Шерлок Холмс против марсиан

Генри Лайон Олди, 2014

Через год в Англии закончится викторианская эпоха. Но никто не знает, когда же придет конец жесточайшей войне миров. Боевые треножники марсиан наступают на Лондон, и лишь под захолустным Молдоном атака пришельцев захлебывается чудесным образом. Кто способен расследовать чудо? Ну конечно же, великий сыщик Шерлок Холмс! А далеко от Молдона, в другом времени и месте, в кармане у Влада Снегиря – писателя, который уже десять лет как не пишет, – звонит мобильник. Можно сказать, труба зовет! Встречайте новый роман Г. Л. Олди «Шерлок Холмс против марсиан»! Буктрейлер к этой книге

Оглавление

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Отбросьте все невозможное; то, что останется — и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался.

Артур Конан Дойл, «Знак четырех»

Глава первая

Треножники близ Молдона

1. «Сын грома» дает бой

Такого скопления судов у берегов Эссекса Англия, пожалуй, не видывала за всю свою многовековую историю. Клонившееся к закату июньское солнце рельефно высвечивало бесчисленные рыбачьи шхуны, кургузые колесные пароходики с Темзы, моторные лодки, паровые баркасы и катера, неуклюжие грузовозы, среди которых взгляд мимо воли выделял черных, как сажа, угольщиков. Разительным контрастом смотрелись белые океанские пароходы с гордыми и благородными обводами.

Увы, обширные илистые отмели Вайрли Ченнел не позволяли судам подойти близко к берегу. Между сушей и кораблями стайкой мальков курсировали весельные лодки, шлюпки и баркасы, доставляя на борт людей, бегущих на материк. Несметная толпа испуганных и взволнованных беженцев запрудила пологие берега реки Блэкуотер от траверза Оси-Айленда до Сент-Лоуренс-Крик. Дальше, там, где Блэкуотер, медленно неся свои мутные воды, впадает в Северное море, толпа заметно редела: добраться в эдакую даль по здешним топям было не так-то просто. Ближе к Молдону, за Нортли-Айлендом — тут Челмер и Блэкуотер текли порознь, еще не слившись воедино — народу также собралось с избытком. Местные перевозчики и матросы с кораблей ленились подходить сюда на лодках. Желающих взойти на спасительные палубы было хоть отбавляй — к чему работать веслами лишние полмили?

В двух милях от берега на зеркальной глади залива застыло узкое хищное тело, одетое в серую сталь. Погрузившись в воду, казалось, по самые борта, миноносец «Сын грома» выглядел спящим. Лишь дым, курившийся над его трубами, давал понять, что корабль стоит под парами, готовый вступить в битву в любую минуту.

До пяти часов вечера ничто не предвещало трагедии. Солнце безмятежно сияло с небес, припекая. Луга вокруг Молдона радовали глаз сочной зеленью. Пологие холмы близ Лэнгфорда сплошь заросли́ цветущим дроком; издали чудилось, что они покрыты ярко-желтым цыплячьим пухом. Царил полный штиль, вода текла расплавленным золотом.

Лишь шум и суета на берегу нарушали этот пасторальный пейзаж, грубо врываясь в благостную картину разморенного солнцем побережья. К небесам возносились крики и брань, мольбы и проклятия; слышались хриплые, каркающие голоса лодочников, яростно торгующихся с беженцами. Цены доходили до пятнадцати фунтов за место, но от желающих все равно не было отбоя. Толпа напирала. Какой-то молодой человек, по виду лондонский клерк в брюках мышиного цвета и таком же жилете поверх испачканной белой рубашки, отчаявшись, попытался запрыгнуть в отходящую лодку. Матрос на корме встретил его ударом весла, и клерк рухнул в воду, которая окрасилась кровью из разбитого носа. Котелок свалился с головы бедняги и поплыл прочь, вслед за лодкой. Молодой человек барахтался на мелководье, силясь встать. На помощь ему, подобрав юбки, пришла полная женщина средних лет. Она подсобила клерку и, развернувшись, стоя по щиколотку в воде, принялась громко стыдить глазеющих с пристани мужчин.

Едва колокол в молдонской церкви Всех Святых отзвонил пять пополудни, как с юга донеслись отдаленные звуки канонады. Толпа притихла. Люди замерли, вслушиваясь. Многие повернулись в сторону Вудхэма и Хоквела, пытаясь увидеть, что творится в той стороне, откуда долетали раскаты орудий. Однако туманная дымка, висевшая над побережьем несмотря на солнечный день, не позволяла разглядеть ничего далее пяти-шести миль.

— Это в Шубэринесе! — уверенно заявил пожилой джентльмен с пышными бакенбардами, вглядываясь вдаль из-под руки и приложив другую ладонь к левому уху. Таким тоном обычно произносят: «На краю света, у черта на рогах! До нас не доберутся…»

Полминуты спустя джентльмен с бакенбардами, опровергая собственные слова и тон, протолкался к шлюпке и в последний момент успел перевалиться через борт, изрядно накренив лодку. Кормчий не стал бить джентльмена веслом, как это произошло с клерком — наверное, потому, что толстяк, не торгуясь, сунул ему в руку две десятифунтовые банкноты. В этот же миг ожил дремавший на рейде миноносец. Носовое орудие выпалило в воздух холостым зарядом, подавая сигнал, и на мачтах взвились разноцветные флажки. Дым из труб повалил гуще, но «Сын грома» не тронулся с места.

После следующего залпа артиллерии, прозвучавшего заметно громче, сделалось ясно: канонада приближается. Орудия били в районе северной оконечности острова Фаулнесс. Толпа, опомнившись, бросилась к лодкам, но было поздно. Шлюпки и баркасы торопились отойти от берега, направляясь к ожидавшим на рейде судам. Пароходик с Темзы вовсю шлепал колесами по воде, уходя на восток, в открытое море, мимо изогнувшейся полумесяцем линии кораблей. Шхуны спешно поднимали паруса, снимались с якорей; воздух наполнился клубами дыма — серого, черного и грязно-белого цвета. Ясный июньский день мерк на глазах, и причиной тому был не только закат солнца. Пелена дыма из пароходных труб быстро накрывала реку и Вайрли Ченнел. Казалось, сами земля и море в ужасе стремятся укрыться во мгле, ощущая приближение безжалостного и чуждого врага, порождения иного мира.

Над холмами, подернутыми предвечерней дымкой, встало разгорающееся зарево. Где-то в районе Саутминстера в небо поднялся высокий черный столб. На фоне зарева мелькнули угловатые тени — словно там, на холмах, суетились длинноногие насекомые.

Но первый марсианин объявился не оттуда, куда были прикованы все взгляды. Он тихо двигался вдоль берега со стороны Фаулнесса, по илистым отмелям Денжи Флэт в сторону Сэйлс Пойнт, намереваясь отрезать судам, сгрудившимся в устье Блэкуотер, выход из залива. Когда машину наконец заметили, было поздно. Позади него, за Краучем, показалась фигура второго марсианина. Он напоминал трехногого паука-калеку, шагающего через сосновый перелесок. Однако двигался марсианин чрезвычайно быстро, и его фигура вырастала с ужасающей скоростью.

Следом появился третий.

Строй судов нарушился. Отчаянное хлопанье парусов, рев пароходных гудков, белые буруны, вопли беженцев. Винты и гребные колеса вспенили гладь залива. Корабли спешили в открытое море. В этой панике не обошлось без столкновений. Две рыбачьи шхуны, баркас с красной полосой на черной трубе и дюжина лодок в итоге легли на дно еще до подхода марсиан. Спасся ли хоть один человек из их пассажиров или экипажей, пожалуй, знал лишь Господь.

Блестя полированной броней, два марсианина уже входили в воду. Третий поначалу отстал, но вскоре догнал своих товарищей. Длинные металлические ноги позволяли им зайти достаточно глубоко, чем марсиане и воспользовались, желая подобраться как можно ближе к торопящимся прочь судам. По неизвестной причине они медлили пустить в ход смертоносный тепловой луч. Желали рассмотреть поближе плавучие механизмы? Понять, для чего они предназначены, какая энергия ими движет? Или просто рассчитывали сжечь корабли в упор, не расходуя энергию луча понапрасну?

Медлительностью марсиан и воспользовался капитан «Сына грома». Миноносец давно ждал под парами, все его орудия были заряжены, а команда готова к бою. Увидев противника, вошедшего в воду, капитан не потерял ни секунды, отдав команду «Полный вперед!». В толчее цивильных судов марсиане не сразу заметили устремившийся к ним бронированный корабль. Даже когда они уразумели, что «Сын грома» идет прямо на них, какое-то время марсиане еще воздерживались от активных действий. Похоже, они впервые столкнулись с человеческим боевым кораблем, и не поняли, что это такое. Металлические колпаки треножников возвышались над поверхностью залива на восемь-десять футов. «Сын грома» несся на них, не производя ни единого выстрела, словно капитан миноносца решился на таран.

Опомнившись, один из марсиан навел на миноносец пусковую трубу — и в сторону «Сына грома» хлынула туча черного газа. Как правило, газовое облако вспухало и расползалось в месте падения снаряда, выпущенного из трубы, но сейчас никакого снаряда не было. Видимо, марсианская пушка имела несколько разных режимов стрельбы.

Поток газа, больше похожего на густую жидкость, чернилами гигантского спрута омыл левый борт миноносца, но «Сын грома» успел набрать такую скорость, что за пару секунд оставил убийственное облако позади. Марсиане начали отступать, расходясь в стороны. Их треножники стремительно вырастали из воды, все выше возносясь над заливом. Ближайший колосс взмахнул генератором теплового луча. «Сына грома» окутало паром и дымом, и в тот же миг ударил ответный залп. Миноносец бил из всех орудий с близкого расстояния — промахнуться было невозможно. Марсианин пошатнулся, теряя равновесие, и второй залп буквально смел треножник. К небу взлетели исковерканные обломки металла вперемешку с кровавыми клочьями, и марсианин рухнул в воду.

Ввысь взметнулся исполинский гейзер, внутри которого бесновались вспышки зеленого пламени. Ответом было громогласное «Ура!», раскатившееся над Вайрли Ченнел: люди с уходящих судов приветствовали гибель марсианина и победу земного оружия.

Длинное темное тело вынырнуло из облака пара. Казалось, «Сын грома» целиком обуглился от удара теплового луча: броня почернела, покоробилась, из труб и вентиляторов вырывалось пламя, за миноносцем волочился шлейф дыма и жирной копоти. Но хода корабль не потерял — мстителем, лишенным сострадания, он мчался на второй треножник. Вновь хлестнул тепловой луч, и палуба миноносца взлетела на воздух. Корабль превратился в несущийся по водам залива плавучий вулкан. От взрывной волны марсианин пошатнулся, неуклюже попятился. В следующую секунду полыхающие останки «Сына грома» врезались в него, смяли и опрокинули. Второй гейзер был ужасней первого, и бо́льшую часть Вайрли Ченнел заволокло клубами пара и пеленой дыма.

Там, за этой завесой и внутри нее, что-то происходило. Мелькали смутные тени, пару раз сверкнул тепловой луч, взметнулись и опали глянцевые лоснящиеся щупальца. Слышалось громкое гудение и шипение, с плеском вздымались волны… Но вскоре расстояние и туман окончательно скрыли происходящее от людей, что наблюдали за битвой с уходящих через Ла-Манш к материку кораблей.

2. Том Рэдклиф лезет на колокольню

У Томаса Рэдклифа, работавшего грузчиком на железнодорожной станции Молдон Ист Стейшн, сегодня был выходной. По этому случаю Рэдклиф благополучно проспал до полудня. Проснувшись, он приготовил себе поздний холостяцкий завтрак: яичницу с беконом и крепкий чай, не забыв похвалить самого себя за предусмотрительность. В последнюю неделю Молдон наводнили бесчисленные беженцы из Лондона, Сэррея и с юга Эссекса, и цены на продукты взлетели до небес. Но даже по этим грабительским ценам выбор съестного в лавках поражал своей скудостью. Матушка говаривала Тому: «Запасливый лучше богатого.» Как в воду смотрела, царство ей небесное. Богатства Том не нажил, но в кладовой его деревянной хибары, расположенной в тупике Оук Клоуз, на вбитых в стену девятидюймовых гвоздях висели три кольца колбасы от старины Освальда, вкусно пахнущие дымком, едва початый окорок, связки лука и чеснока; в составленных штабелем ящиках хранились крупы, овощи, консервы…

Спроси кто-нибудь Рэдклифа, к чему ему такие запасы — он бы наверняка затруднился ответить. Просто мать запасалась провизией — и сына приучила. Том не задумывался: зачем? Так надо. Так говорила матушка. А матушка плохого не посоветует.

Зато теперь Том — кум королю, ежели брать по меркам Молдона. Жаль только, яйца заканчиваются. Яичницу Рэдклиф любил и жарил ее себе каждое утро вот уже шесть лет. Но пополнять запас — без штанов останешься, с нынешней-то дороговизной. Ничего, бог даст, переживем. Не навсегда же это, в самом деле?!

Как следует подкрепившись, Том отправился бродить по городу. Толпа на Хай-стрит повергла его в замешательство. Поток беженцев захлёстывал Молдон не первый день, но Рэдклиф все не мог привыкнуть. Никогда раньше ему не доводилось видеть таких скоплений народа. Говорят, в Лондоне всегда так. С ума сойти можно! И как там люди живут? Несмотря на июньскую жару, в глазах рябило от пиджаков и рединготов, жилетов и дорожных плащей, платьев и кардиганов, котелков и цилиндров, чемоданов, саквояжей и узлов с пожитками. Гомон толпы, над которым время от времени раненой птицей взлетал отдельный вскрик, шарканье ног, ржание лошадей, стук копыт, скрип колес — шум забил Тому уши, слился в один неумолчный и неотвязный гул. Людской поток подхватил Рэдклифа и потащил по Хай-стрит в сторону реки.

По берегу Челмера толпа, бросая лошадей и повозки, текла на восток, к речному устью, туда, где Челмер сливается с Блэкуотер, впадая в залив Вайрли Ченнел. Некоторое время Том шел со всеми, улыбаясь без видимой причины, но напротив Нортли-Айленда выбрался из толпы и поднялся на пригорок. Отсюда были хорошо видны бесчисленные суда, стоявшие на рейде вдоль северного берега залива. Почти час Рэдклиф с интересом наблюдал небывалое зрелище: бегство чертовой уймы людей, стремящихся пересечь Ла-Манш. Потом он кружным путем вернулся в город, зашел домой перекусить и направился привычным маршрутом в харчевню Карпентера на Гейт-стрит. Несмотря на творящееся вокруг столпотворение, эль у Карпентера подорожал в разумных пределах. Особенно для завсегдатаев, к коим, без сомнения, относился Рэдклиф.

Разговоров в харчевне только и было, что о марсианах. Ну, и еще о том, не пора ли уносить ноги за море, на континент. Прихлебывая эль, Том слушал с любопытством, но сам помалкивал: сказать ему было нечего. Марсиан он не видел, за море не собирался, а пересказывать слухи, полученные из десятых рук, не входило в привычки грузчика. «Сюда они не доберутся, — размышлял Том, заказывая третью пинту темного. — Где мы и где Лондон? Да и на кой им Молдон? Можно подумать, эти чудища летели черт знает сколько тысяч миль со своего Марса, чтобы взглянуть на наше захолустье!» В газетах писали о «миллионах миль», но Том, как ни пытался, не мог представить себе такое число. У него и тысячи-то с трудом в голове укладывались.

Том родился и вырос в Молдоне. Дальше Челмсфорда он не бывал. Рэдклиф любил свой город, но даже он понимал: Молдон, как ни крути, дыра дырой. Глухая провинция, даром что у моря.

В очередной раз он огляделся в поисках приятелей или просто знакомых, но кроме неопрятного старика Бэнфорда никого не обнаружил. Бэнфорд был уже под хмельком, и Том не стал к нему подходить. Колокол церкви Всех Святых пробил пять пополудни. Люси принесла Тому третью пинту. Рэдклиф кивком поблагодарил, отхлебнул эля — и тут снаружи послышался глухой гул, а следом отдаленный грохот, словно во время грозы. Шум голосов в харчевне сразу попритих. Снова раздался гром — сильнее и ближе.

— Они идут! Идут! — вскричал, нарушив напряженную тишину, старик Бэнфорд и опрокинул остатки пива себе в глотку.

— Марсиане!

— Они уже близко!

— Это батарея под Саутминстером! Они их задержат…

Уверенности в голосе говорившего не ощущалось.

Том никогда не простил бы себе, если бы пропустил подобное зрелище. Настоящая война, да не с какими-нибудь немцами или французами, а с чудовищами с Марса! В детстве Том одно время мечтал стать военным. Он должен это увидеть!

Наскоро ополовинив кружку, он махнул Люси и, бросив на стол пять шиллингов — все-таки и Карпентер драл втридорога! — выскочил на улицу. Дома вокруг заслоняли обзор. Видно было только, что со стороны Саутминстера в небо рвется лохматый столб дыма.

Церковь Святой Марии на Чарч-стрит! Это совсем рядом. Там есть колокольня. С нее все будет видно, как на ладони. Том побежал, неуклюже уворачиваясь от спешащих куда-то прохожих. На лицах людей явственно читался испуг, переходящий в ужас. Грузчик удивился. Сам он страха не испытывал. Его гнало любопытство. Да и с чего ему бояться марсиан? Он же не военный, у него и оружия никакого нет. Зачем в него стрелять? И церковь, к которой он стремился, марсиане разрушать вряд ли станут. Хоть и чудища, но не дикари ведь! С такими-то машинами, как пишут в газетах!

Деревянная калитка в старинной каменной ограде вокруг церкви была приглашающе распахнута. Том пронесся мимо церковного кладбища: серые плиты надгробий с полустершимися надписями застыли группой суровых часовых, возвышаясь над сочной травой, зеленеющей у подножий. Он нырнул в темную арку церковного входа и едва не сбил с ног викария Симпсона — приходского священника.

— Прошу прощения…

Но викарий, кажется, ничуть не удивился и не выглядел раздосадованным. Черная сутана висела на преподобном Симпсоне, как на вешалке; стоячий жесткий воротничок врезался в шею с такой силой, что лицо священника побагровело, словно при апоплексическом ударе.

— Вы вовремя. Идемте.

— Вы тоже?! — обрадовался Том.

— Ну разумеется! Я тоже хочу спастись. В церковном подвале крепкие стены, а места хватит нам обоим.

— Подвал? — опешил Том. — Я хотел взобраться на колокольню — оттуда лучше видно. Вы же мне позволите, ваше преподобие?

— Вы с ума сошли! — зашипел на него викарий. — Хотите погибнуть? Идемте в подвал.

Рэдклиф заупрямился. Как же так? Священник, как никто другой, должен надеяться на Господа и верить в милость провидения. Особенно в храме Божьем!

— Не бойтесь! Марсиане не станут разрушать церковь. В любом случае, Господь защитит нас, — добавил он на всякий случай, но именно последняя фраза окончательно вывела преподобного Симпсона из себя.

— Безумец! — воскликнул тот. — Иисус сказал: что посеешь, то и пожнешь!

Плюнув на упрямца, викарий резвей мальчишки стал спускаться по истертым ступеням, что вели в церковный подвал. Том пожал плечами и довольно быстро отыскал лестницу, ведущую в противоположном направлении: не под землю, а в небеса.

Точнее, на колокольню.

Наверху он перевел дух. Отсюда и впрямь открывался чудесный обзор. Весь Молдон, включая пригороды, поля, сосновые леса и перелески до самого Вудхэма, а также дельта у слияния рек и залив были как на ладони.

— Мама моя дорогая! — сказал Томас Рэдклиф.

Он впервые увидел марсиан.

3. Улла-улла-улла-улла

Три блестящих железных шлема на ходулях с целеустремленностью тараканов двигались с юга к Вайрли Ченнел. Подобные шлемы Том видел в местном Военном музее. «Это машины, — он припомнил вычитанное в газетах. — А внутри сидят чудища, похожие на спрутов.» Очень быстро троица марсиан оказалась на берегу и вошла в воду, заходя все глубже, словно намереваясь утопиться. Или их чудо-машины могут действовать под водой? На манер водолазного колокола?

Залив захлестнула паника. Суда спешили убраться подальше, в открытое море. Некоторые сталкивались друг с другом и шли ко дну. Навстречу марсианам устремился миноносец. А потом началась война. Один марсианин выпустил черный дым, второй выстрелил по миноносцу тепловым лучом. Часть Вайрли Ченнел заволокло паром и дымом. В густой пелене что-то ярко сверкнуло — раз, два, три. До Тома долетело гулкое «Бумм!». Ответный залп миноносца опрокинул врага, и Том, не в силах сдержать радости, во всю глотку завопил «Ура!», вторя беженцам на кораблях. Но тут снова ударил тепловой луч, миноносец протаранил марсианина-стрелка, и завеса из огня, пара и дыма окончательно скрыла происходящее. В ней что-то сверкало, двигалось, мелькали глянцевые щупальца, но рассмотреть что-либо толком не было никакой возможности.

С юго-востока, от Рудли-Грин, донеслись орудийные раскаты, и Том перебрался к другому окну. Взглянув в сторону поселка, грузчик охнул и даже чуть присел. Как раз в этот момент Рудли-Грин превратился в пылающий ад. Трое наступавших от Южного Вудхэма марсиан ударили тепловыми лучами по установленной в лощине батарее двенадцатифунтовых пушек. Первый луч угодил в ящики со снарядами, и батарея взлетела на воздух. Остальные лучи прошлись по поселку, превратив его в руины.

Рэдклиф смотрел на горящий Рудли-Грин, на вздымающийся к небу траурный гриб жирного черного дыма, и грубые ладони грузчика мимо воли сжимались в кулаки. То́му было жаль погибших артиллеристов, однако он понимал: это война, а войны без потерь не бывает. Но к чему уничтожать мирный поселок, не представляющий угрозы? Правду писали в газетах: марсиане — безжалостные чудовища! Впервые Том пожалел, что он — не военный, и у него нет оружия. Что бы он сделал, будь у него револьвер или винтовка, Рэдклиф не знал, и даже не задумывался об этом. Что-нибудь, да сделал бы!

Тем временем марсиане неумолимо приближались к Молдону. Их было уже не трое, а много больше. Десять? Одиннадцать? Дюжина? Треножники перестраивались на ходу, мешая Рэдклифу их сосчитать. Неужели марсиане беспрепятственно войдут в Молдон и разрушат его до основания, как несчастный Рудли-Грин?!

Взгляд Тома отчаянно заметался по городским предместьям в поисках войск, орудий, укреплений — силы, которая смогла бы остановить марсиан. Одна батарея притаилась в юго-восточном предместье Лайм-Брук. Вторую Том обнаружил за кустами у перекрестка Лайм-Брук-уэй и Маринерс-уэй. Третья стояла посреди чистого поля сразу за окраиной, в трехстах ярдах от дома Рэдклифа — и как Том раньше ее проглядел?

Неужели это всё?! Три батареи против дюжины марсиан?!

Первой дала залп батарея в Лайм-Брук. То́му было хорошо видно, как пламя вырывается из орудийных стволов, и пушки окутываются клубами дыма. Спустя пару секунд долетел грохот выстрелов и взрывов. Снаряды рвались под ногами-ходулями боевых треножников, но, похоже, никто из марсиан не пострадал. Следующий залп батарея дать не успела: пять тепловых лучей, ясно различимых в подступающих сумерках, ударили по позициям артиллеристов. Кусты, скрывавшие орудия, мгновенно превратились в полыхающие факелы. Взорвались зарядные ящики, орудия и людей разметало во все стороны.

В грохоте потонул залп батареи, окопавшейся у перекрестка. Похоже, там служили более опытные артиллеристы, и они смогли взять точный прицел. Новая усиленная шрапнель рвалась в воздухе рядом с бронированными колпаками марсиан. Один блестящий колосс пошатнулся, но не упал, закачался в неустойчивом равновесии. Обретя наконец опору, он замер и больше не двигался. Его сосед споткнулся и дальше ковылял боком, подобно крабу, подволакивая металлическую ногу.

Развить успех артиллеристы не сумели. Оглушающий заунывный вой раскатился над полями, накрыв Молдон и окрестности. Звук был механическим, неживым: «Улла-улла-улла-улла!» — и оттого вдвойне жутким. Вой издал покалеченный треножник, его подхватили другие марсиане: «Улла-улла-улла!..» На батарею обрушились тепловые лучи. Том видел, как артиллеристы бегут прочь. Кажется, кое-кому удалось спастись. Но саму батарею постигла та же печальная участь, что и пушки в Лайм-Брук.

Теперь марсиане не прекращали огонь. Луч скользнул дальше, по домам окраины. Деревянные строения вспыхивали; занимались, как спички, деревья в садах и кусты в палисадниках. Трескались кирпичи, разлетались вдребезги стёкла в окнах. Горели уже не только деревянные, но и каменные дома. Пожары взметнулись ближе к центру города — на Фэмбридж-роуд, Шекспир-драйв и Марлоу Клоуз. А тепловой луч двигался всё дальше; описывая убийственную кривую, он быстро приближался к Оук Клоуз, где стоял дом Томаса Рэдклифа.

В оцепенении Том смотрел с колокольни, как адское пламя уничтожает Молдон, подбираясь к его хибаре. Нельзя сказать, чтобы Рэдклиф слыл ревностным прихожанином, но сейчас он взмолился со всей искренностью, на какую был способен: «Господи, спаси и сохрани! Не дай этим нелюдям уничтожить Молдон! Останови и покарай их! Не позволь им сжечь мой дом!» К чести Тома следует отметить, что о спасении своего дома он просил Господа в последнюю очередь, куда больше беспокоясь о родном городе. О себе же лично Том не вспомнил вообще.

Над Оук Клоуз поднялся высокий фонтан огня, к небесам взлетели обломки крыши. У Тома на миг замерло сердце: неужели у него больше нет дома?! Или пострадал кто-то из соседей? Из-за гари и дыма он, как ни силился, не мог разглядеть, какой из домов постигло несчастье.

4. Чудо Господне

Тепловой луч убрался дальше, в поле, за пределы Молдона. Том так и не понял: успела последняя батарея дать хоть один залп, или она взлетела на воздух, не сделав ни единого выстрела? В любом случае, с защитниками Молдона было покончено. Город полностью находился во власти марсиан. Стальные колоссы приближались, пламя пожаров и лучи закатного солнца играли на полированной броне кровавыми бликами. Победный вой марсиан не умолкал, оглашая окрестности новоявленного Содома.

На глаза Тома навернулись слезы. Он упрямо вытер лицо кулаком, проморгался, а когда снова взглянул в окно колокольни — сперва не поверил увиденному. Да и никто бы не поверил, потому что с чистого неба сорвалась молния и ударила в ближайший треножник.

Словно раскаленный добела гвоздь, с треском и шипением ослепительный разряд вонзился в колпак марсианина. Мгновением позже треножник с оглушительным грохотом взорвался. Сверкнуло зеленое пламя, во все стороны полетели обломки колпака и ошметки кровавой плоти. Ноги колосса подломились и останки боевой машины тяжко рухнули наземь аккурат поперек Мандон-роуд.

Над домом, горящим на Оук Клоуз, медленно поднялось в воздух призрачно мерцающее сияние. Внутри него угадывалась человеческая фигурка. Темный силуэт был заключен в эфирный кокон, а может, яйцо, по поверхности которого то и дело пробегали опалесцирующие волны. От кокона исходил жемчужный свет, возвращая зловещему вечеру яркие краски солнечного дня, когда еще ничто не предвещало обрушившейся на Молдон беды.

Сразу три или четыре тепловых луча ударили в сияющий кокон, и Том в отчаянии закричал. Вся его душа противилась гибели чудесного создания, но Том ничем не мог ему помочь.

Помощи, как выяснилось, не требовалось. Лучи уперлись в блистающий эфир — и бессильно погасли. Сияние набирало мощь. Человек — ангел?! — внутри яйца торжественно воздел руки над головой, развел их на манер крыльев — и изо всех щелей колпака очередного треножника вырвалось жаркое чадное пламя. Колосс сделал еще один неуверенный шаг — и застыл: почерневший, обугленный, безмолвный. Из колпака к небесам ползли пряди жирного дыма, истаивая в сумеречном воздухе.

Гул тепловых лучей заглушил все иные звуки — даже несмолкаемое «Улла-улла-улла», в котором пробились нотки тревоги и страха. Теперь по светящемуся кокону стреляли все уцелевшие марсиане. В дополнение к тепловым лучам двое выпалили из труб, метавших снаряды с черным газом. Однако ни один из снарядов не взорвался и не изверг из себя газ, а лучи по-прежнему не приносили удивительному созданию никакого вреда. Более того, скользя мимо и попадая в городские постройки, они больше не причиняли повреждений домам Молдона!

«Чудо! — шептали губы Тома. — Это чудо! Благодарю тебя, Господи!»

Фигура в коконе тем временем производила некие загадочные пассы. Их поистине сокрушительное действие не замедлило сказаться на марсианских захватчиках. Над двумя вспухли клубки разрывов, словно в марсиан угодили снаряды восставшей из мертвых батареи. Еще трое застыли без видимых причин, будто окаменев. Один покрылся белой изморозью, другой потускнел, утратив металлический блеск. Третий на вид ничуть не изменился — просто замер и больше не двигался.

Какой-то треножник развалился прямо на ходу, осыпавшись хлопьями ржавчины в высокую траву возле Вудхэм Мортимер.

Уцелевшие марсиане резко остановились, как если бы налетели на невидимую преграду. Развернувшись, они торопливо зашагали прочь от Молдона — на запад, в сторону Данбери. Далеко уйти им не удалось. Возмездие настигло пришельцев у опушки Паснидж-вуд. Фигурка в коконе всплеснула руками — и перед беглецами взметнулась ослепительная бело-голубая стена высотой не менее двухсот футов. Лес огонь не затронул, но бронированные колоссы сгорели в мгновение ока, как мотыльки в пламени свечи.

Пожрав свои жертвы, пламя опало и исчезло. Том смотрел на поле боя, на треножники, замершие без движения, на пострадавший, но уцелевший Молдон — и пытался осмыслить случившееся. Стальные машины-убийцы, ад во плоти, обрушившийся на город — и чудесное избавление. Неужели его молитву услышали?!

Грузчику и в голову не пришло, что в те минуты, когда трехногая гибель нависла над Молдоном, многие жители взывали к небесам вместе с Томом Рэдклифом.

Сияющий кокон плавно опустился на грешную землю и, коснувшись ее, угас. На Оук Клоуз догорал чей-то дом. То́ма? Соседей? В любом случае, сказал себе Том, я должен быть там! Чей бы дом ни горел, людям нужна помощь! А еще он втайне надеялся увидеть сошедшего с небес ангела. Ну что стоит ангелу чуточку обождать?

Оскальзываясь на вытертых ступенях, рискуя свернуть шею, Том Рэдклиф начал торопливый спуск с колокольни.

Он боялся опоздать.

Выбравшись из церкви, Том сразу припустил бегом. Свернул с Чарч-стрит на Милл-роуд, удивился: улица словно вымерла. На тротуаре — ни души, в окнах — ни огонька. Фонари тоже не горели. Люди, подобно викарию Симпсону, прятались по подвалам, боясь высунуть нос наружу. Том знал Молдон, как свои пять пальцев. В родном городе он бы не заблудился даже в кромешной тьме, а сейчас стояли сумерки. Ночь медлила лечь на Молдон. Багровый диск солнца лишь до середины скрылся за Бассеттским лесом, темнеющим на западе.

Том среза́л путь, пробираясь к Оук Клоуз переулками. Время от времени он перемахивал через заборы, как делал это десять лет назад, будучи мальчишкой. На перекрестке Саксон-уэй и Джерси-роуд ему пришлось лезть через завал: здесь рухнул двухэтажный дом Флэтчера. Развалины еще дымились, но пожар утих. Запыхавшись, перемазавшись сажей, известкой и кирпичной пылью, Том выскочил на скрещение Мермейд-уэй и Оук Клоуз. На миг он испытал постыдное, но вполне понятное облегчение: его хибара уцелела! Зато особняк Лиггинсов превратился в чадящие развалины. Дом разворотило до самого фундамента: остался лишь кусок стены, в котором зиял прямоугольник оконного проема с выбитой рамой. Позади стены темнела груда битого кирпича, по обугленным и дымящимся балкам проскакивали язычки огня; вокруг лежали искореженные куски кровельной жести…

Среди разоренного двора рыдала девочка лет семи. «Дженни, — припомнил Том. — Ее зовут Дженни.» Племянницу Лиггинсов кто-то привез в Молдон с неделю назад. Порванное голубое платье, грязные потеки на испачканных сажей щеках…

Девочку окружали люди, большей частью — соседи. Все они смотрели на Дженни. Кое-кто опустился на колени, не боясь порвать брюки. Никто не пытался утешить ребенка. Люди просто стояли и смотрели.

Вот ведь бестолочи!

Том решительно протолкался вперед и подхватил девочку на руки:

— Не бойся, Дженни. Я — дядя Том. Помнишь меня?

Девочка неуверенно кивнула. В кулачке она сжимала обгорелый листок бумаги.

— Все будет хорошо, Дженни. Они больше не придут.

Дженни продолжала всхлипывать, но уже не так безнадежно, как вначале.

Том обернулся к толпе:

— Вы что, сдурели? Чего пялитесь? Ребенка напугали!

Он огляделся в поисках Лиггинсов, желая передать им Дженни, но тех нигде не было видно.

— А где Сайлас? Марта?

Люди прятали глаза. Отворачивались. Дженни вновь разрыдалась. Том все понял. Вернее, это он тогда думал, что понял. Он стоял с плачущей Дженни на руках и не знал, что делать дальше. Но замешательство продолжалось недолго.

Том принял решение.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я