать силу. Идеальным вариантом для тебя было бы найти твое собственное место силы, но это не так-то просто сделать.

— А что это еще за место силы? — поинтересовался я, с небольшой усмешкой добавил: — Неужели в этом мире есть место, предназначенное исключительно для меня?

— Оно у каждого есть. Это такое место, где внешние энергетические потоки соответствуют твоим внутренним. Его отыскать очень тяжело, но уж если тебе это удастся, то ты его точно ни с чем не перепутаешь. Энергия буквально будет сама впитываться в тебя.

— И как я это пойму? Холодок и привкус железа?

— Не только, твое самочувствие резко улучшится, тело наполнится силой, и усталость вмиг пропадет.

— Да, хорошо бы найти такое место, — одобрительно хмыкнул я.

— Впрочем, искать места силы ты тоже со временем научишься. А сейчас лучше помолчи и попытайся сосредоточиться.

Я снова сконцентрировался, мое сознание уплыло в далекие незримые края. Не знаю, сколько прошло времени, ибо счет минутам я потерял. Я пытался представить, как энергия проходит сквозь меня, старался ощутить ладонями ее силу.

И мне это удалось.

Я почувствовал легкий холодок на ладонях. Едва заметное, но вполне различимое нечто коснулось моих рук, не мешкая, поднялось чуть выше… вот оно уже добралось до предплечий. Одновременно у ног повеяло прохладой.

Неужели у меня получилось? Неужели я ощутил магию?

На душе стало приятно и свободно. Вот он мой первый раз, когда я впитал в себя магическую энергию, совсем недавно казавшуюся чуждой и нереальной. А ведь она действительно существует, как и все вокруг. Ее всего лишь нужно научиться чувствовать.

Глава 3

Дни летели незаметно. Яков Всеволодович упорно пичкал мой несчастный мозг всевозможными знаниями, которые, впрочем, охотно усваивались. А вот заклинания, даже самые простейшие, давались с трудом. Да, в общем-то, пожилой страж и не настаивал на скорейшем их познании и, строго придерживаясь своего принципа, говорил, что, коли не получается, значит, еще не время. По правде сказать, все, что мне удалось изучить, так это лишь «Искру». Хотя, признаться, оно являлось не полноценным заклинанием, а всего лишь концентрацией энергии на низком уровне.

Да, насчет концентрации: Яков Всеволодович заметил, что она как-то странно у меня проявляется. Я как бы впитываю магию, но в ауре она почему-то не отражается, будто кто-то через меня ее перекачивает себе, но при этом я ее не теряю. Парадокс получается. Из-за чего это происходит — мой мудрый наставник не знает, но предполагает, что всему виной моя «травма», полученная от удара Темного.

Кстати, по поводу черного пятна, что расползлось по животу и груди, пожилой страж объяснил, что такие отпечатки получают несчастные жертвы дремоавцев, коей мне и «посчастливилось» оказаться. В общем, все выглядело примерно так, как я и предполагал — ничего пагубного для организма сия мрачная клякса не несла и со временем должна была рассосаться.

А сейчас, развалившись на крыльце, я любовался восходящим солнцем и вспоминал вчерашний день, который, к слову, прошел просто прекрасно. Ибо Яков Всеволодович показал мне потаенные недра жилища, то есть наконец-то открыл доступ в свою подвальную лабораторию. Сказать, что я был ошеломлен — значит, ничего не сказать, потому что увиденное произвело на меня поистине неизгладимое впечатление. Такого количества чудес, скопившихся в одном месте, мне еще видеть не приходилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть I. Ученик поневоле

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Страж границ предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я