6
Назад возвращались молча. Грузовик потряхивало на колдобинах. В ногах перекатывались, громыхая, бензопилы. Солдаты молча курили. Следователь недовольно крутил усы.
— Около бани спрятал, соответственно, — наклонился к Ивану Борис Александрович. — В крапиве.
Но прозвучало неубедительно, как оправдание.
— А кем он был? — вдруг спросил Иван.
— То есть? — Борис не понял.
— Ну, вообще… Занимался чем?
Борис Александрович пожал плечами и покосился на председателя.
— Да так… Мелкобуржуазный элемент.
— Он вам что-нибудь дал? — вдруг спросил Маркко.
Лопухин помедлил с ответом. А потом разжал кулак. На ладони лежал круглый металлический диск. Тяжелый, как из свинца.
Маркко заметно побледнел и вздрогнул, а усатый следователь заинтересовался:
— Что это? — Он взял диск и принялся рассматривать его, подслеповато щурясь. Потом хмыкнул и вернул железку Лопухину. — Бабушкины сказки.
— Ну, — демонстративно протер кругляк платочком Иван, — кому сказки, а кому народные сказания. Сейчас этому большое значение придают. В Москве.
Иван с удовлетворением заметил злой огонек в глазах следователя. Злой и испуганный. Борис Александрович, напротив, почему-то даже обрадовался.
— А вы к нашему председателю обратитесь! Он, соответственно, много разных сказок знает. К нему детишки наши бегают, табуном!
— Правда? — Лопухин обернулся к Маркко.
Тот кивнул и протянул руку:
— Можно?
Иван протянул странный диск председателю. Тот долго гладил угловатые значки, выбитые в металле. Крутил в пальцах, рассматривал окантовку, пущенную по краешку диска.
— Тонкая работа, — прокомментировал Борис Александрович. — Старая.
Маркко вдруг сжал кулак. Резко повернул. Что-то громко щелкнуло. Когда председатель раскрыл ладони, диск распался на две половинки.
— Ух ты! — Борис Александрович даже приподнялся. — Это ж, соответственно, шкатулка!
Иван подсел поближе.
Председатель опустил ладонь вниз, показывая всем содержимое. Диск действительно представлял собой шкатулку. Там, на гладкой внутренней поверхности, лежал другой кусочек металла. А может, это был камень?.. Грубый, в отличие от футляра, с неровными краями и одним большим знаком, вырубленным посередине.
Следователь на всякий случай отсел подальше, с опаской поглядывая на футляр в руках Маркко. Председатель, видя такую реакцию, протянул ему ладонь с находкой.
— Возьмешь?
Следователь потряс головой.
— Так ведь сказки же, — глухо произнес председатель. И добавил зло: — Бери!
— Не возьму. — Пекко отсел еще дальше.
— Это же искал!
— Ничего я не искал! — вдруг взвизгнул следователь. Куда только делся его акцент? — Я искал пилы! А этот ваш Йусси — вор! Всегда вором был и подох вором!
Иван понял, что присутствует на кульминационном моменте какой-то старой ссоры.
На лице Маркко заиграли желваки, и он прошипел что-то по-фински. Злое, страшное. Пекко смолчал. Совладав с собой, председатель повернулся к Лопухину и спокойно курившему Борису Александровичу.
— Это старая легенда. Камень называется рунным. Его хранят в специальной шкатулке, чтобы случайные руки его не касались. Считается, что тот, кто возьмет камень, примет его как собственность или подарок, тот примет и свою судьбу. А уж какой она будет, не знает никто. Только ведьмы, которые этот камень сделали. И случилось это давным-давно, еще когда на земле жили два могучих народа, враждовавшие друг с другом. С той поры и находят люди в болотах да в озерах такие камни. Но и судьбу вместе с ними. Кое-кто говорит, что судьба эта зависит от того, какой человек возьмет в руки камень… У плохого и судьба будет страшная. А у доброго… Главное, что не изменишь уже ничего. Судьба. — Маркко протянул рунный камень Ивану. — Это ваш подарок. Возьмете?
Лопухин тряхнул волосами и ответил весело:
— Я материалист. В судьбу не верю. — И протянул руку, чтобы взять камень.
— Судьбе все равно, кто ее принимает… — тихо ответил председатель.
Иван не ощутил ничего, вынув камень из шкатулки. Совсем.
Тяжелый каменюга. Непонятные резы на нем сделаны глубоко, и складывалось ощущение, что их не выбили, а выплавили. Хотя Иван совершенно не разбирался в подобных вопросах, могли и вырезать, а потом долго-долго скоблить. Лопухину доводилось видеть в краеведческих музеях и не такие поделки.
— Спрячьте в карман, — председатель протянул Ивану шкатулку. — Вечером вам расскажу еще одну историю.
Они снова замолчали. Только злополучные пилы катались по доскам кузова.
По приезде следователь начал упираться, что бензопилы — это вещественное доказательство и он должен забрать их с собой. После длительного и безрезультатного препирательства с председателем на первый план вышел Борис Александрович. Он отвел Пекко в сторону и долго что-то ему втолковывал, рубя воздух ладонью. Следователь пытался отвечать, но тщетно. Вскоре он вместе с солдатиками и своим помощником уехал, а Борис Александрович вернулся к Ивану, утирая лоб.
— Ох и тяжелый человек! Ох и каменюка! Сколько раз уже… А всегда с ним тяжко. Голова, соответственно, трещит, будто раскалывается!
— Я хотел, чтобы вы мне хозяйство показали, да, видимо, вам трудно сейчас, — Иван развел руками. — Может быть, мне к Маркко обратиться тогда?
— Нет, не надо, — Борис Александрович сморщился. — Ему сейчас… не до того будет. Бумаги писать, отчеты… Эх… Так что давайте со мной походим. Готовы? Перекусить не желаете?
Иван вдруг вспомнил, что у него маковой росинки во рту не было с утра.
— Знаете, очень хочу!
— Тогда пойдемте…
