Глава 5
В аэропорт Самарканда мы прибыли к семи утра, Фаррух все мои попытки сунуть ему денег с негодованием отверг, что было мною ожидаемо. Я отнеслась к этому философски — не хочешь, ну и не надо. У него дома в ящике с документами всё равно уже лежала тысяча долларов, появившаяся там с моей лёгкой руки. Тот максимум, который я могла себе позволить. Возможно, на берегу Индийского океана, на неряшливом рыбацком пляже, я и придумаю, как достать свои честно заработанные накопления, но пока твёрдо рассчитывать я могла только на разрешённые к перевозке десять тысяч долларов наличными, из которых у меня осталось только семь.
За последние тридцать лет доллар стал ничем не лучше рубля, но всё ещё оставался сильной международной валютой. Его уже почти не использовали в Европе, но в странах Центральной Азии расчёты производились так же свободно, как и в рублях, несмотря на все старания по стиранию границ.
Да и с учётом нынешней ситуации, Таджикистан скорее вернётся в прежнее положение, чем останется с Русью, которая окажется в аховом положении. Так что Фаррух, как и я сама, нуждатся будет скорее в долларах, чем в рублях или местной валюте. Хотя, может статься, что в цене после случившегося будет только золото. Ну что же, тогда бесполезные бумажки не пригодятся и мне самой, а старому другу будут напоминать о нашей встрече.
Я печально вздыхала в очереди на таможню и пыталась определится, что же я чувствую по поводу всего произошедшего за последние пять дней.
Новая неделя начиналась непривычно — без совещаний, построения планов и подведения итогов. Несмотря на общее аховое положение, я всё же чувствовала неуместную радость по этому поводу.
Но как же, черт возьми, они там сходят с ума должно быть! Без начальника ПТО, начальника геодезии и главного инженера одновременно. А стройка идёт тем временем своим чередом. Везде с любовью укомплектованные отделы работают, мимолётно удивляясь отсутствием указаний сверху. Разве что на неразбитом пандусе притормозились работы. Но один объект на стопе среди десятка — уже хороший результат. Ну, пусть два. Ещё непонятно что с этим цирком, где за главного так и остался товарищ Ниларин.
И вот о чём я только думаю! До дня, когда наше исчезновение станет по-настоящему значимым, большинство из оставшихся попросту не доживут.
Меня стало слегка подташнивать, и я торопливо вернулась к бесполезным мыслям о рабочей рутине. Лучше уж всерьёз обдумывать неважные уже проблемы, чем создавать самой себе уже настоящие при помощи размышлений об актуальных.
Мысленный парадокс получился весьма интересным, и я закручивала его так и этак все последующие сутки. Только бы не уделять оценке текущего положения больше мыслей и эмоций, чем это было необходимо.
Ещё в машине я, уткнувшись в телефон, проанализировала рынок авиабилетов, выбирая маршрут.
До Коломбо дешевле всего можно было долететь тремя перелётами за сутки. Сначала в Арабские Эмираты, затем в Оман и оттуда уже на Шри ланку. Я заказала билеты через интернет, радуясь современным технологиям. Оплатить и забрать их можно было в кассе аэропорта Самарканда, чем я с радостью и воспользовалась.
В этот раз я даже здороваться не стала. Ткнула кассирше телефон с сообщением на транслите и получила свои бумаги. Меня, конечно, посчитают хамкой, но пусть. Это куда выгоднее всех иных вариантов.
Помня, что всякая помощь скорее всего закончилась, я старалась не выделяться. Сняла хиджаб в самолёте, и более его не надевала. Что в Эмиратах, что в Омане, он бы играл скорее против меня.
Предосторожности казались напрасными, но я продолжала сохранять бдительность. Никто меня не искал и не преследовал, по крайней мере, я не заметила, но глаза от пола без необходимости всё же я старалась не поднимать и ни с кем не разговаривать.
В отличие от предыдущих, этот день на контрасте тянулся просто бесконечно. Спокойствие и лёгкость радовали. Ни на одном из таможенных контролей никаких вопросов мне не задавали и целью поездки не интересовались.
Слишком гладко тоже не очень хорошо, и фоновое напряжение давало о себе знать. Однако накопившеяся усталость сбрасывала большую его часть.
После последней пересадки мне резко стало всё равно не только на весь антураж, но и на то, поймают ли меня. Если бы в аэропорту Омана ко мне бы подошел арабский шейх с непристойными предложениями, я бы согласилась вступить в его гарем, ни секундочки не раздумывая. Единственное что этого воображаемого шейха скорее всего разочаровало бы моё полное безразличие ко всему, кроме горизонтальных поверхностей, хотя бы отдаленно напоминавших кровать.
