Демон-самозванец
Артем Каменистый, 2016

Огромный мир разделен непреодолимой стеной Срединного хребта. Воды великих океанов сокрушили ее лишь в двух местах, но нет на свете морехода, способного провести через них свои корабли. Да и кому придет в голову столь безумная идея? Жители Севера прекрасно знают, что за горами лежит раскаленный ад, где нет жизни… А какой ад без демонов? Леон появился из пентаграммы в камере для столь опасных преступников, что с ними даже разговаривать запрещено. Само собой, его все считают демоном, хотя он обычный человек из плоти и крови и никогда не бывал за Срединным хребтом. Хочешь не хочешь, а придется Леону теперь служить своему повелителю, который не верит ни в ад, ни в рай, зато хорошо знает, какую тайну испокон веков скрывают великие горы Срединного хребта…

Оглавление

Из серии: Гигран

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Демон-самозванец предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Каменистый А., 2016

© Оформление ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

— Я вас не расслышал, повторите, пожалуйста.

Да без проблем, повторю, причем не один раз. Почему не один? А потому, что столь исковерканную речь даже опытный логопед вряд ли поймет с двух попыток.

Мне, конечно, нетрудно говорить членораздельно и достаточно громко, но только не в этом случае. Я ведь сейчас уже не совсем я, а некто Сергей Нарышкин, тридцати шести лет от роду, неполное среднее образование, холост, обременен легкими проблемами с дикцией и куда более серьезными — с умственной полноценностью. Так как под себя он не гадит, государство не считает нужным кормить его досыта, вот и приходится ему подрабатывать. А чем можно заняться, если противопоказана любая деятельность сложнее ковыряния в носу? Сергей нашел себе экологическую нишу, возможно, очистив ее перед этим от какой-нибудь милой старушки. Так уж вышло, что слово «уборка» для меня четко ассоциируется именно с немолодыми женщинами, вооруженными швабрами.

То, что Сергей пять раз в неделю заходит со служебного хода, отбирая честный хлеб у бабушек, здесь никого не удивляет. Охрана, за действиями которой следят целых три камеры, делает вид, что не просто работает, а на ней здесь все держится, и потому уборщика пропускает лишь после короткого ритуала стандартной проверки. То есть вместо того, чтобы просто принять пропуск, спрашивают некоторые личные данные. А так как Нарышкин периодически забывает, куда сунул пластиковый прямоугольник с фотографией и не может внятно произнести свои данные, то задержки традиционны и никого не настораживают.

А вот их отсутствие может привлечь ненужное внимание.

Я, усердно шамкая губами и одновременно сворачивая язык в трубочку, предпринял очередную частично удачную попытку:

— Сеей Наыскын.

Охранник, из новых, так и порывался сказать что-то явно, по его мнению, забавное, но держался изо всех сил. Под надзором камер не пошутишь — «Большой брат» зрит. Зато напарник его не испытывал радости от созерцания чужой неполноценности и даже снизошел до того, чтобы пойти навстречу:

— Сергей Нарышкин, уборщик, допуск рабочий. Проходите.

Теперь надо уронить пластиковый прямоугольник пропуска и поднять его максимально неловким способом. Руки у Нарышкина дырявые, за время наблюдения он ронял пропуск в сорока процентах случаев, так что мне настойчиво рекомендовали поступить аналогично.

Тем более что во время этого маневра лицо будет скрыто как от охранников, так и от камер: в пол их вмонтировать пока что не догадались. Физиономию мою желательно прятать под любым предлогом, слишком уж она невыразительна, будто носит ее не живой человек, а статуя. Ни малейшей реакции ни на что — вечно одинаковое выражение.

И выражение это поменять не получится. Лицо ведь не родное, а фальшивка. Тупое и оплывшее, каким и положено быть лицу Нарышкина. Моя физиономия куда привлекательнее и на десяток лет моложе. И зовут меня совсем не Сергей. Только охране об этом знать необязательно.

Имя, кстати, у меня хорошее, запоминающееся, вот только многие переспрашивают — нет ли французских корней. В таких случаях я что-нибудь вру, потому как правду рассказывать долго и не очень-то приятно.

Так уж получилось, что меня угораздило родиться спустя несколько дней после того, как на экранах телевизоров Советского Союза впервые показали «мыльную оперу». Называлась она «Рабыня Изаура», и сказать, что имела успех, — это не сказать ничего. Я, конечно, не мог ничего помнить, но, судя по рассказам, всякая жизнь в стране во время трансляций прекращалась. Стояло все: от машин до заводов и электростанций. В промежутках между сериями люди обсуждали увиденное, широчайшим массам народа ни до чего другого не было дела. Слышал даже мнение, что именно из-за этого и развалилась великая страна.

В общем, когда пришло время выбирать имя для чада, у мамы не было ни малейших сомнений — разумеется, Леонсио. К счастью, она решила его сократить и, возможно, до сих пор где-то искренне верит, что уменьшительное от Леонсио — Леон.

Почему «где-то»? Да потому что она меня бросила сразу после рождения на попечительство бабушки, а потом и вовсе уехала с концами и письма слать перестала.

Такие вот дела.

Но я, в общем-то, ей благодарен. Хотя бы за то, что родила меня именно после «Рабыни Изауры». Ведь все могло закончиться куда печальнее: после нее запустили «Просто Марию», где уже не было Леонсио, зато имелся Хуан Карлос, с одной стороны, и обожающая сокращения мама, с другой.

Итак — охрана ничего не заподозрила. По их мнению, в тщательно охраняемое здание, занятое чуть ли не крупнейшим в стране медиахолдингом, зашел никакой не Леон в силиконовой маске (незаконченное высшее, холост, не без оснований считает себя лучшим образчиком человеческой породы), а Сергей Нарышкин (его краткую характеристику повторять не буду).

Вот и отлично, приступаем к следующей части плана.

План — это важно. Когда план предусматривает все, до последних мелочей, это пусть и не всегда осуществимый, но хороший план. Там, где я работаю, другие планы составлять не умеют. Вот сейчас я впервые в этом здании, но четко знаю, сколько шагов осталось до поворота и сколько ступеней в короткой лестнице, которая ведет к площадке грузового лифта. Почему выбрал грузовой? Да потому что я не просто так иду, а еще и груз толкаю — аляповатый пластиковый ящик, поставленный на четыре колеса. Швабры, тряпки, моющие средства — все в нем.

Ну и кое-что еще имеется, не относящееся к уборке.

Почему Нарышкин получает рабочие инструменты снаружи, из подъезжающей машины, после чего заходит в здание, я не знал. Порядок тут такой. Не исключено, что отечественные архитекторы, торопясь сварганить денежный заказ, позабыли спроектировать кладовку под такие нужды, и бедолаге Сергею теперь попросту негде хранить швабру. Ну в самом-то деле, не станешь ведь под такое отдавать целый кабинет? Цены за квадратный метр в районе такие, что ему и кладовки-то много будет.

Хотя, думаю, все объясняется куда проще. Скорее всего уборщиков у холдинга вообще нет, и они прибегают к услугам клининговой компании, а та сама заботится об инвентаре для работников.

Вот я уже в лифте, и лифт движется наверх, к семнадцатому этажу. Именно там Нарышкин сражается с грязью пять дней в неделю. Не знаю, где он сейчас, но не сомневаюсь, что жив и здоров. Организация, в которой я работаю, не занимается убийствами и членовредительством. Да, это может стать прибыльным бизнесом, но здесь тот случай, когда деньги свободно конвертируются в неразрешимые проблемы, причем могут сделать это в самый неподходящий момент.

Мои боссы занимаются лишь чужими проблемами. Свои им ни к чему.

Предполагаю, что Сережа неожиданно повстречал прекрасных ребят, вмиг подружился с ними и в веселой кампании выпил больше, чем рота гусаров. На радостях позабыл про все, в том числе и про работу, а может, и вовсе пребывает в нирване, валяется, сладко сопит, благоухая на всю темную подворотню пострадавшими от чрезмерности штанами. Ну не может у такого человека не быть пристрастия к вредным напиткам. Может, и будут потом неприятности, но пусть не держит зла: с ним ведь по-хорошему, даже по-приятному обошлись. А что до неприятностей, так против нас не бараны работают, и выяснить, что через охрану прошел не он, сумеют.

Охрана в таких случаях способна только на одно: поднимать записи; проверять, кто когда входил, выходил, чем занимался, сколько это длилось. Так составляется список тех, кто теоретически «мог». Что именно «мог»? Мог взять то, что было взято.

Или давайте не будем лицемерить: не просто взято, а взято без спроса.

То есть — украдено.

Да, я вор. Тяжелое детство и все такое. Только не ищите у меня записи всех концертов групп «Лесоповал» и «Бутырка». И синих куполов на груди вы тоже не найдете. Меня и вором-то назвать только такие бессовестные люди, как я, способны. Вслух такое никто никогда не произносит, тем более работодатели. Для тех, кто стоит за мной, я всего лишь крошечная насадка на огромном перфораторе, который с легкостью сокрушает любые преграды, что угодно, из любого материала. И плевать, что кто-то не сомневается в их несокрушимости. Я инструмент, предназначенный для того, чтобы доставать ценности, спрятанные за охраняемыми периметрами.

И прикасается к спрятанному именно та самая крошечная насадка.

Ворую не я — работает система.

Лифт не стал останавливаться на семнадцатом, я ведь и правда не собираюсь отнимать у Сергея его хлеб. Так что тамошние полы сегодня драить не будут. Мне надо на шесть этажей выше. Там во всем крыле вот уже с час нет ни единой души, так что по пути к следующей точке маршрута мне даже словом перемолвиться не с кем будет.

И это хорошо, так как непросто будет объяснять, почему вместо семнадцатого уборщик оказался на двадцать третьем.

Выйдя из лифта, первым делом стащил маску, после чего с неимоверным наслаждением почесал нос. Примитивный поступок, но неистово мечтал об этом минут пятнадцать. Хорошее было лицо, почти как настоящее, но к родной коже доступ перекрывало полностью. Сослужило свою службу и прощай навсегда.

Есть, конечно, ненулевая вероятность, что придется показываться на глаза. В таком случае личина Нарышкина была бы кстати, но составители плана считали, что комфорт для исполнителя важнее.

Да и кто меня здесь увидит? И как? Владельцы холдинга, может, и любили швырять деньги на ветер, но предавались этому занятию где-нибудь в районе Куршавеля, а здесь вели себя как любимые правнуки гоголевского Плюшкина. Неудивительно, что света на всем этаже не было. А зачем он нужен, если никого нет? Впустую счетчик мотать?

Ради меня его зажигать не станут. Можно, конечно, самому включить, но это чревато — вдруг кто-то из знающих со стороны увидит и нехорошо удивится. Трудно, конечно, представить, что кому-нибудь взбредет в голову контролировать, сколько и на каких этажах окон горит, но мой план составлялся предусмотрительными людьми, они не отмахивались даже от самых малоправдоподобных вероятностей.

Я человек талантливый (где-то даже чересчур), и физически природа одарить меня не поскупилась. Но кое в чем и прижимистость проявила. К примеру, не наделила кошачьим зрением. И что мне теперь делать на темном этаже, расположенном так высоко, что уличный свет не добивает до окон? Да и окна эти за непрозрачными дверьми, а в коридорах экономится электроэнергия.

Спасибо чудесам техники, хоть прибор ночного видения работает хуже натурального зрения, но заменить его там, где оно не справляется, может. К тому же у этой модели масса полезных функций. Вот одна из них — из-за эффектов трения и сдавливания след человека отличается по температуре от окружающей среды. Разумеется — очень свежий след. Мой прибор эту разницу засекает. Посмотрел вниз и видишь, что перед тобой здесь кто-то прошел, и даже можно определить, в какую сторону.

Есть и другие полезные для меня свойства. Скрытые в стенах провода тянутся к замаскированным датчикам сигнализации. По ним протекает слабый ток, с потерями на сопротивление. Но ведь энергия не возникает ниоткуда и не уходит в никуда, так на что идут потери? Правильно, в том числе и на разогрев материала проводника.

Сигнализация на этаже есть, но не везде, и уровень ее меняется от места к месту. В том, куда я направляюсь, она достаточно серьезная. К тому же составители плана при всем желании не могут учесть все. Они просто люди, а человек не всеведущ. Всякое случалось. Однажды от меня требовалось переписать данные с жесткого диска. Посвящать меня в то, что именно следует выбирать, никто не стал, а может, и сами не знали всех деталей. Компьютер оказался на пароле, что планом не предусматривалось. Точнее, предусматривалось, но считалось, что справиться можно будет несложной технической манипуляцией. Увы, но все оказалось далеко не так, и я провозился почти полтора часа вместо предусмотренных семи минут.

И что в итоге? В итоге я обнаружил на диске большой раздел, заполненный красочными видео и фотоматериалами на тему полного раскрытия одной из разновидностей альтернативного сексуального поведения. Особо хочу отметить — лично меня эти особенности совершенно не интересовали, но тем не менее я был вынужден копировать их гигабайт за гигабайтами, пока не скачал все. Ни один самый завалящий файл не ускользнул от моего внимания. Ведь приказ был прост и ясен, ни крохи информации нельзя было оставить без внимания.

Вряд ли заказчика интересовало именно содержимое того веселого раздела. Наши услуги стоят недешево, за такие деньги он бы мог скачать все порно мира не один раз. Но, надеюсь, он не подумал обо мне ничего плохого, когда пытался в этих навозных гигабайтах найти свой «жемчужный байт».

Из-за этих самых гигабайтов я тогда потерял лишние два с половиной часа. Мало того, что провозился с паролем, так еще и с копированием вышла задержка. Современные компьютеры еще не научились выполнять мгновенные операции со столь серьезными массивами данных.

Фора по времени предусматривается всегда, но два с половиной часа — это… Очень не хочется, чтобы подобное повторилось.

Вот я и на месте. Ничем не примечательное пересечение коридоров, ничего интересного здесь не наблюдается. Но это если говорить только о данном этаже. А вот чуть ниже картина меняется, ведь именно там находится одно из мест, где мне не должна помешать докучливая система электронной охраны.

Так уж получилось, что нужный мне этаж, а точнее, часть его, облюбовал один далеко не последний человек в холдинге. Там у него, так сказать, личные апартаменты, причем весьма приличные. На этой площади можно было разместить добрую сотню клерков без тесноты и обид. Но из-за барских замашек на ней обитает всего один человек — горничная из Таиланда, скромная, тихая женщина средних лет. Сам хозяин бывает здесь нечасто, так что отвоеванный кусок этажа для него не более чем статусное отличие.

К тому же личный сейф охраняется не просто электроникой, а живыми сотрудниками собственной службы безопасности, коих в здании не один десяток человек.

Удобно.

Охрана, кстати, тема отдельного разговора. Не знаю, зачем честному медиахолдингу столь навороченные электронные системы безопасности и тем более, целая орава головорезов. Возможно, помимо прочего они занимаются оптовой торговлей героином или производят ЛСД в промышленных масштабах где-нибудь этажом выше. Меня предупредили, что здесь день и ночь дежурит немаленький отряд, вооруженный до зубов. Так что, если ошибусь, вязать меня будут не какие-нибудь колхозные сторожа, а чуть ли не спецназ.

Чур такие мысли!

Ладно, вернемся к объекту. Тайка — живой человек, а не набор микросхем. Она должна кушать, пить, двигаться, то есть выполнять действия, которые могут вызвать бурную реакцию охранной системы. Поэтому доступ в ряд помещений ей в обычное время запрещен, даже уборку там она делает по графику, в присутствии представителей службы безопасности. На остальной площади апартаментов сигнализация не реагирует на обитателя апартаментов, контролируя лишь периметр.

Вот подо мной как раз такое место. Остается один вопрос: как туда попасть? Люка в полу нет, сквозь железобетон я просачиваться не умею.

Но имеются другие способы.

Можно, к примеру, спуститься при помощи альпинистского снаряжения, разрезать стекло, проникнуть. Способ очевидный, и, естественно, к нему готовы — на окнах стоят датчики. Они не реагируют на движение горничной по комнатам, но я, даже если замаскируюсь под тайку, все равно не смогу сойти за своего.

Нет — сложно, опасно до глупости. Такие планы не для нас.

Окно отпадает, что дальше? Так как нуль-транспортировку пока что не изобрели, остается только пол. Тоже очевидный ход, и к нему тоже готовы. Железобетон лишь на вид прочен, существует множество способов пройти через сделанную из него преграду за кратчайшее время. Самый быстрый и очевидный — взорвать. Эффектно, признаю, но не для этого случая. Как ни старайся, но такой звук до безопасных значений не заглушишь, даже если люди не услышат, мимо датчиков такое не пройдет, они ведь помимо прочего следят за шумом и вибрацией.

А это еще что такое?! Мне ведь обещали полное одиночество, но, судя по звукам, на этаже кто-то есть. И как минимум два человека. Мужчина и женщина, причем вести они себя начинают все более и более шумно. И заняты они вовсе не сверхурочной работой, а друг дружкой.

Внезапный порыв страсти охватил двух задержавшихся трудоголиков? Тогда почему в окнах нет света? Значит, не внезапный, а спланированный. Выждали, когда все уйдут, уединились, и понеслось.

Я, конечно, понимаю, что дома их могут ждать ревнивые мужья и жены, а снимать номер на часок жаба не позволяет. Но неужели они не могли выбрать для этого другой день? Ведь план не предусматривал, что мне придется работать по соседству с пылкими любовниками.

Развернуться? Уйти, пока не поздно? И что потом? Повторить в другой день, надеясь, что служба безопасности не заметит махинацию с Нарышкиным? Решает в таких случаях исполнитель — то есть я.

Похоже, страсть там нешуточная и надолго. Глянем, что за кабинет, прикинем, какие там подходы-отходы. У парочки могут возникнуть две потребности: пройти к лифтам или к туалетам. И в том и другом случае они проследуют далеко от меня, величина здания как бы намекает, что неожиданных соседей можно проигнорировать.

Решено — хрен с ними. Будем менять план? Нет, не будем. Разве что постараемся вести себя как можно тише.

Ну что же, вернемся к тому, на чем прервали — к бетону. Различные режущие инструменты использовать нельзя. Есть в моем арсенале самые разные, в том числе и достаточно бесшумные, вот только вибрацию они вызывают, а на этот случай у электронной охраны имеются датчики. Да и бесшумность их относительная, а мне теперь из-за непредвиденных любовников приходится вести себя втрое осторожнее.

В нашей работе есть две стороны: та, которая пытается сберечь свое честно или не очень честно нажитое добро, и вторая — с противоположными намерениями. Первая находится на первом месте по историческим причинам. Ведь для начала должно было появиться ценное имущество, и лишь затем посягатели на него. Согласитесь, вор, которому совершенно нечего украсть, — нонсенс. Но стоило кому-то изобрести дубовую дубину, и процесс пошел — появился мой коллега.

Мы всегда вторые, но лишь по причине порядка рождения нашей роли. А по факту всегда идем на шаг впереди владельцев, ведь только так можно рассчитывать на успех. Тот, первый владелец дубины, проломив череп мамонта, тут же начал пожирать сырое мясо, откинув орудие охоты в сторону, дабы немытые руки освободить. Мой коллега незаметно подкрался, умыкнул и ушел не прощаясь.

Со второй дубины владелец уже глаз не спускал: помнил, научен, «поймаю — убью». Укладываясь спать, клал под руку, попробуй только отбери. Родоначальник моей профессии договорился с симпатичной самкой: волосатая, благоухающая на гектар, пронзительно-визгливая. Никого прекраснее ее в стаде обезьян не было.

Можно не сводить с дубины глаз за едой, можно спать с ней в обнимку, но у каждого самца бывают моменты, когда он забывает про все на свете. Пообщавшись вдоволь с волосатой принцессой, вождь протянул руку за верным оружием и узнал, что его облапошили второй раз.

Так родился первый филиал моей организации. Крошечный, всего два сотрудника: вор-исполнитель и роковая красотка для отвлекающего маневра.

Проституция появилась, я так подозреваю, в то же время.

Что бы ни предпринимал хозяин нужного нам имущества, мы всегда на шаг опережаем его предусмотрительность.

Мои, скажем так, кураторы, не чураются быть в курсе достижений современной науки. Некоторые технологии, прежде чем добраться до широких масс, годами используются в нашей среде. Вот и сейчас настало время к ним обратиться.

Химическая дрель: выглядит причудливо, в работе требует аккуратности, эффективна, бесшумна. Два реагента смешиваются перед впрыском в рабочую зону, капля, попав на поверхность бетона, начинает реагировать, растворяя то, что возможно растворить, и частично разъедая остальное. Помпа откачивает газы, прореагировавшую жидкость и взвесь из частичек уцелевшего вещества — главным образом это инертные минералы наполнителя. В случае, если в канале оказывается слишком крупный обломок такого минерала, приходится смещаться чуть в сторону и повторять сначала. Арматура тоже сопротивляется, но ее я заранее избегаю благодаря металлодетектору.

Чтобы расчистить пол от всякого покрытия, ушло не более минуты. Далее пришлось снова надевать маску. Нет, на этот раз не силиконовую, а защитную. Помпа несовершенна, возможны серьезные утечки газов, а они не очень-то полезны для здоровья.

Здоровье на такой работе — самое главное.

Бетон поддается хорошо, но моей дрели, увы, все же далеко до перфораторов, которыми пользуются обожающие ранний подъем соседи. Однако я терпелив, к тому же план предусматривает задержку на этом этапе.

Все заканчивается, вот и я отложил дрель в сторону. Семнадцать отверстий — результат. Сквозных нет, работа прекращалась, когда до конца оставались считаные миллиметры.

Достаточно быстро, бесшумно, и никакой вибрации — идеально сработано.

Это, разумеется, не все, ведь я не могу пробраться через неровное отверстие диаметром около сантиметра, и к тому же не сквозное. Пришло время сменить инструменты.

Технология разрушения бетона без взрыва родилась далеко не сегодня. Она активно используется там, где динамитом пользоваться не рекомендуется. Принцип действия прост: вместо брутальной взрывчатки применяются различные смеси, которые при затвердевании многократно увеличиваются в объеме. Остается правильно просверлить отверстия-шпуры, залить, подождать.

К сожалению, за бесшумность приходится платить: ждать результата приходится слишком долго, и нас это не устраивает. Но ученые такие затейники, они постоянно придумывают что-то новое. Вот и сейчас, экспериментировали с полимерами и аммиаком, судя по вони, и получили продукт, устраивавший нас по всем статьям.

Смесь реагирует быстро, так что, если я не хочу, чтобы она застыла прямо в насадке насоса, необходимо действовать без задержек. Но и ошибаться нельзя: залить надо ровно столько, чтобы не доставало до верха миллиметров пять. В оставшееся пространство требуется так же быстро залить катализатор: он ускорит процесс в верхней части, там застывание произойдет быстрее всего, и образуется пробка, которая не позволит расширяющейся массе выплеснуться на мой этаж.

Теперь требуется только одно — немного подождать. Неспешно прочистил насос, свинтил насадку, проверил, не осталось ли в ней чего лишнего. Мало ли, вдруг еще пригодится.

А теперь можно устроить медитацию в тишине. Ну не совсем тишина: время от времени доносятся вопли страсти — любовники все не угомонятся. Ну и треск распираемого бетона тоже трудно игнорировать.

Просверлено как надо, без ошибки. Трещал, трещал и треснул, наконец, как полагается: шумно, с дробью осколков по пластику нижележащего подвесного потолка.

Смешно, но датчики вибрации все это проигнорировали. Ведь колебания ничуть не похожи на те, которые вызываются пилящими и сверлящими инструментами. Трудно контролировать сейсмическую ситуацию в набитом людьми и оборудованием здании, приходится многое огрублять, а мы такое не упускаем.

Я же говорил — мы всегда на шаг впереди владельца ценной дубины.

Теперь надо минут десять подождать: приблизительно столько требуется смеси, чтобы, окончательно прореагировав, потерять структуру, стать ломкой, рассыпчатой массой.

А потом приходит время нового инструмента. Только не ждите штучек в стиле Джеймса Бонда, на сей раз это банальные гидравлические ножницы. Для чего они мне? А для того, чтобы смесь прекрасно справилась с бетоном, но ведь у нас не просто бетон, а железобетон. Арматура никуда не делась, а пробраться в узкую трещину мне не дано.

Вот тут весьма выручает дружба со спортом: ножницы работают от мускульной силы, арматура крепка и готова выдержать многое. Как бы не так, против меня сопротивляется недолго. Теперь из бездонной тележки Нарышкина появляется домкрат, ведь болтающийся на оставленных с одной стороны прутках бетонный блок требуется оттянуть в сторонку, далее расшатать и отогнуть, распахнув подобно люку.

Внизу темно, слой пластика мешает полюбоваться полом нужного мне этажа. С железобетоном справился, а такое просто ерунда, даже описывать процесс не стану.

Отверстие вышло так себе: узкое, с опасно торчащими зубьями арматуры по трем сторонам. Но меня на такую работу не за красивые глаза взяли. Пусть телосложением и не обделен, но при необходимости могу пробраться в такую дыру, куда футбольный мяч едва поместится. Главное, чтобы голова пролезла, остальное уже не проблема. Я не человек-змея, но на отсутствие гибкости с детства не жалуюсь, к тому же цирковое училище много чего дало.

Ну здравствуй, двадцать второй этаж. Это я хорошо зашел: практически никакой сигнализации, обстановка милая и даже пахнет как-то приятно, будто от полевых цветов.

Пришло время серьезно разбираться с электроникой. Ее не подкупишь, не обманешь силиконовой маской и тщательно скопированной походкой чужого тебе человека. Ей надо кое-что другое. Что именно? Зависит от физических принципов, которые использовали создатели.

Некоторым видам сигнализации можно дать настоящий бой: подавить, ослепить и оглушить, заставить отойти в тыл, забиться в угол, замолчать.

Но сегодня я буду живым воплощением пацифизма: никаких атак, ни тени агрессии. При этом против меня будет сражаться до зубов вооруженный противник. В одной ладони у него зажаты емкостные датчики, в другой — симбиоз инфракрасных анализаторов с интеллектуальной системой слежения.

Емкостные, как и следует из названия, засекают изменение емкости помещения. Они глухи и слепы — по сути, просто две пластины конденсатора. Стоит емкости этого конденсатора измениться, и электронный охранник включит тревогу. В каком случае эта емкость меняется? Ну, к примеру, если кто-то попадет в зону действия датчика, ведь он тем самым за счет своего тела изменит физические параметры помещения. Для техники мы просто кожаные мешки с электролитом.

Дилетант бы уже шел сдаваться, но меня какими-то безмозглыми конденсаторами не смутить.

Инфракрасная система — вот настоящее зло. Работает подобно моим очкам, то есть видит все, что хоть чуть-чуть выделяется по температуре от общего фона. Фиксирует такой объект и следит, проверяя на движение. Чуть шевельнулся: все, пропал, небо в клеточку или багажник — лес — лопата.

Поставь возле убитого мамонта владелец той первой дубины подобную систему, и моя профессия могла не появиться.

С тех пор прошло время, а мы от него не отставали. И всегда на шаг обгоняли создателей таких вот неприятных штуковин.

Настало время для переодевания. Я бы и раньше мог это сделать, но опасался порвать костюм об арматуру, протискиваясь с двадцать третьего на двадцать второй. Обновка не от модных кутюр, но при этом стоит как минимум не дешевле. В общем, мне настоятельно рекомендовали ее беречь.

В зеркало бы сейчас посмотреться. Впрочем, что я там увижу? Себя же, только серебряного от пяток до макушки. В роли гуманоида с Сириуса я бы сейчас имел немалый успех.

Не знаю, из чего сделан костюм, но емкостные датчики в нем можно смело игнорировать, а с инфракрасными, если не глупить, разобраться не проблема. Для них у меня особый подарок — несколько «колобков». Называются они, конечно, иначе, но мне так удобнее. Да и выглядят один в один.

Всякая электронная система слежения имеет недостатки, несвойственные человеку. Вот что подумает живой охранник, если увидит, как в помещение один за другим закатываются несколько желтых шариков? А подумает он, что их не ветром надуло, а чьей-то преступной рукой.

Электроника так не умеет. Когда в контролируемую зону один за другим попадают несколько объектов, не выделяющихся на общем тепловом фоне, она не реагирует. Когда те начинают слегка разогреваться, чуть оживляется и начинает следить за их действиями. Если не шевелятся, значит, безопасны. Возможно, всего лишь колебания в отопительной системе или последствия сквозняка.

Впрочем, до объяснений электроника не снисходит. Есть неподвижные тепловые аномалии, следить за ними полагается, но бить в колокола нельзя.

Одна аномалия — мелочь. Две — тоже. Когда их пара дюжин, системе становится непросто за ними уследить. А когда они то повышают температуру выше фоновой, то остывают до нее, причем в разном ритме, занимаясь этим все одновременно…

Большое количество тесно распложенных источников сигналов может попросту перегрузить систему. На этот случай у нее предусмотрена защита: она выходит на упрощенный режим работы, проводит самодиагностику, после чего возвращается к прежним параметрам и сравнивает данные. Этот несложный алгоритм предохраняет от большинства случаев ложного срабатывания.

И одновременно открывает лазейку для таких, как я.

Около восьмидесяти секунд — столько уходит на самодиагностику. После этого система вернется в рабочий режим, обнаружит, что количество тепловых аномалий не изменилось и подаст сигнал тревоги. Так уж она запрограммирована, что в непонятных случаях вызывает человека.

Эти восемьдесят секунд надо прожить с толком. Не ногти грызть, не мух на потолке считать, а быстро добраться до пульта. Его не понадобится искать: он на видном месте, сбоку от входа, все как мне рассказывали. Именно красное мигание на нем подсказало, что пришло время для моего выхода на сцену. Система, разумеется, засекла главного злодея, несмотря на хитроумный костюм, и даже поняла, что я не какой-нибудь неподвижный «колобок», а очень даже движущийся. Но в режиме самодиагностики даже такое подозрительное событие не требует от нее мгновенной реакции. Просто у меня теперь не восемьдесят секунд, а гораздо, гораздо меньше.

А мне и не надо много. Шесть, восемь, четыре, два, пять — код введен, система его приняла и вошла в режим «хозяин дома».

Откуда я знаю код? А мне его сказали составители плана. Откуда они его взяли? Понятия не имею и спрашивать у них не стану, у нас так не принято. Но знаю точно, что лучший наш друг в таких делах — человек. Так что советую подобную информацию не разглашать кому зря и хранить ее так, чтобы такие, как я, не могли выведать.

Но сразу предупреждаю, что добиться последнего непросто.

Прощай, электронный защитник, я для тебя теперь любимый хозяин или облеченное его высоким доверием лицо. Теперь могу делать все, что мне заблагорассудится, причем где угодно. В том числе в комнате, где расположен сейф. Что? Он хитроумно замаскирован? Хозяин думает, что его непросто найти? А я и не буду искать, потому что мне не просто показали план апартаментов, а еще и точку, где придется работать. Вряд ли хозяин будет переставлять такую тяжелую штуку, но вероятность этого не нулевая, так что я слегка обрадовался, обнаружив, что нужный предмет находится на месте.

«Швейцарец», их многие любят за мифы о надежности. Почему мифы? Слово «надежность» не к месту: можно говорить лишь о потерях времени и сил для взломщика.

Так вот — именно этот сейф неоднозначен. Я бы мог сверлить его стенку часами, швейцарцы на качестве стали никогда не экономили, сопротивляться она будет долго. Увы, времени на это нет, так что придется прибегнуть к грубой силе.

Но для начала проверить, не открыт ли. А то было в моей практике, когда чуть не взломал незапертый.

Увы — не тот случай. Ну да ладно, я ведь и не сильно надеялся.

Сейф двухслойный — стальные стенки с просыпкой между ними. Последняя против любителей поработать горелкой, но я не из таких. То есть как раз их таких, но не сейчас.

Сейчас мы будем взрывать.

Да, да — именно так. А почему бы и не пошалить, раз обезвреженная сигнализация даже брачные игры слонов проигнорирует? Смущают лишь два момента: любовники этажом выше и гражданка Таиланда. Но меня заверили, что она будет спать самым крепким сном, хоть дрова под ухом коли. Возможно, вскоре после моего ухода люди, которые все здесь перероют, найдут в ее комнате крошечный баллончик с таймером и установят, что в нем ранее находился неопасный для здоровья газ с простым эффектом.

Мы ведь не убиваем людей, мы просто изымаем их имущество.

А что там наши пылкие любовники? Да они просто двужильные, так и продолжают завывать на весь этаж. Если я проеду мимо на мотоцикле без глушителя, не заметят. Но на всякий случай прикроем дыру между этажами диванной подушкой. Ну и двери внизу не забыть захлопнуть — очевидная и достаточно действенная мера.

В кино сейфы принято обвязывать динамитом, но сразу скажу — не поможет. То есть взрыв вы, конечно, устроите, но вот железо может не сдаться или погибнет все содержимое. Тут надо действовать хитрее.

В тех же фильмах люди, подобные мне, для резки твердых веществ применяют алмазы. Ну да — для кинематографа хороший, стильный ход. А я плебей простой, мне достаточно банального карбида циркония. Закрепил стержень в держатель и крути себе по кругу, будто работаешь ручной мясорубкой.

Если менять абразивные стержни по мере износа, я в итоге прорежу первую, основную стенку. Но это будет очень не скоро, а сейчас мне нужна всего лишь едва заметная черта. Она по большому счету лишнее, скорее ритуал, но я предпочитаю, чтобы взрывчатка работала по уже слегка ослабленной зоне. Умом понимаю, что при моем методе это лишь потеря времени, но такой вот каприз психики у человека, не надо придираться.

Вот и все: круг, по которому сейф будет взломан грубой силой, намечен. Ящик Нарышкина остался на двадцать третьем, он слишком огромен и не пролезет в проделанное между этажами отверстие. Но я прихватил из него множество полезных вещей, большей частью лишних. Сейчас они в компактном рюкзаке, и настало время в нем покопаться.

Гибкие алюминиевые уголки, внутри их уложенная «воронкой» лента пластиковой взрывчатки, что создает при применении кумулятивный эффект, усиливающийся тончайшей металлической накладкой. Средство резки взрывом — далеко не передовая технология, но безотказная, все еще пользующаяся спросом. Тут как раз тот редкий случай, когда наши противники никак не могут ее обогнать: ломает все, что угодно, вот уже полвека с лишним, и противодействовать этому не научились.

Закрепить по линии надреза, соединить детонирующим шнуром, удостовериться, что все ровно, без зазоров на стыке уголков. Вроде порядок. Теперь придется заняться вандализмом. Взрыв — громкий процесс, связанный к тому же с резким повышением температуры. Вспышка выйдет знатная, шум тоже, а это мне не нужно.

Для начала сходить в санузел, заполнить водой специальную грелку, предназначенную для спасения людей, долго остававшихся на лютом морозе. От обычных она отличается лишь размерами, к тому же в габариты стенки сейфа вписалась почти идеально. Дальше в ход идут сиденья стульев, диванные подушки и прихваченный специально для этих целей надувной матрас. Баррикада вышла неприглядная, но я за красотой не гнался: мне бы чтоб потише и без огня с дымом.

Кстати, насчет дыма — о датчиках пожарной сигнализации я позаботился. Не хватало еще, чтобы сюда понаехали бравые ребята на красных машинах.

А теперь пора напомнить друзьям, оставшимся снаружи, что некрасиво сидеть без дела:

— Сигареты принесите.

Я вообще-то курю очень редко и лишь дорогие сигары, но таков уж условный сигнал.

Мне не говорили, как именно планируется обеспечить шумовое прикрытие незаконной деятельности. Последний раз это была полицейская машина с сиреной — весь квартал на уши подняла своим воем. Такие вот продажные стражи закона бывают. Что придумают на этот раз? А вот сейчас и узнаем…

Это оказался сценарий «расшалившаяся молодежь». Ну знаете, как оно бывает: обзаведутся недорогой китайской пиротехникой и шарахнут ее под окнами ровно в три часа ночи, вызвав у жильцов шквал отрицательных эмоций.

Вот под эти вспышки за окном, сопровождающиеся гулом разрывов, я и придавил кнопочку.

Взрыв, несмотря на все ухищрения, получился громким. Ну а куда деваться — хоть взрывчатки использовано всего ничего, но на то он и взрыв. Вернувшись в кабинет, я обнаружил, что задымило его изрядно. Огня, кстати, не было, а была грязная лужа — вода из грелки не позволила ничему загореться. Даже диванные подушки не занялись, хотя их слегка обугленные мокрые обрывки говорили, что им совсем чуть-чуть не хватило.

Швейцарское изделие надругательства не выдержало. Кумулятивные струи прошли не только через первую стенку, а и через песок, далее сломав последнюю преграду. Не слишком аккуратно выбитый взрывом круг упал в недра сейфа, где сейчас тихо дымился. Попахивало жжеными бумагами, видимо, тлели документы, их любят хранить в таких местах.

Вот и первые неприятности, и они не по плану! Если пострадала нужная нам начинка, то я крупно попал. А ведь делал все, как сказано, без импровизаций, согласно предварительным расчетам и с учетом того, что модель сейфа была известна заранее. Тогда что за безобразие?! Почему не подобрали взрыв поскромнее?!

Вот лучше бы импровизировал, уж в дозировке взрывчатки я пока что не ошибался.

Ладно, все разборки и поиск виновников будут после. Сейчас надо быстро добраться до замка изнутри, благо размер отверстия позволяет. И вот он, момент истины, — дверца распахивается без скрипа. Видимо, и правда не китайская подделка, ведь даже после такого надругательства ни малейшего люфта. Смести бумаги на загаженный пол, где они неминуемо промокнут в оставшейся после взрыва жиже. Очень может быть, что эти записи — великая ценность, и я совершаю огромную ошибку. Но меня прислали не за ними, так что пусть приходят в нетоварный вид, лишь бы перестали чадить.

Что у нас тут помимо бумаг?

Первым бросился в глаза компактный пистолет-пулемет израильского производства. Не знаю, зачем такую штуку держать в сейфе чуть ли не на рабочем месте, занимаясь при этом далекой от войны деятельностью. Но мне за свою недолгую жизнь довелось видеть немало раскуроченных сейфов и среди их содержимого встречалось столько неожиданных вещей, что давно перестал удивляться.

Меня сюда прислали не за «стволом» — такого добра на оплату сегодняшнего дела можно приобрести немаленький ящик.

Преуменьшил: много ящиков.

А это что такое? Да это же… Это…

Шедевр!

Легенда!

Это то, что не должно существовать!

Мама моя, да она к тому же полная!

Вот как можно было не притронуться к такому сокровищу?!

Отношения к алкоголю и курению у меня простое — не злоупотребляю. Особенно с последним. Редко, под особое настроение могу позволить себе дорогую сигару. Посмаковать, сидя у камина, или что-то в этом духе.

Но такую я себе позволить не мог. Cohiba Behike… Ведь это не просто сигары и даже не просто элитные сигары, это… Да это миф сигарной вселенной! Не поделка с гаванского конвейера, а самый первый выпуск, именно те, малая партия, где каждая пронумерована и все до единой скручены самой Нормой Фернандес. И высочайшее качество, до которого последующей серии бесконечно далеко. Даже одну штучку достать или хотя бы увидеть — еще тогда было сложно. А уж сейчас, спустя годы, да еще в таких количествах…

Бывают же в мире чудеса!

Нет, меня не за сигарами отправили, не подумайте, я вам не мальчик на побегушках. Но оставлять такое сокровище здесь, в дымящемся сейфе, в помещении, окутанном клубами продуктов взрыва… Они ведь как минимум рискуют потерять свой ни с чем не сравнимый аромат. Так что я просто вынужден их спасти, пусть хозяин потом поблагодарит за такую самоотверженность.

Столько лет пролежали, интересно, как это скажется на качестве? Вот после дела, уже в спокойной обстановке, проверю. Чувствую, настроение будет как раз подходящее.

Ладно, вернемся к оплачиваемой работе. Что тут еще? Сверток какой-то. Непохоже, что в нем кусок колбасы завернут. Посмотрим… Да, это точно не колбаса. А что же? Затрудняюсь ответить. Можно назвать ювелирным украшением, так как сделано из золота, уж это я даже в темноте без ошибок определяю. Более всего предмет похож на упитанный волчок, скроенный из причудливо переплетающихся нитей драгоценного металла. В недрах виднеется какой-то неизвестный мне камень, ухитряющийся отблескивать даже во мраке.

Размер изделия с некрупное яблоко. Сколько здесь может быть золота? Ну, судя по толщине использованной проволоки и общей ажурности, и сотня грамм вряд ли наберется. Это, конечно, если пересчитывать на химически чистый металл. В ломбарде много не выручишь, но тут дело не в весе — если предмет старинный, ценность материалов не имеет значения.

Старины я насмотрелся и могу без экспертизы дать гарантию — вещица из тех, что фараонов помнят.

Вот только не могу отнести ее ни к чему знакомому. Никогда не встречал подобную манеру исполнения. Откуда такое вообще могло появиться? Гениальный мастер-одиночка создал, затем закопал и помер, не выдав секрета?

Проверил сейф еще раз, на всякий случай. Вроде бы ничего не упустил, так что пора сказать этому дому «прощай».

В ухе коротко пискнуло, безликий голос произнес:

— У азиатки загорелся свет.

Все плохо. Очень плохо. Сам факт передачи кричит об этом во весь голос: мы свято храним обет радиомолчания, нарушая его в редких случаях и очень осторожно. У меня даже мобильник отключен — в этих штуковинах не один подвох для таких, как я, зарыт.

И что именно произошло? А произошло то, что план оказался не столь уж безупречен, причем я здесь не виноват. Кто допустил прокол — выяснять будут потом. А сейчас мы имеем следующее: горничная, вместо того чтобы смотреть десятый сон про родной Бангкок, поднялась и зажгла свет.

И зачем она это сделала? А затем, что сон ее оказался не столь крепок, как планировалось. Возможно, ее в младенчестве вместо материнского молока вскармливали опиумом и организм с тех пор не замечает слабые снотворные средства. И очень может быть, что поднялась она не просто так, а из-за шума взрыва.

— Конница пошла наверх, — сообщили мне очередную новость.

Даже шифрованная связь в наше времена не так надежна, как ее рекламируют, и слово «охрана» заменили на название архаичного рода войск. Но не понять невозможно: горничная сообщила на пост нечто настолько интересное, что здешние служивые решили взглянуть на апартаменты лично.

Все это я обдумывал уже на ходу, возвращаясь тем же путем, каким пришел. То есть для начала на двадцать третий, а там… Там, в ящике, меня дожидается коробка с дубликатом маски Нарышкина. По плану я должен был ее нацепить, спуститься на грузовом лифте, отметить пропуск, покинуть здание. Уборщику здесь доверяют, так что работу нечасто осматривают «по горячим следам», к тому же тот, кто должен этим заниматься, сегодня не явился по неведомой мне уважительной причине: знаю, кто ее организовал, но не знаю, что именно.

Может даже валяется в стельку пьяный рядом с Нарышкиным.

Через пост мне теперь не пройти. Сейчас, до разбирательства, выходы перекроют для всех без исключения: в службе безопасности здесь неоперабельные параноики подвизались, примерно так мне их охарактеризовали. Через минуту-другую они будут точно знать, что произошло, и начнется настоящий воровской кошмар: обыск здания, тотальная проверка без оглядки на должности.

Зачем я тогда возвращаюсь на двадцать третий, загоняя себя в ловушку еще выше? Нет, вертолет на крыше меня не ждет: в городе с полетами у нас очень строго, официально вообще никак не оформить, а неофициально собьют еще на подлете.

Ну ладно, я и на дельтаплан бы согласился, но его тоже нет. Зато во все той же тележке есть моток троса и удобный десендер[1]. Не сказать, что улечу отсюда подобно Карлсону, но шансы уйти, даже не попавшись на глаза, весьма приличные. Это, разумеется, при поддержке со стороны команды.

Подвели они меня сегодня по-крупному, так что пусть из кожи выкарабкиваются теперь, но должны четко встретить внизу и увезти подальше от злых охранников.

Двадцать третий этаж, даю короткое сообщение:

— Через минуту буду.

Они знают, о чем я сейчас. Теперь перевернуть тележку Нарышкина, вскинуть на плечо выпавшую бухту троса, взвести прихваченный из сейфа «мини-узи», сунуть в карман рюкзака. Да, я помню, что мы не носим оружие и не убиваем, но попадаться мне очень не хочется. Страна у нас такая, что законы иной раз прямо-таки заботятся о злоумышленниках, а не о тех, кто с ними борется, потому охрана зачастую вооружена куда хуже преступников. Надеюсь, насчет местного «спецназа» меня всего лишь запугивали и сейчас на лифте поднимаются те самые люди с поста на входе, то есть простые парни, не забывшие про страх. Очередь над головами мгновенно заставит вспомнить о беременных женах и мизерном окладе.

Это, конечно, на самый крайний случай — если охрана окажется очень уж оперативной.

Дожидаться лифта я не стал. Зачем? Я ведь не рассыпаюсь от старости и болезней, так пару этажей по лестнице в несколько прыжков пронесся. Дверь на крышу под сигнализацией, как и почти все в этом уже изрядно поднадоевшем здании, времени с ней разбираться нет вообще, так что продолжаю заниматься вандализмом — расправляюсь с замком ударом ноги.

Где-то в недрах высотки при этом загорается красный огонек, но он не одинок: моя группа поддержки в данный момент вызывает срабатывания сразу в нескольких местах. Проще всего это проворачивать с окнами, для этого достаточно мощной пневматической винтовки. Наши люди, правда, применяют более навороченные устройства, но суть та же: охрана фиксирует нарушение периметра сразу в нескольких точках, и на все обязана реагировать. Не так просто понять, какие из них ложные, значит, им придется терять время и силы на проверки.

А мне много времени не надо, я быстро справлюсь.

Только бы сейчас все шло по плану, без новых сюрпризов. Ведь они, эдакие негодяи, предпочитают ходить стаями, а не поодиночке.

Оттолкнуться, вновь оттолкнуться, раз за разом встречая стену здания ногами. Спуск невозможно выполнить молниеносно, но я делал все, что мог, в этом направлении. Удары о стеклопакеты не проходили бесследно: датчики охранной системы их фиксировали, добавляя суматохи. Но если найдется кто-то достаточно умный, может проанализировать последовательность срабатывания и понять, что нарушитель уходит именно этим путем. Плевать, скоро я буду далеко от всего этого.

Трос неприятно задергался, когда до земли оставалось около десяти этажей. Не верю, что веревка обрела способность двигаться самостоятельно, значит, процесс инициирован снизу или сверху. В первом случае люди из команды должны помочь, во втором…

Надеюсь, у вторых нет при себе острого ножа.

При этой мысли трос печально обмяк и начал обвивать мое стремительно снижающееся тело подобно предельно истощенному удаву. Точно знаю, что внизу никто не будет готовить батут на такой случай, потому настроение у меня упало до столь скверной отметки, что словами не выразишь.

А потом упал и я.

Вспышка. Мрак.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Демон-самозванец предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Десендер — устройство для спуска. Имеет множество разновидностей, различающихся по функционалу. У отечественных производителей известно как «десантёр», «промальп» и пр.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я