Полночь и паника
Нат не спала двадцать семь часов сорок одну минуту.
Об этом говорило все — ее уставший взгляд, периодически проверяющий наличие яблочных долек в тарелке, попытки размять согнутую над планшетом спину или даже почти разряженное перо для рисования. Но куда важнее, о беге минутной стрелки неустанно твердил парень, сидящий в углу комнаты, который за время творческого процесса успел даже вздремнуть.
— Уверена, что тебе не нужна помощь? Я могу заняться твоей сменой, а ты позволишь себе поспать, — эта идея прозвучала от Эллиота уже в третий раз за день, но он не терял надежды.
— Не стоит, спасибо.
Даже не взглянула на него. Марафоны Нат по количеству часов без сна становились для Эллиота новым увлечением, обязанностью и поводом для беспокойства. Сколько они жили в одной квартире, он всегда засыпал в комнате, где неизменно ее лицо было освещено светом монитора, а просыпался под аромат крепкого кофе. Непременно с корицей. Уже второй или третий на ее столе. Как символ новой паники для него.
Парень повел плечами, отчетливо слыша симфонию собственных костей после часов на ковре в комнате. К горлу вдруг подступил ком — он и правда стал походить на ее личного песика.
— Эллиот, в чем дело?
Парень опомнился, загоняя тревогу под маску. Снова. Она не должна узнать, что творится внутри него. Потому что он и сам еще не понимал этих чувств. Он потряс головой, потирая глаза кончиками пальцев.
— Ни в чем. Извини.
— Тебе никогда не удавалось скрывать свои эмоции. Рассказывай.
По крайней мере, она отвлеклась от работы. Перерывы обращали рабочую машину в живую девушку, которая через считанные секунды начинала ощущать собственную усталость.
— Я только скажу, что через двадцать минут нам надо выходить.
Он сделал все, что смог. Сидел все время рядом и следил, чтобы она не забывала о еде. Иногда ставил планшет на зарядку, пусть она каждый раз и твердила, что справилась бы сама. Оставил ее одну в комнате, дав возможность собраться, хотя мог…
Его взгляд упал на дверь комнаты, которую он только покинул. Тонкая щель света проникала в мрачный зал, где парень еще не успел нажать на кнопку выключателя. Луч будто бросал ему вызов, сам оборачивал его голову и манил к двери как к последнему глотку воздуха в душном помещении. Что если заглянуть к ней? Она даже не заметит? Наверняка Нат именно сейчас устало потянется, распустит волосы цвета жженой пшеницы из низкого хвоста, снимет домашнюю кофту в пятнах, под которой…
— Хватит, — прошептал он сам себе, схватил пиджак и выбежал на улицу. Неважно зачем, повод ему не нужен, только бы оставить мерзкие мысли позади. Только бы не дать о них знать Нат.
«Я буду у подъезда», — сообщение было отправлено, когда он уже приближался к кофейне. Отличное оправдание его внезапному побегу. Только не для него самого. Только не для его внутренних угрызений
Эллиот проводил часы перед сном в попытках понять, почему на самом деле у него возникали странные желания. Любой бы другой парень заглянул в дверную щель, заодно попытавшись сделать несколько снимков и разослав их знакомым. Не говоря уж о тревожных идеях, сковывающих его горло каждый раз, когда ему выпадало одиночное задание.
У каждого человека в этом мире учащалось сердцебиение с приближением полуночи. У одних будто сужалась грудная клетка, а глаза наполнялись азартным блеском в предвкушении ежедневной магии воскрешения целых городов. Другие зажимали руки между подмышек и начинали читать ничего не значащие здесь молитвы, убегая как можно дальше от жилых массивов.
Эллиот ощущал оцепенение всего тела, получая в двенадцать часов ночи сообщение. Если сигнала не поступало, внутри него загоралось пламя, обогревающее крохотное желание жить. Если приходило сообщение, он погиб, как бы абсурдно это ни звучало для них.
— Добрый вечер. Решил запастись перед сменой, наставник?
Наставник. Слово, оставляющее ожог на его коже. Незаметный окружающим, и в то же время привлекающий внимание других. Это звание заслужила Нат, но точно не он. Он только зря занимал свою должность, вызывая завистливые взгляды остальных. Скорее всего, даже у улыбчивой бариста за стойкой перед ним.
— Привет. Не знал, что у тебя сегодня здесь смена. Отлично выглядишь в этой форме.
Или Шарлотта работала здесь и раньше? Ей всегда удавалось найти работу: сегодня ты повстречаешь ее в фартуке кофейни, уже завтра она будет подкалывать футболку бейджем аниматора в парке, послезавтра — отвечать на звонки службы доставки. Только в отличие Нат, цель ее работы была другой.
— Спасибо, если б только мне услышать эти слова от другого парня, — девушка шутливо отмахнулась и подошла к кофейной машине. — Без обид, идет?
— Рано или поздно, все у тебя сложится, вот увидишь, — он осекся, словив недовольный вздох человека за спиной. Неудобства маленьких кофеен на вынос — два посетителя могут уже создать очередь, вероятно, получившую продолжение на улице. — Извините. Шарлотта, можешь сделать два средних капучино? В один добавь корицу.
— Не-не, ты знаешь правила — один напиток в одни руки. Или заново вставай в очередь.
— Серьезно, парень, поторапливайся! — раздалось из-за спины.
— Да… — он замешкался, прежде чем вернуть на лицо привычную маску беззаботности. — Тогда один с корицей.
Снова он создал проблемы. Сделав заказ, Эллиот только отступил в сторону. Ему не хотелось видеть никого, особенно тех людей, кто был вынужден тратить в очереди несколько лишних минут своей жизни. Из-за него. Даже в мире, где время практически перестали ценить.
— Эй, Эллиот, кофе готов. Кстати, я думала, ты терпеть не можешь корицу.
Так и есть. Для него любой напиток с этой непонятной для него специей отдавал горечью, оставляя после себя отвратительные песчинки на зубах.
— Нет, с чего ты взяла? Приятной ночи без происшествий!
Когда кофейня на прощанье издала мелодичный звон висящего над дверью колокольчика, в голове Эллиота поселилась странная уверенность, что эта ночь спокойной не будет.
***
— Тебе не кажется, что сегодня они перешли черту?
— Я так думаю каждый раз.
Огни в их городе полыхали каждую ночь. Если быть точнее, примерно за полчаса до полуночи. Свет появлялся в окнах проспавших весь день горожан, в прежде закрытых ресторанах с яркими неоновыми вывесками. И на тех улицах, где случались поджоги.
— Придется идти на другую крышу, — вздохнула Нат, наблюдая за тем, как пламя танцевало за окном на первом этаже.
— В этом доме ведь больше нет жилых квартир? — забеспокоился Эллиот.
— Не волнуйся, я не видела там ни одного креста на двери.
Она почти не солгала. Последний раз Нат была в этом подъезде неделю назад, когда дом идеально походил на пристанище призраков из фильма ужасов. Можно было, конечно, быстро забежать в подъезд, проверить наличие крестов на дверях, но гипнотизирующие языки пламени охватили занавеску и быстро заключили ее в свои объятия. Нат ясно ощутила подступающий к ее телу жар и незаметно для Эллиота провела вспотевшей ладонью по темной ткани своей толстовки.
Они могли жить вместе, вместе завтракать, знать друг друга уже десятки лет. Но у них должны быть секреты, сохраняющие ту едва ощутимую грань личного пространства и личных страхов.
— Пойдем на другую крышу.
Пятнадцать минут до полуночи. Найти пустую крышу казалось нереальным занятием — отовсюду то и дело доносились голоса людей. Шумные компании или влюбленные парочки, но в ночь дежурства Нат предпочитала общество разве что из Эллиота, своего друга и напарника. Если так решит «Судьба», конечно.
Убежище удалось найти спустя пару кварталов и пятнадцать этажей пешком. И почти на каждом из них Эллиот останавливался, чтобы вновь убить свою надежду на работающий лифт и выдать очередную версию о причине, почему его никак не починят.
— Хорошо себя чувствуешь? Может, воды?
Нат уже было потянулась к рюкзаку на спине, но Эллиот поспешил остановить ее. Девушка переводила дыхание, больше для вида. Легкая дрожь постепенно охватывала икры ног, но была ли причина в подъеме на крышу здании или в ее крайне здоровом образе жизни, с которым она обещает покончить каждый понедельник. Загадка, на которую у нее не было времени. У нее никогда не было времени.
Пять минут до полуночи. Как и положено, на двери на крышу сбитый замок — редкий закон, которому здесь следует каждый. В том числе и гость, которого Нат мечтала никогда не увидеть.
— Ну и какого вы тут забыли?
Девушка прикусила губу — с каждой минутой ее обычная рабочая ночь становилась мрачнее.
— И тебе привет, Хью. Играешь? — сжав ладонь в кармане, спросил Эллиот.
Он пропустил вопрос мимо ушей, что могло бы задеть, если бы Хью не поступал так с каждым встречным. Чувствуя себя королем крохотного царства в окружении баллончиков краски и опустевших жестяных банок, он продолжал сосредоточенно крутить колки гитары, пока одна из струн не издала комариный писк.
— Мы тут на час, не больше. — Даже если им придется задержаться сегодня, Нат предпочла бы уйти в другое место.
— Неужели вашей волонтерской оргии не выдали какие-нибудь свои престижные крыши? С личным баром и парочкой слуг.
Перепалка началась. Навык Нат игнорировать выпады в свою сторону снижались с каждой бессонной ночью. И исчезали вовсе, когда дело касалось Хью, который с равнодушным лицом перебирал струны.
— Мы на то и волонтеры, что только хотим помочь. Без получения призов и оплаты, — перехватил диалог Эллиот, забыв о главном — его слова Хью практически всегда игнорировал, оставляя за тишиной горькое чувство ничтожности.
— Ну же, брось это все и отдохни хоть одну ночь.
— Пожалуйста, заткнись, — прошептала одними губами девушка, стараясь даже не смотреть в сторону ее личного раздражителя.
— Давай, а то загонишь себя в могилу. — Гитара осталась в стороне, и теперь Хью уже распускал длинные черные волосы, собранные в пучок. — Эй, вы ведь живете вместе. Эллиот, да? Займись ей хоть раз, пока она не перегорела.
Освещаемое яркими огнями снизу лицо Эллиота покрылось густым румянцем, не оставляя сомнений — теперь уже двое людей жалели о своем приходе сюда.
— Хватит! — крик показался самой Нат чем-то чужим, будто диким зверем, который нашел выход на свет и забрал с собой скопившийся внутри ком ярости. — Нам нужно только переждать полночь и несколько минут после, и больше мы никогда не увидимся. Надеюсь. Идет? Или у тебя единственное развлечение — это доставать меня?
— Мда, — протянул ее соперник и осторожно присел на самый край крыши, свесив ноги вниз. Это действие разом потушило внутренний жар девушки и заставило ощутить холодок на спине, особенно когда волна ветра подняла несколько отросших прядей темных волос, закрывших глаза парню. — Такими темпами ты до сотни протянешь.
Нат незаметно вздрогнула и впилась ногтями в ладонь.
— Великий гуру, что же ты сам тогда торчишь здесь?
Тишина, означавшая не столько конец войны, сколько временное перемирие, однако она поселила в сердце Эллиота иллюзию покоя. Ровно до тех пор, пока он не взглянул на часы в телефоне. Его рука упала на плечо Нат — их непременный ритуал, который она позволяла ему последние двадцать пять лет каждую ночь. В паре шагов от бездны, с перехватившим дыханием, он начал свой отчаянный отсчет.
— Пять.
Парк напротив дома, где троица нашла себе убежище, обратился в скопление красных и желтых цветов, даруя городу серое зловонное облако дыма.
— Четыре.
Несколько фигур в черном на скорость выбивали битами лобовые окна автомобилей, припаркованных на верхнем этаже стоянки.
— Три.
Отчетливый звук выстрела раздался с крыши по соседству вместе с криками ужасов и искренней детской радости.
— Два.
По улице промчался облитый флюоресцентной краской автомобиль и врезался на полной скорости в бетонную стену.
— Один.
Грудная клетка Эллиота сжала его легкие до предела и выпихнула весь кислород вон из тела.
Вспышка света, заставляющая на долю секунды каждого закрыть глаза и погрузиться во тьму. Тьму, после которой весь мир становился нормальным. Когда троица открыла глаза, их нос уже не обжигал мерзкий запах горелой листвы, машины в их окружении снова выглядели как из салонов продаж, а на бетонной стене здания не осталось и следа от произошедшей аварии.
Гудок телефона. Пришло сообщение. Но только не Эллиоту, а Нат.
Сегодня он спасен.
