II. Lingua Veneta
Соверши ошибку
Не смотри в стену,
ищи от моря,
паруса — в красный,
смертное — к мачте,
слушай сирену,
у Мефи́сто купи Елену,
целуй колено, когда не требуют,
подними пену, достань Венеру,
возьми полено, растопи поэмой!
Черным
Черным
лаком когтей опрокинутой чайки,
которым
гондолы ловят в воздухе случай,
черным
лаком мизинца,
которым
гросс-мастерица сшибает хитрые планы с досок,
черным
лакричным стихом,
который
с нёба стекает черным лаконичным ири́сом, —
таким черным
для этой пьесы
я окрашу диезы.
Человек-швейцарский нож
Если долго сидеть на Фондамента Салютэ, на этом дрейфующем гиппокампе, то мимо проплывет рано или поздно мыслетруп нобелевского лауреата по литературе. Он — человек — швейцарский нож, на все случаи друг, ибо мертв.
Глаза его закрыты лирами, рот — бородой из водорослей, а уши — мутной водой и ракушками.
Он — адриатический пингвин, жертва таяния ледников. Его руки за спиной: возможно, он прячет оковы, а возможно, все еще тащит багаж.
Прямо на лауреате фаллически стоит Харон29-гондольер, лишь он один знает, куда грести.
Incurabili ergo sum
Запутаны, сцеплены,
рифмой, морозом затронуты,
слегка недо-тронуты,
любимый парфюм безумия, если один зелёный,
то второй — непременно в краске,
подпевающие отражения шарад всевышнего.
Всё убедительно правильно, когда есть подобие,
красота — это запах,
особый,
когда мы под Canicula32.
Вся вода на земле из космоса,
а мы пили из одной лужи,
теперь анамнез похожий, билет в ту же палату.
Опухоль памяти
тянет в прошлое, —
рак
на стреле времени,
incurabili ergo cogito,
аккуратнее выбирай хобби.
Суперпозиция
Свинцовый Дирижабль33 вапоретто34
приговаривает «ramble, ramble35»,
приговаривает к концу Страницы36,
по расписанию, раздирая культурный слой иллюзорными якорями,
вспенивает отражения в духе лагуны,
похищает (мою) Европу.
Кондуторе отрывает от билета важное,
без надрыва билет не действует.
Пассаж из Сейчас — во вчера,
пассаж из Сейчас — в завтра, биполярное расстройство, повод поговорить с собой.
Все началось объятием-Bra37,
все завершится Ket38-объятием, —
в скобках — суперпозиция,
вокруг — волны.
Если конец напоминает начало,
то ты в петле,
революционер сансары.
Трехразовое
Ставни, веки, фасады окрашены,
камни разложены, как горбы черепах,
будь я китом, лег бы,
столпы, кресты, подзорные, медные трубы подняты,
рыбы беглые пялятся на ноги, моют,
солнце крепко подвешено, светится граппа святая.
Завтраками не травят, — ланч.
Мурка по кличке Marco39
с отлетевшей улыбкой меню зачитала:
— мир и мертвую плоть40, per favore,
на компосте из руколы,
пустырника и валерианы.
Вот, кстати, и старуха too-old-for-корвалол
скрипит колесом культуры,
а за ней следом и время ужина,
который положено
отдать врагу, да где б его взять,
все любимые.
Ужином, было, пометил дорогу назад,
но чайка склевала, —
та самая, чистая, вечная птица.
Ombre des ailes fantômes
Утопи я
Она целовала по-французски,
долго,
мой испещренный Брока́44 центр, и
тешила спелое эго, топтала
мой стих моногамный босыми ногами, и
затопляла цветы-акелеи45 наваром
из фолиантов passiti,
как подобает Эрато —
изъять из урана46 grafiti —
она испускала сияние истин и
поликровную лаву густых
иератических мыслей.
Теорема Нётер
Теорема Эмми Нётер утверждает, что каждой непрерывной симметрии физической системы соответствует некоторый закон сохранения.
В частности, однородности времени соответствует закон сохранения энергии
Не выжидай из бутона кинетику,
взглядом сдерживай потенциал цветения,
известно: в третьей серии — увядание, прение,
скобка открытая требует парной,
иначе — ошибка
в презу́мпции симметри́и,
возможно, ценность в жизнехранилище, —
не в жизнетоке.
Не загадывай вслух,
не раскрывай скобки,
пусть множитель остается общим,
ангелы чутко слушают, они — мера хаоса, и,
когда на тебя обрушится,
ты, барахтаясь в воплощении,
с топором под компа́сом52,
без памяти берега,
не имея мечты на вечер,
испустив последнее предвкушению в парус,
рассыпаясь на снег вместо слез
в вакуум,
не найдешь себя в космосе,
будучи прахом.
Если
Заколота, как Сан-Себастьян Мантенья —
веслами, сваями, бриколами, клювами габбьяно,
вилками, штопорами, взглядами, кредитными
картами, для селфи палками,
истекает,
я вместе.
Отрывок стиха цвета листа фиги,
бутерброд с красотой цвета книги,
одежды цвета воды,
надежду на рифму цвета песка,
цвета ристретто глаза, реже — лунго,
обрывок крыла без цвета,
без светофоров неделю до боли тесную
на небесно-синюю линию
Дзаттере — Марко-Поло53 — Московская — замечтался — Парнас54,
отпускаю,
если.
Гастрономическое
Пища Кроноса
Сразимся.
Затем,
обрати меня в памятник-камень, в омфал59, в безмятежность.
Продай
инертность мою
по цене благородства.
С аргоном60 уместно сравни:
проникнуть в пределы, но, никому не мешая, стать примесью к помыслам полиса, парка, дождя,
созерцающей статикой,
концептом бездвижным,
возможно, подсказкой пути,
готов.
Колдуй меня взглядом, —
Хроноса61 зли неизменным.
8∞
Задержаны я и рейс,
в штанине якорем
нагулявшийся bloody62 ID.
Ожидание — времени дистиллят,
в голове
bulle63 bulle жидкостные часы mit Kater64 —
поцелуй пары неполных колб,
уложу на бок — теперь — бесконечность65, или,
ее заплаканные глаза,
би-цикл магии, я пытался
покинуть Венецию, зачем-то
хотел в Итаку66, уподобился Веничке,
— ты все устарел, самолёт, не дотянем, летим клевать Сан Микеле67, запивать морем. Самое ж время, — пока полны баки!
Нельзя оставить утопию.
00FF00
Цианобактерии некогда,
отфильтранты в очках Фараманта68,
который
приставлен к изумрудным ставням на Чулиа стрит, в Магшот, ставням, в подобных
которым
наш отчим (в определенном смысле) видел крылья ангелов-вуаеристов69, ангелов,
которые
на тоскливый вопрос Улисса стонут
«нет, но скоро»70, вопрос,
который
полынным туманом висит над граалем à bulle, Pernod71,
который
в декадента превратит любого, либо, как ожидается от всего зеленого,
родит оранжевое.