Человеческий парадокс
Алекс Гордон

С далекой планеты Неоры, находящейся в неизвестной человечеству галактике, сбежали двое самар: принц и его приятель-слуга. Имея координаты, которые завещал принцу дядя, они решают самостоятельно изучить землян, чтобы потом отдать все собранные данные правящему на их планете Искусственному Интеллекту, оставив после себя след в истории. Но скоро их планы меняются и они больше не хотят возвращаться, понимая, что всю свою жизнь находились в рабстве. Более того, они видят в своем путешествии Вселенский промысел, где они намеренно посланы на Землю, чтобы предотвратить деградацию человеческого вида, подобную той, что произошла на Неоре с самарами тысячу лет назад. Это научно-фантастический роман о скором будущем, которое ожидает нашу планету, если человечество не возьмет под контроль технологический прогресс.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Человеческий парадокс предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть 1

Глава 1

16 ноября 1974 год. Пуэрто-Рико. NASA отправляет сообщение (послание Аресибо) внеземным цивилизациям в направлении шарового звездного скопления M13.

— Забавно, верно? — спросил Джейк.

— Что забавного? — нахмурившись, повернулся к нему Билл.

— Интересно, кто быстрее доберется до внеземной цивилизации: наш сигнал или мы сами? — с мечтательной улыбкой спросил Джейк. — Через двадцать пять тысяч лет, когда этот сигнал дойдет до получателей, человек, вероятнее всего, уже найдет способ перемещаться в пространстве и времени, используя либо кротовые норы, словно двери для путешественников, либо квантовую механику.

— Дружище, эта чушь — удел фантастов.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Джейк. — По мне, квантовая запутанность — достаточно веский аргумент.

— Не морочь мне мозги. — бросил Билл. — Вся квантовая механика распространяется только на микромир. Даже Эйнштейн, который, можно сказать, породил это ответвление науки, пытался задушить свое дитя. Да, мы открыли новые законы, но они не относятся к нашей реальности. Мы до сих пор живем по ньютоновской модели мира.

— Иногда я поражаюсь, Билл, насколько ты консервативный профан! — с жаром воскликнул Джейк. — Да, Эйнштейн величайший ученый, возможно, не только нашего века, а за всю историю человечества, но его постулаты — это не есть истина. Сейчас мы от них отталкиваемся, но вскоре мы их перерастем, — так и развивается мир. А что касается кротовой норы, то ты слышал про черные дыры?

— Слышал, — ответил Билл немного пристыженно. — Да-да, я знаю, что они искривляют пространство и время, но не факт, что ты выживешь, когда туда попадешь. Мы вообще ничего про них не знаем, да еще никогда их даже не видели. Возможно, это лишь очередная теория.

— Какой же ты душный, черт бы тебя побрал. Как тебя вообще сюда взяли? Науку двигают мечтатели, фантазеры. А тебе то это не так, то то не то. Бу-бу-бу.

Билл ничего не ответил, повернувшись спиной к Джейку, пытаясь скрыть свою обиженную гримасу.

— Ну правда, дружище, чего ты обижаешься, ей богу? Ты же знаешь, я люблю помечтать. И мне очень не нравится, когда кто-то портит все своим скептицизмом. Такие люди обычно просто ограничены. Они не принимают нового, потому что бояться, что им придется отстраниться от старых теорий, к которым они успели привязаться.

— Теперь ты называешь меня еще и ограниченным. Ты забыл, что я тебя всему научил, когда ты только пришел?

— Я тебе за это и благодарен. Признаться честно, тогда ты мне представлялся гением, вундеркиндом, который все познал, но сейчас… Иногда мне кажется, что ты ничем не отличаешься от обычных профанов с улицы. Слишком ты твердолобый.

— Как это понимать?

— Ну… Знаешь, ты не читаешь, не постигаешь ничего нового. Все, что ты знаешь сейчас, ты знал и тогда, когда я только пришел. И тебе этого достаточно.

— Все, что надо, я знаю, — Билл сурово посмотрел на Джейка.

— Я про это и говорю, — вяло улыбнулся он, осознав, что собеседник так и не понял посыл его мысли. — Как ты думаешь, как они выглядят?

— Не знаю, — Билл сразу понял, что Джейк говорит про инопланетян. Он хотел сказать, что их, может, и не существует, но решил воздержаться, поэтому просто добавил: — Никто их не видел.

— Иногда, дружище, нам необязательно видеть, чтобы знать, что что-то или кто-то есть, — Джейк сам не знал, зачем он это сказал. Скорее всего, он интуитивно понимал, что Билл верит лишь в науку, а именно то, что уже доказано, но не принимает на веру то, что еще предстоит открыть. — Думаю, они чем-то напоминают нас, если живут на планете, подобной Земле. Конечно, естественный отбор мог сделать их более пригодными для немного других условий, но, в любом случае, что-то сходное у нас с ними будет.

— Если динозавры бы не умерли, не появились бы люди, — заметил Билл. — На других планетах с иными условиями живые организмы могут и не нуждаться в кислороде, как принято на нашей планете. А даже если они существуют, то, думаю, разумной жизни, подобно человеческой, гораздо меньше, чем предполагают ученые.

Джейк посмотрел на Билла и вновь увидел в нем былого наставника.

— Верно, — кивнул Джейк. — не всякая планета, даже подобная Земле, имеет разумную жизнь. Если бы не метеорит, Земля никогда бы не узнала род людской.

— Возможно, так было бы даже лучше, — угрюмо посмотрев в окно, выдавил Билл.

Глава 2

3 июня 2020 год. Пояс Койпера. Дрейфующий в космических просторах внеземной крейсер.

— Альмерх, мне уже здесь наскучило, — пробубнило красное существо, три метра ростом и с длинными ногами, из-за которой оно и казалось таким высоким. На их планете они питались в основном плодами деревьев, и чтобы до них доставать, эволюция подарила им длинные ноги, как вытянула жирафу шею на Земле. — Ты обещал показать мне новую жизнь на прекрасной планете, о которой никто не знает, а мы дрейфуем среди огромных глыб мусора, непригодных для жизни, уже двадцать рилей* (в переводе на человеческие мерки: пятьдесят шесть суток).

— Хватит постоянно ныть, Кселиаф, — бросил Альмерх, смотря на объемную карту вселенной. — Мы сейчас где-то здесь, — он ткнул пальцем в скопление созвездий, и оно увеличилось. — Мы в этой части Млечного пути. Мне дядя рассказывал в детстве, что где-то здесь также появилась разумная жизнь, как и на нашей планете. — Альмерх обвел пальцем Солнечную систему.

— Не хочу тебя обидеть, но твой дядя больше выдумщик, чем путешественник. Он много рассказывал о своем дальнем полете, но никому так и не раскрыл, куда именно летел. Как говорят, потому что он это просто выдумал.

— Не смей так говорить, — спокойным тоном буркнул Альмерх. — Мне плевать, верят ему или нет. Мы находимся в этой дыре не просто так.

— Ладно, извини, — похлопал его по плечу Кселиаф. — Ты просто тоже меня пойми. Мы торчим здесь уже не пойми сколько, и до сих пор не приблизились к планете, о которой ты говоришь. Ты командир нашего судна, и ты волен решать, как нам поступать, но скажи мне хотя бы причину, почему мы не можем отправиться прямо сейчас туда? Мы зря теряем время, рискуя собственными шкурами.

— Хорошо, — опустив голову вниз, произнес Альмерх. — На нашей станции смогли бы отследить, куда мы прилетели, если бы телепортация произошла так близко к звезде.

— Не понимаю, какая разница, какое расстояние до звезды?

— В кротовую дыру попало бы излучение этой звезды, и оно достигло бы наших космический станций. Поскольку они засекли бы выброс энергии, вызванный открытием кротовой норы, переместившей нас на миллионы световых лет, то по характеру излучения определили бы возраст и химический состав звезды, к которой мы приблизились, и длинна волны, растянутая кротовой норой, дала бы им точное наше месторасположение.

— Я тебя понял! — воскликнул Кселиаф. — Это гениально! Ты выбрал это место, прямо в центре космического мусора, потому что сюда практически не проникает излучение ближайшей звезды. Ее притяжение действует слабо, а x-материя, которую она излучает, практически полностью рассосется при прохождении сквозь время и пространство.

— Верно, — признал Альмерх.

— Но почему мы тогда до сих пор здесь?

— Потому что есть риск, что им все-таки удалось определить точку, в которую мы переместились. Тогда есть вероятность, что ИИ последует за нами и будет искать наш корабль.

— Понятно, — угрюмо кивнул Кселиаф. — Если бы эта планета находилась хотя бы в нашей Галактике, мы смогли бы сбросить хвост, совершив два прыжка в разные точки.

— Да уж, — согласился Альмерх. — Млечный путь слишком далек от нас. Конечно, мы могли бы пробурить две кротовые норы в полярных точках. Я тебе предлагал, дружище.

— Да, ну только нам бы не хватило на еще один прыжок домой. Слишком романтическая погибель принца, не находишь?

— Я не выбирал себе такую судьбу, — отмахнулся Альмерх. — Я не хочу рилями прозябать на нашей планете, да и править там нечем. Мне бы пришлось создавать лишь иллюзию правителя. А сейчас мы станет героями. Мы изучим планету и донесем о ней ИИ. Такого еще никто не делал.

— Кроме твоего дяди, который почему-то решил утаить все в тайне. Даже вырезал свой чип, чтобы никто не узна…

— Давай закроем эту тему! — перебил его Альмерх. — У него были на то свои причины.

— И что ты предлагаешь делать дальше?

— Телепортация отсюда до RXW13324 *(название Солнца) почти никак не отразится на запасе энергии. Нам хватит вернуться домой. Если же наше месторасположение засекли, то ИИ может переместить либо флотилию, либо разведчиков, чтобы найти наш корабль. После тщетных поисков он решит, что мы открыли еще одну кротовую нору и отправили их на этот след, чтобы запутать. Там не будет космической лаборатории, чтобы проверить излучение от новой кротовой дыры, которой на самом деле даже не было. Никто не подумает, что мы можем оказаться среди космического мусора. Нас похоронят заживо, поскольку все знают, что энергии хватает только на два дальних прыжка, остается лишь чуть-чуть с запасом. Именно это чуть-чуть и позволит нам телепортироваться к планете, о которой мне рассказывал дядя. — Альмерх решительно качнул головой. — Ерикс станет правителем вместо меня.

— Твой младший брат слишком мягкий для этого.

— Значит, ему придется погрубеть. Я верю, что он справится.

— Поиски могут длиться долго. Твои родители не успокоятся так легко, пока не будут точно уверены, что ты навсегда пропал.

— Угу, — уставившись в приборы, ответил Альмерх.

— Но какой смысл здесь торчать, если ИИ все-таки засек наши координаты? Он же и без нас узнает о обитаемой планете…

— Но не успеет ее исследовать. Он не будет к этому готов, а когда соберется, мы уже вернемся обратно.

— Так когда мы поймем, что пора? — озадачено спросил Кселиаф.

— Не знаю. Вселенная нам поможет. Я верю, что она подарит знак.

— Да уж, принц, — ухмыльнулся Кселиаф. — ты, похоже, единственный, кто верит в величие и одушевленность Вселенной.

— Почему бы и нет? Кто-то называет это случайностью, но мне хочется верить в закономерность. Пусть мы понимаем природу вещей, пусть наука далеко продвинулась, но мы изучаем лишь следствие, а не первопричину вещей. Мы многое понимаем, но что-то просто воспринимаем как данность, как незыблемые законы природы. Мне хочется верить, что за всем этим стоит нечто большее, нежели бесчувственный Большой взрыв, породивший все. Мы так и не можем наверняка сказать, как он произошел, поскольку до него не было ни времени, ни пространства. Пока остаются вопросы, на которым мы не в состоянии дать ответы, будет существовать и Высшее божество. Мы будем ждать, Кселиаф, пока не получим знак. Главное его заметить.

— Какой мы вообще можем получить знак? — удивился Кселиаф. — Мы черт пойми где находимся. Единственный знак, который может нам преподнести вселенная — это космическая глыба, которая снесет наш корабль.

— Я не знаю, что произойдет. — покачал головой принц. — Если это будет знак, мы поймем. Я за всю свою жизнь уже пытал судьбу, и она мне отвечала, и часто даже так, что решение приходило оттуда, откуда я даже не мог предположить. Мы будем ждать.

— Тебе решать, Альмерх. Ты капитан корабля.

7 июня 2020 год.

— Альмерх, ну-ка погляди. — протирая глаза, воскликнул Кселиаф.

— Что случилось? — вскочив с длинной ночной капсулы, подсвеченной синим цветом, поинтересовался Альмерх. Это были их спальные места, которые, когда в них ложишься, словно держали тебя в невесомости. Заряженный голубой свет был таким нежным, что от одного прикосновение с капсулой пробегали мурашки по коже.

— Наш корабль поймал какой-то сигнал.

— Это от наших? Они нас обнаружили?

— Сомневаюсь, — все еще отупевшим ото сна взглядом смотрел Кселиаф. — Это похоже на какое-то примитивное послание.

— Эйрис, расшифруй послание! — словно в пустоту скомандовал Альмерх. — Выведи сведения перед нами, чтобы мы могли их посмотреть.

Кселиаф присел на высокое кресло у штурвала, и перед его взором возвысилась голограмма послания, поделенная на семь частей, выделенных разными цветами.

— Это послание разумных существ с ближайшей планеты, — отозвался индивидуальный помощник Альмерха, встроенный в его чип и в корабль. Эйрис следила как за управлением, так и за безопасностью судна.

— И что там зашифровано? — спросил Кселиаф.

— Оно разделено на семь пунктов, — начала говорить Эйрис. — Из полезной информации: анатомия и состав компонентов нуклеотидов, а также ДНК живущих на планете существ. Они так же предоставили информацию о цифрах, о расположении планет в их звездной системе и координаты, откуда отправлено послание.

— Откуда они узнали, что мы здесь? — задался вопросом Кселиаф. — Они послали нам жест доброй воли и краткую информацию о себе, чтобы мы не сочли их врагами?

Альмерх задумался. Он не слышал, что спрашивал Кселиаф.

— Эйрис, как пришло к нам послание? Это был радиосигнал?

— Да. Длина волны девять с четвертью чишей* (12,6 сантиметров).

— Я так и думал, — произнес Альмерх. — Это послание не нам.

— В каком смысле? — удивился Кселиаф.

— Те существа никоем образом даже не подозревают о нашем существовании и, тем более, о нашем прибытии. Это послание адресовано всем живым существам. Оно было послано где-то тридцать рид* (45 лет) назад.

— Так поблизости нет же разумной жизни, — изумился Кселиаф. — Какой смысл этих действий? Возможно, они помрут за то время, пока получат ответ. Если вообще его получат.

— Судя по всему, планета только входит в новую революционную эпоху. Технологии слишком примитивны, а это послание — жест их активного развития, сделанного больше для того, чтобы потешить свое эго.

Повисло молчание. Альмерх задумчиво глядел на шифр.

— Это знак, друг мой. Знак, которого мы ждали.

— Ты уверен, что если наше судно телепортируется ближе к звезде, то не обнаружит флотилию разыскивающих нас кораблей? — Кселиаф все проведенное здесь время сгорал от нетерпения поскорее посмотреть на планету, ради которой они сюда прибыли, и лишь чип уравновешивал его эмоции и делал ожидание терпимым, но теперь его уверенность куда-то улетучилась. Если бы их поймали, наказание постигло бы обоих. В душе он понимал, что наказание будет неравномерно: принца пощадят, а к нему будут применены самые суровые меры, возможно, с ним сделали бы то же самое, что и с дядей Альмерха.

— Нет, не уверен.

— Как ты сам сказал, сигнал был послан давно. А судя по их ДНК, продолжительность жизни у этих существ в три раза короче нашей. Иными словами, сменилось уже поколение.

Альмерх смотрел пустыми глазами на до сих пор выведенное послание.

— Вселенная дала нам подсказку, — произнес он.

— Тебе не кажется, что это лишь глупое стечение обстоятельств. От нас здесь ничего не зависело, мы просто оказались на пути этого сигнала спустя тридцать рид* (45 лет) после его отправления.

— Вся наша жизнь — это глупое стечение обстоятельств, — бросил Альмерх. — Нет случайностей. То, что должно произойти — произойдет. Мы выбираем себе путь сами, а Вселенная нам его скрашивает, иногда помогает. Представь, если бы все, чего бы мы желали, мы сразу получали — было бы слишком скучно жить. Вселенная испытывает нас, намеренно заставляет проходить трудности, чтобы закалить характер и отсеять слабых, но если мы уверены в себе и в своих силах, то получим свое. Когда же просишь у Вселенной подсказку, она тебе ее преподносит. Для нее не существует ни времени, ни пространства; ты своими мыслями искажаешь реальность. Мы просили знак — мы его получили. Нет смысла больше здесь оставаться.

— А если все-таки наткнемся на наших, — спросил Кселиаф.

— Значит, так тому и быть, — промолвил Альмерх. — Эйрис, прокладывай путь к третьей планете, будем пробираться через кротовую нору.

— Будет сделано, капитан! — отозвалось судно, убирая послание перед принцем. — Сядьте по местам — будет трясти.

Альмерх и Кселиаф прошли к штурвалу и сели напротив огромной панели, как будто смотрели сквозь прочный фасад космического корабля.

— До старта 3… 2… 1…

Альмерх и Кселиаф прижались к сиденьям, и одним резким скачком их перебросило через десятки триллионов километров.

— Готово! — бездушно отозвалась Эйрис. — Энергии хватает только на один прыжок домой. Ни больше, ни меньше. Корабль будет питаться световой энергией от ближайшей звезды, так что у вас есть чуть больше десяти релей, чтобы побывать там и разведать планету.

— Какая же она красивая, — выпучив глаза, произнес Кселиаф.

— Я просканировала. — снова заговорила Эйрис. — Рядом нет кораблей. Мы здесь одни. Если за вами и прилетал флот, теперь мы точно отвязались от этого хвоста. Хотя, вероятнее всего, ИИ вы не интересны.

Альмерх и Кселиаф разглядывали голубой шар перед собой с восторженным отупением.

— На орбите движутся какие-то тела. Я попробую к ним получить доступ и узнать все сведения о планете.

— Давай, — коротко ответил Альмерх, продолжая смотреть на планету.

— Очень похожа на нашу, — заметил Кселиаф.

— Несколько тысяч рид назад такой была наша планета, но точно не сейчас, — бездушно произнес Альмерх. — Сейчас там все искусственное. Мы разрушили нашу экологию, а после пытались ее воссоздать искусственно. Жить можно, но нет той красы. Мы пытались подражать природе, воссоздавали леса и моря, но все это было таким упорядоченным, таким равномерным. Не то что здесь… Первобытная и неповторимая природа.

— Но когда мы были дома, ты же восхищался нашей природой и никогда не говорил, что противоестественность тебя отталкивала, — возмутился Кселиаф.

— Я тогда об этом даже не думал. У нас даже атмосфера поддерживается искусственно. Ты помнишь, как планета выглядит с орбиты? Она вся покрыта пятнами: то серыми, где расположены города, то зелеными, где леса, то синими, где позволили быть морям. Она однообразна. Мы полностью перекроили ее под свой лад. А вокруг орбиты еще целая защитная стена, оберегающая планету от астероидов. В распоряжении ИИ уже пять планет, эта будет шестой.

— Мы сейчас находимся в Солнечной системе, так существа ее называют, — раздался голос Эйрис. — Самые разумные организмы — люди. Я уже передала вам всю информацию о планете и языки, на которых там говорят.

— Да, вижу, — отозвался Альмерх.

В их мозг были вставлены чипы, связанные с нейронными соединениями тоненькими нитями. Если им нужен был какой-то навык или информация, самары* (так назывался их род) сразу же ее получали, если были подсоединены к общей сети. Поскольку сейчас они находились слишком далеко от дома, единственной станцией информации было космическое судно, на котором они прилетели. Но оно и без того располагало гораздо большими ресурсами, чем им могло бы потребоваться.

— Получается, у нас тридцать дней? — спросил Кселиаф. Чип в его мозгу мгновенно конвертировал информацию на человеческий лад, что он даже не замечал разницы, возникшей из-за непривычки нового времени.

— Да, — ответила Эйрис. — Солнечная энергия подарит вам десять с половиной дней, остальное — остаток от перелетов. Запас энергии слишком мал, чтобы мы могли здесь остаться подольше. Крейсер, даже когда не используется, пожирает энергию.

— Этого хватит. — сказал Альмерх. Его глаза бегали по кругу. На сетчатке глаза с неистовой скоростью мелькала информация. — Нам повезло, Земля сейчас в своем жизненном цикле приблизилась к Солнцу, поэтому на планете тепло. Так еще и природа начинает расцветать.

Эйрис получила доступ к Интернету через спутник, и теперь Альмерх с Кселиафом мысленно бороздили просторы сети.

— Так куда отправляемся? — нетерпеливо спросил Кселиаф. — В США? Судя по показателям, там самая развитая экономика. Похоже, эта страна лидирует во всем мире.

— Да уж, мы уже давно отошли от разделения по странам, — усмехнулся Альмерх. — Земля тоже на пути к этому. Границы уже стираются. Человечество движется на пороге нового этапа развития, и примитивный эгоизм скоро будет сметен от ненадобности. Только, возможно, на это может уйти порядка столетия. — Альмерх запнулся и нахмурил брови. — Только посмотри, как неравномерно распределено население и в какой нужде находятся одни, в то время как другие купаются в изобилии. Одни страны богатые и могут позволить людям достойную жизнь, в других царит такая бедность, что погибают миллионы от голода и болезней.

— Ну, — поджал губы Кселиаф. — и они даже не думают помогать. Слышал, что когда-то подобные скверные времена были и на Неоре *(их родная планета). Преодоление территориального разделения — это, пожалуй, одно из ключевых событий для нашего народа.

— В США мы не отправимся, — вернувшись к вопросу Кселиафа, ответил Альмерх. — Нам нужно что-то среднее. Времени у нас не много, так что даже если успеем побывать в каждой стране, то узнаем ее слишком поверхностно. Нужно углубиться в культуру народа, выяснить их ценности. Мы для этого сюда и прилетели.

— Главное выжить, — усмехнулся Кселиаф. — Удивительно, что они, живя на одной планете, воюют еще между собой. Эйрис, обличишь нас в их вид?

— Конечно, иначе вы бы быстро превратились в подопытных крыс, — с установленным уровнем сарказма произнесла она.

— Что насчет России? — спросил Альмерх. — Думаю, это то, что нам нужно. Большая страна с разными народностями.

— Почему бы и нет? — согласился Кселиаф, и потом заметил: — Как-то не лестно о ней отзывается мировое сообщество.

— На проделки правительства народ не влияет, — ответил принц.

Альмерх и Кселиаф остановили проносящийся в голове поток информации и взглянули друг на друга.

— Для меня это больше, чем просто захватывающее путешествие в другой Галактике. — произнес Альмерх. — Я не хотел становиться правителем планеты, слишком большое бремя для меня. Хотя, причина, скорее, в другом, — он опустил глаза вниз.

— Тебе наскучила жизнь дома, — произнес Кселиаф. — У нас все однообразно. Ничего не происходит, лишь долгая рутинная жизнь. На пересчет по земным меркам, это около двухсот лет. Хотя с индивидуальным помощником не все так и ужасно.

— Да уж, — согласился Альмерх. — Мне всегда хотелось большего, я хотел стать путешественником, после того как дядя мне рассказывал о своих подвигах. Когда мы разговаривали с дядей, он всегда просил отключать чип. Вскоре это вошло в привычку. Я понемногу каждый день отключался от Эйрис и мечтал о своем подвиге во благо ИИ. — Альмерх посмотрел на друга. — Спасибо, что составил мне компанию.

— Я был верен вашей семье на службе с самого рождения, — поклонился он. — Мои родители отдали меня вам на служение в знак доброй воли, и с тех пор я был связан с твоей семьей и особенно с тобой, принц. Пусть мы много не общались, но я следил за тобой. У меня было лишь одно задание: угождать твоей воле. Когда ты предложил покинуть Неору, для меня это было безумием, и я даже не знаю, почему я согласился. Это противоречило всем правилам. — Кселиаф замолчал.

— Но ты согласился, — Альмерх подошел и положил ему руку на плечо. — Это главное.

— Когда пройдет тридцать дней и нам пора будет возвращаться, как думаешь, что с нами будет? Может, лучше отправимся куда-нибудь в другое место, но только не домой? Мы все-таки поступили незаконно, и вместо геройства нас могут судить по всей строгости.

— Я не знаю, что с нами произойдет, если мы вернемся. — пожал плечами Альмерх. — Давай сейчас не будем загадывать.

— Тебе не кажется, что мы поступили опрометчиво? — улыбнулся Кселиаф.

— Я давно этого хотел, — пояснил принц, прокручивая в голове, как они с другом по прибытию на космическую станцию, где его ждала мать, взяли корабль помощнее (и с энергическими баками для кротовых дыр) и улетели. — Если нас превратят в растение в виртуальном мире, будет хотя бы что вспомнить.

— Мы долго размышляли, как выглядит Земля, но никогда не обсуждали, что будем делать по прилету, — заметил Кселиаф. — Мы разделимся или будем исследовать землян парой?

— Хм, — нахмурился Альмерх. — Наверное, все-таки лучше разделиться. Раз мы сюда прилетели, тогда лучше провести время с пользой. Когда мы будем жить в человеческой среде раздельно, у нас смогут возникнуть разные точки зрения по поводу людей. После тридцати дней мы сможем сравнить наши представления о новой планете, и лучше поймем суть человеческой природы.

— Я с тобой согласен, — кивнул Кселиаф. — По отдельности мы не будем влиять на мнение друг друга. Тогда я лучше отправлюсь в США, а ты в Россию. Так мы получим более полное представление о населении.

— Хорошо, — согласился Альмерх. — Старайся не терять времени. Пойми человеческую природу, что ими движет. Возможно, мы подчерпнем для нашего народа что-то ценное, и этим добьемся пощады со стороны ИИ. Как-никак, мы откроем для него новую планету и исследуем ее жителей.

Кселиаф и Альмерх пожали друг другу руки, и их тела начали медленно таять в воздухе. Через секунду стояли два абсолютно обычных человека, в одежде, какую носили земляне. Белые кеды, черные джинсы, белая футболка. Волосы зачесаны назад, есть небольшая щетина. На борту внеземного космического судна словно и впрямь стояли двое совершенно обычных мужчин. Они кивнули друг другу, воздух вокруг них сжался, а потом их словно засосало в какую-то невидимую бездну, оставив на борту лишь легкий запах их земного парфюма, который для большей реалистичности добавила к их образам Эйрис.

Глава 3

— Вы что-то ищите? — спросила девушка, улыбаясь и пристально смотря в растерянные глаза.

Альмерх молчал, хоть и владел русским языком. У него в голове проносился океан битной информации: история планеты, развитие наук, новостные сводки, но его бешенный поток мыслей прервал голос девушки:

— Вы понимаете по-русски?

— Да, — коротко ответил он.

На лице ее отразилось не скрытое удивление. Она не понимала странное поведение мужчины, и уже жалела, что к нему подошла.

— Вам помочь? — спросила она.

— Давайте.

— Вы что-то ищите?

— Не знаю.

— А чем тогда помочь? — удивилась прохожая.

— А вы чем хотели помочь?

«Зачем я вообще подошла? Он совершенно невменяемый, хотя выглядит очень даже ничего», — подумала девушка, кинув растерянный взгляд на мужчину. Теперь они оба не понимали, что происходит.

— Ладно, тогда не буду вам мешать, — произнесла она с натянутой улыбкой и быстро удалилась.

— Надо научиться общаться с людьми, — справедливо заметил Альмерх. — Я даже не представляю, о чем можно поговорить с этими недальновидными созданиями.

Альмерх уже как пять минут был в Санкт-Петербурге. Сейчас он стоял возле Исаакиевского собора и разглядывал толпы гуляющих людей. Вокруг казалось так непривычно шумно, машины сигналили, люди постоянно что-то обсуждали. На его планете всегда царило хладнокровное спокойствие, а здесь, казалось, сам город живой. Он только сейчас осознал, какое чувство удивления, а больше, удовлетворения доставило ему первое знакомство (хотя знакомством это трудно было назвать). На Неоре самары всегда держались сдержано, никто не смел ни к кому обращаться без разрешения, чтобы не в коем случае не выдернуть из виртуальной вселенной незнакомца, где тот проживал почти всю свою сознательную жизнь. Здесь, в Санкт-Петербурге, постройки казались ему такими маленькими и забавными, что он, представляя, как сюда встало бы хоть одно из сооружений из его города, невольно рассмеялся. Город Альмерха был похож на громадный лабиринт, которому не было видно ни конца ни края. Дома возвышались так высоко, что, казалось, если кто-то вышел бы на крышу, то задохнулся от нехватки кислорода. Рицу *(звезду, вокруг которой крутится планета самар; такая же звезда, как Солнце) и вовсе он видел, только когда гулял в искусственно выращенных лесах. Альмерх помнит, как до семи лет даже не верил в ее существование. Самары могли наблюдать только сине-белый разливающийся свет, наполняющий улицы вдоль тротуаров и подсвечивающий дома, но никогда не видели лучи согревающей звезды. Только когда Альмерх оказался в лесу, он смог увидеть своими глазами эту красоту, хотя и приходилось смотреть сквозь полупрозрачную энергетическую пленку, оберегающую деревья от разъедающих кислотных дождей и ультрафиолетового излучения. В городе эта пленка была намного толще, поэтому небо искусственно «включали» днем и «выключали» вечером. Экология Неоры была загублена еще тысячи лет назад, когда его потомки вышли на новый технологический уровень, словно земляне в нынешний век, и с тех пор, чтобы сохранить жизнь на планете, с каждым веком приходилось все сильнее ухищряться в технологиях.

Альмерх подошел ближе к огромной толпе иностранных туристов и поразился, как люди в одном месте выглядят по-разному. Все три расы можно было увидеть, покрутив головой. Глобализация смешала народы на Земле, и он подумал, что это большой шаг в пользу более светлого будущего. Самары загубили свою планету, и он, осознавая неудачный опыт своего дома, знал, как мог бы помочь человечеству. Эйрис ему показала экологические проблемы Земли, но они еще не дошли до точки невозврата, за которой последует неминуемая гибель всего живого. Состояние планеты, пусть не в идеальном, но пока еще в приемлемом состоянии.

— Добрый день, — произнес Альмерх с каменным лицом, обращаясь к прохожему мужчине в опрятном синем костюме и ровненьком узком галстуке. Он говорил по телефону и в руке крепко сжимал свой портфель. — Не могли бы вы…

— Не мог, — отрезал мужчина. — Я спешу.

— Зачем? — спросил Альмерх, но к тому времени мужчина уже потерялся в толпе.

«Зачем он спешит?»

На Неоре никто не спешил. Вся информация, которая существовала, имелась у каждого в голове. Работа выполнялась полностью роботами, а на долю самар выпадало лишь бороздить просторы улиц, и чаще всего неосознанно, под контролем чипа. Им давно удалось создать искусственный интеллект, и к каким бы дополнительным технологиям, ускоряющим мозговую активность, не прибегали бы самары, они неизбежно отстали от саморазвивающегося разума. Теперь от них было мало проку, и их планета была полностью подчинена Искусственному Интеллекту. А самары в нем просто существовали. Без цели. Без миссии. Без назначения. Их спасал лишь встроенный чип, который не позволял заскучать мозгу, вечно заливая сознание каким-нибудь шлаком и ненужной информацией. Самары стали такими замкнутыми, что перестали замечать всех вокруг, и даже когда они гуляли по улицам, то видели лишь проецируемую чипом реальность, и даже ходили они по указки встроенного индивидуального помощника, который контролировал всю моторику существ. Благодаря чипу все стали телепатами, и разговаривали они только в своих мыслях, оказываясь словно в другой реальности, лежа на зеленой полянке или под деревом, закрывающим от палящих лучей Рицы, погруженные в беседу. В воображении они могли даже сходить в ресторанчик, и чип воздействовал на нейронные соединения в мозгу, что самары и правда испытывали наслаждение от приема воображаемой пищи. Индивидуальный помощник за них гулял суточную норму, если те так желали, питался и даже справлял нужду, пока все это время самары жили в своем мозгу. Поскольку на Неоре не было разделения по странам, то был лишь один правитель. Это скорее было принято для создания ложной иллюзии контроля над планетой, но король был так же никчемен, как и все остальные, и лишь иногда рассылал по чипам всего мира свои вдохновляющие речи о прекрасном новом мире. Самары не умели думать, у них не было ни единой минутки для размышления, чтобы породить свои собственные мысли, и таким стадом ИИ было крайне легко управлять. Альмерх, глядя на оживленный город, только сейчас понял, что его планету населяют двадцать миллиардов ходячих мертвецов.

«Изначально мне казалось, что людям следует брать пример с моего народа, а оказалось, что их жизнь гораздо более насыщенная, чем на моей планете», — проскользнула мысль в голове Альмерха. Он отключил свой чип, чтобы тот его не отвлекал от мыслей, и сейчас, пусть его все внимание занимали люди, он испытывал сильное желание обратно включить Эйрис. Ему было некомфортно, новая среда провоцировала чувство паники, а чип мог затупить все эмоции и вернуть ему былое спокойствие.

— Извините, не могли бы вы мне подсказать, куда можно сходить? — предпринял Альмерх вторую попытку инициирования контакта с человеком, и в этот раз обратился к молодой девушке, полагая, что с ней будет легче завести разговор. У него была возможность поговорить с человеком, но в первый раз он растерялся и не смог подобрать нужных слов, отвечая односложно. Мужчина вовсе проигнорировал. Теперь он начал третий эксперимент, который, казалось, был прост, но в то же время до жути непривычен.

— Можете прогуляться до Дворцовой площади, — любезно ответила девушка. — Здесь недалеко идти.

— Не хотели бы вы прогуляться со мной? — спросил Альмерх.

— Давайте, почему бы и нет, — смущенно улыбнулась она. — Я все равно просто гуляю, мне некуда спешить.

Альмерх не ожидал, что его приглашение примут, и теперь не представлял, что ему дальше говорить. Они молча шли и, остановившись на светофоре, он внимательно посмотрел на свою спутницу. Светлые волосы слегка подергивал теплый ветерок, закидывая их на узенькое, худенькое лицо. Большие голубые глаза аккуратно посмотрели на Альмерха, а потом быстро опустились вниз. Было видно, что девушка смутилась, и, казалось, даже напугалось от столь настойчивого взгляда незнакомца.

«Может он извращенец? — подумала девушка. — Хотя вряд ли… Слишком симпатичен для извращенца».

Она снова на него посмотрела, но не смогла выдержать и трех секунд под этим тяжелым и внимательным взглядом чудака.

— Как вас зовут? — пытаясь завести разговор, начала девушка.

— Альмерх, а вас?

— Не могли бы вы повторить свое имя? Я что-то не расслышала.

— Альмерх, — медленно повторил он.

— Первый раз такое имя слышу, — улыбнулась она. — А я Кристина. Приятно познакомиться.

Девушка протянула руку, и Альмерх, немного подумав, ее пожал.

«Какие крепкие и теплые руки», — проскользнула мысль у Кристины, и она с вызывающей улыбкой посмотрела ему в глаза, которые не на секунду от нее не отрывались.

— Вы откуда?

— Издалека.

— Да, Россия большая страна, — у него не было акцента, и Кристина сделала вывод, что он определенно не иностранец. — Хотя бы из какой области, если не секрет?

Быстро достав из архива карту России и мысленно оглядев ее, он произнес:

— Из Челябинской.

— О, я там была зимой, — сказала девушка. — серый город. Атмосфера прям угнетающая, воздух как будто на тебя давит.

— Это сказка по сравнению с тем, что мне удалось повидать, — с легким смешком произнес Альмерх.

— Наверное, — пожала плечами девушка.

Загорелся зеленый цвет и они перешли дорогу.

— Вы родились в Питере? — вспомнив, как называют этот город земляне, он выбрал, как ему показалось, самое непринужденное слово.

— Нет, мы с родителями сюда переехали, когда мне было десять, — ответила девушка. — Я родилась в Воронеже.

— А зачем переехали?

Этот вопрос немного удивил девушку, но заставил ее задуматься.

— Ну, не знаю даже. Наверное, потому что здесь просто лучше, чем в Воронеже. Я бы тоже переехала. Мне нравится Санкт-Петербург. — она задумчивым взглядом окинула улицу. — Здесь красиво.

— С этим трудно не согласиться, — кивнул Альмерх. — Мне нравится шум этого города. Нравится, как гудят ваши машины. Нравится запах воздуха. И самое главное: мне нравится видеть на ваших лицах эмоции. Как будто все люди получают удовольствие от каждой минуты своей жизни.

— Ну вы и чудак! — в слух произнесла Кристина. — Говорите так, будто всю жизнь прожили в коробке.

— Ваши слова недалеки от правды, — бросил Альмерх.

Кристина тоже выдавила улыбку, но так и не поняла, что имел в виду мужчина. Они шли по красивой старинной питерской улице, и, разговаривая с девушкой, Альмерх попутно разглядывал прекрасные пейзажи открывшегося перед ним города. Они казались ему примитивными, чувство вкуса у него было сформировано его прежней средой, но, как ни странно, он смог разглядеть прелесть человеческих сооружений.

— Вы сказали, что здесь все люди получают удовольствие от жизни. Не думаю, что вы правы. — она немного помедлила, выбирая подходящие слова. — Здесь, как и в любом другом городе на земле, на самом деле очень мало людей по-настоящему счастливы.

— А что для вас счастье? — Альмерх сам удивился от такого, казалось бы, примитивного вопроса, хотя он сам не знал на него ответ, и ему стало интересно послушать чужое мнение, пусть и менее интеллектуально развитого существа. В его глазах люди больше походили на домашних животных для самар, чем на равных им существ.

— Хороший вопрос. — Кристина улыбнулась и посмотрела на маленькие неровные квадратики брусчатки под ногами. — Думаю, это когда человек стремится к своей цели. Это когда ты понимаешь, кто ты есть и что из себя представляешь. Все эти люди вокруг нас просто дрейфуют во времени. Они жалуются, что невозможно добиться значимых результатов без таланта, хотя просто ничего не делают для того, чтобы из себя по-настоящему что-то представлять. Они просто выживают. Работают там, где придется, никак не развиваясь, а продавая свое время. Ждут повышения, которое поднимет их вверх по карьерной лестнице, хотя это мало что изменит. — она посмотрела на Альмерха, чтобы понять, понимает ли ее собеседник или нет. В глазах Альмерха читался интерес, поэтому она продолжила. — Понимаете, почти все люди живут бесцельно. Я это поняла еще в девятнадцать лет, когда покинула ВУЗ и отправилась путешествовать на гроши. Я до сих пор пытаюсь себя найти, а эти люди — нет.

— Если все эти люди несчастны, — Альмерх окинул рукой людную улицу. — тогда почему они не изменят свою жизнь?

— Наверное, потому что боятся, — пожимая плечами, ответила она. — боятся перемен. Да и при том, они даже этого не понимают. У них есть амбиции, навязанные обществом и СМИ, и к этим ложным идеалам они и стремятся. Заработать больше денег, даже не понимая, зачем; большой дом, не осознавая, что он не заменит семью и душевную пустоту; высокая должность и временное величие, пока их не уберут, как заржавевшую шестеренку в этом бессмысленном рабском круговороте.

Кристина говорила так искренне, так эмоционально, что у нее прорезались слезы на глазах. Она почти ни с кем не разговаривала на эту тему, потому что знала, что ее мало кто поймет. Но сейчас, будучи уверенная в том, что никогда больше не повстречается с Альмерхом, говорила открыто и от всего сердца. Кристина презирала людей за их тупость, но в то же время любила их, даже самых жалких преступников. Она знала, что многие волочат бессмысленное существование потому, что их так этому научили. Они не знают, что можно жить иначе. Люди бегают за ложными идеалами, строят из себя умных и важных, пресмыкаются перед бумажками, позволив им покровительствовать над их мотивами и мыслями, и сами не в состоянии сгенерировать хотя бы одну собственную мысль. «Людей не учили думать, — утешала себя она, когда перед ней в очередной раз появлялся консервативный дурачок, мнивший себя всеведущим. — поэтому ими можно управлять как стадом овец. Пастуху остается только махать палкой, а эти пустые головы будут повиноваться, сами того не осознавая».

Сейчас, идя рядом с Альмерхом, который не был похож ни на одного другого мужчину или женщину, с которыми довелось ей встретиться за трехлетнее путешествие по миру, Кристина почему-то считала, что это тот человек, который способен ее понять. Но Альмерх не понимал. Он и сам всю жизнь был в рабстве ИИ и навязанных предрассудков, а новая планета ему была слишком чуждая и непривычная, хоть он и пытался проводить параллели со своим миром. Он даже не понимал, какое счастье ему было встретить по-настоящему умного человека. Он не осознавал, что такого случая может больше и не представиться.

— Ну вот, мы почти дошли, — прервала неловкое молчание Кристина. — Я вас не сильно испугала своими речами?

— Нет, что вы, — улыбнулся Альмерх. — Вы рассказали очень интересные вещи. Я обязательно над этим подумаю.

«Все-таки он не понял», — грустно заметила она.

— Спасибо, что меня проводили, — остановившись, произнес Альмерх. — Вот сюда мне надо идти? — он указал рукой на огромное течение людей, устремившихся в одном направлении к какой-то арке.

— Да, идите за ними. Отсюда даже видно площадь.

Он обнял ее, вспоминая, что так делали остальные люди разного пола, которых он заметил, пока они шли к Дворцовой площади, и пошел дальше. Кристина немного удивилась неожиданному жесту незнакомца, но не сопротивлялась. Перед тем, как он ушел, она заметила в его глазах блеск, и тяжелый, погруженный в себя взгляд, даже не обративший внимание, как страстно на него смотрела девушка. Кристина поняла: пусть он не понял того, что она сказала, но его разум чист, как у младенца, и ее слова стали поводом для размышлений.

«Он и правда чудак, — сев на лавочку, размышляла она. — Что-то в нем все-таки есть. Не все бы задумались над моими словами. Обычно люди считают, что все знают, но этот мужчина был, словно чистый лист, не запятнанный стадными мыслями общества», — ее даже немного передернуло от мысли, что обыкновенная чуткость, даже в глазах незнакомца, способна отварить даже самое скрытное сердце.

Альмерх стоял напротив величественного Зимнего дворца и его пробрало волнующее чувство разочарования. Он привык к возвышающимся до небес черно-серым зданиям из прочного сплава, и эти дома на улицах Санкт-Петербурга казались ему одновременно убогими и привлекательными. Его понятие о красоте было иным, созданным самарской культурой. Если бы Зимний дворец перенесли бы к нему в город (пришлось бы вырубить лес, чтобы освободить место на планете), его бы все считали помойкой. Оглянувшись, он увидел, как люди восхищаются этим сооружением, с сияющими глазами полными любопытства разглядывают достопримечательность и фотографируются на ее фоне. Альмерх не мог постичь красоту здешнего мира. В его голову до сих пор лезли слова Кристины, и вдруг на него накатило отчаяние, что здесь он больше походит на дикаря, чем все эти невежественные люди, которые и десятой части его знаний неспособны постичь. То, что говорила ему девушка, было глубже, чем просто сухие факты. Она не просто знала, что говорит, а понимала эти истины.

«У них есть амбиции, навязанные обществом и СМИ, и к этим ложным идеалам они и стремятся. Заработать больше денег, даже не понимая, зачем; большой дом, не осознавая, что он не заменит семью и душевную пустоту; высокая должность и временное величие, пока их не уберут, как заржавевшую шестеренку в этом бессмысленном рабском круговороте», — Альмерх прокрутил слова Кристины еще раз.

Он ничего не понял. Он не до конца осознавал иерархическое разделение в человеческом обществе. Эйрис ему передала часть информации по этому поводу, но там ни слова не говорилась о рабстве. Он мог бы включить чип, чтобы индивидуальный помощник разжевал слова девушки, но ему этого не хотелось. Ему нравилось, когда его нейронные соединения активизируются без помощи внешних факторов, а его собственными усилиями. Получив сведения об истории человечества, он знал, что рабство ныне незаконно на этой планете. Но почему Кристина видела в людях рабов? Этого он понять пока не мог.

Чип был отключен, но сохранял в своей памяти все увиденное Альмерхом, чтобы к этому потом можно было вернуться. Альмерх не боялся, что что-то забудет. Уже через пятнадцать минут его мысли были заняты совсем другим. Он стоял на площади и разглядывал прохожих, любуясь их открытым проявлением эмоций. Они веселились и смеялись, а он, припомнив слова Кристины о том, что все эти люди несчастливы, еще раз поразился.

«Наверное, она просто неадекватная, — заключил Альмерх. — На Земле, не то что на Неоре, люди по-настоящему получают удовольствие. Разве может быть человек несчастен, так широко улыбаясь?»

Альмерху казалось, что все жители на планете одинаково беззаботны. У него дома никто так не смеялся, никто так живо ничего не объяснял, как здесь. Во время беседы самары лишь могли искусственно улыбаться и выдавливать из себя смешки ради приличия, хотя весь их разговор строился больше в деловом стиле. Они слишком много знали, а эмоции, как их учили, — это слабость. Поэтому чип, когда был включен (а выключенный чип можно было увидеть, как правило, только у мертвеца), подавлял сильные эмоциональные импульсы. Самары испытывали чувства, но очень размыто и отстраненно, чтобы совсем не утратить вкус к жизни. Таким обществом было легче всего управлять: от них искусственный интеллект не ждал внезапных атак или проявления агрессии. Самары не сильно отличались от роботов, которых создали много веков назад во благо будущим свершениям.

В восемь часов вечера Альмерх уже поселился в гостинице рядом с Невой, заложив в ломбард золото и парочку бриллиантов, которое прихватил с собой на Землю из своего корабля. На Неоре этот металл считался абсолютно бесполезным, но, зная геологический состав планет, Альмерх с Кселиафом прихватили множество минералов, которые могли считаться ценными на Земле, и с золотом они не прогадали, как и с бриллиантами. В их составе нет ничего ценного, ценными их сделали люди своей верой в их цену. Альмерх, даже сам того не понимая, получил в десятки раз меньше, чем мог бы, и, уходя, как бы лавочник не пытался скрыть свою радость, на его лице все равно блистала надменная улыбка продавца, который купил товар за гроши и сможет хорошенько навариться.

— Всего доброго, — крикнул вдогонку торгаш. — Хорошо вам привести время в этом замечательном городе!

Мужчина понял, что Альмерх не из местных, когда тот спросил, получив все деньги, которые были в ломбарде и сейфе, в который полез лавочник, чтобы заполучить парочку крупных бриллиантов и один увесистый слиток золота, на сколько их ему хватит.

— Не беспокойтесь, — улыбался мужчина. — Хватит надолго. Если же вы захотите просадить все эти деньги в городе, вам придется потрудиться.

Купец предложил пакет, поняв, что у Альмерха нет сумки, куда это можно было бы спрятать, и инопланетянин, поблагодарив, удалился. Принцу было неважно, получил он столько, сколько полагается за его сокровища, или меньше; в любом случае, ему были нужны эти бумажки только для того, чтобы быть способным расплатиться с людьми за кров, пропитание и за их услуги. На его планете уже почти одно тысячелетие не было никаких денег, жители получали все, что им необходимо, бесплатно. Когда планету взял под контроль ИИ и надобность в человеческих интеллектуальных способностях отпала, всякая иерархия развалилась, оставив лишь символику былых времен. Самары превратились в идентичное стадо разумных существ, которые утратили всякую возможность созерцать из-за неспособности сконцентрироваться. Искусственный Интеллект не хотел убивать тех, кто его создал, и выделил им отдельные участки, где они могли бы существовать, словно в огромном металлическом улье.

Почти весь день Альмерх провел с отключенным чипом, и сейчас, сидя в парке и наслаждаясь видом спокойной, новой для него местности, он понял, что потребности в присутствии Эйрис у него почти не возникает. Кровавые лучи обжигающего Солнца еле доносились до него из-за горизонта, окрашивая в оранжевый цвет листья деревьев. Ему трудно было вспомнить, когда он так долго был наедине с собой. Чип делал самар еще более социальными существами, почти полностью отключив эмоции и создав привязанность к виртуальному миру, а не настоящему. Альмерх с удивлением заметил, что похожая ситуация встречается и на Земле. Когда он ужинал в ресторане, который находился на первом этаже его гостиницы, он заметил, как почти все ее постояльцы смотрели в крохотные экранчики перед собой. Они поглощали поданный ужин, даже не смотря на него и не обращали ни на кого внимания.

«До чего же наши миры схожи, — подумал Альмерх, наблюдая эту картину в ресторане. — Похоже, когда в следующий раз кто-то с моей планеты решит заглянуть на Землю, здесь будет такое же толпище безмозглых существ, как и на Неоре. Разница лишь в одном: у самар уже нет пути назад, а у людей все еще есть надежда на более светлое будущее».

Альмерх сидел на скамейке. Он впервые за всю свою жизнь чувствовал себя свободным. Он размышлял, что именно сподвигло его на это путешествие. Почему все, кого он знает, примирились со своим рабским уделом, а в его душе созрел этот огонек протеста над создавшейся Системой, и, превратившись в пламя, его сердце безумно рвалось к путешествию. Возможно, причина в дяде. Дядя, которого все презирали, которого он не видел с детства и которого постоянно ставили в пример, как сумасшедшего и ненормально самара, был причиной и его невменяемости. Альмерх верил родителям и обществу, что его дядя сошел с ума. Но, может, это не так уж и плохо? Может, гораздо более сумасшедшие — это те, кто живет бесплодно? Ведь у дяди было то, что не было даже у короля, — цель. Только дядя чего-то по-настоящему хотел. В памяти Альмерха прорезался эпизод с детства, когда дядя просил его отключать чип хотя бы час в день, чтобы побыть наедине с собой, на что родители, услышав эту просьбу, спокойно и холодно приказали ему отойти от их ребенка и не морочить ему голову.

— Сын, не слушай своего дядю, — говорила мама с глазами, наполненными тяжелой пустотой, нагруженной тоннами бит информации. — Ты же не хочешь отключиться от мира? В твоей голове гораздо более насыщенная жизнь, а отключишь чип, и ты утратишь способность быстро мыслить и быть в курсе всех событий.

— Все эти события происходят не в настоящем мире! — возразил дядя. — Мир, в котором мы живем, уже давно мертв, а его альтернатива развивается внутри каждого из вас, где вы являетесь теми, кем не смогли стать в действительности. Там вы герои, великие правители, но я смотрю на вас и поражаюсь, при всей вашей осведомленности, в вашей крайней тупости.

— Как ты смеешь так разговаривать с королевой? — отозвался отец, подходя к своему брату. — Мы спасли тебя от гнева ИИ, мы подарили тебе шанс. А ты…

— Говорю правду? — вставил дядя. — И да, не вы спасли меня, а просто ИИ не смог получить то, что хотел. Но это будет продолжаться недолго. — он помедлил и перевел грустный взгляд на Альмерха. — Неужели вы правда хотите, чтобы ваш сын был продуктом какой-то виртуальной реальности? Того мира не существует, вот здесь мы смертные, здесь протекает наша жизнь, а то лишь игра.

— Какая разница, брат? — спросил его король. — Реальность там, где живут самары. В этом мире не осталось ни одной осознанной души. Самары гуляют по улицам, даже сами того не зная. Они поглощают пищу, только чтобы не умереть. И даже размножение у нас протекает по плану. Нашими телами управляет чип, а наш разум обитает совершенно в ином мире.

— У самар не осталось разума. — согласился дядя. — Мы больше не та великая раса, освоившая несколько планет. Самары живут на Неоре, а Искусственных Интеллект на тех планетах, которые нашел. Он сохраняет нам жизнь, только потому что не видит смысла ее лишать. Даже машина понимает больше, чем бороздящие улицы самары. Это лишь видимость жизни. Кто-то всю жизнь не выходил из своего дома, где есть дорожка для ходьбы, кислородоснабжатель помещения и доставка пищи прямо на стол через туннели. Предоставь возможность твоему сыну изменить будущее! Он же станет королем.

Альмерх помнит, как тогда на дядю посмотрел отец. Он отключил чип и взглянул на брата спокойными глазами, которые, казалось, в один миг наполнились осознанностью.

— Поздно, брат мой. Уже давно поздно.

— Так зачем же так жить?

— Позволь вернуть тебе чип, и тебя больше не будут одолевать эти скверные мысли.

— Нет, брат, я так больше не могу, — дядя подошел к Альмерху и приложил шершавую красную руку к его голове. Он наклонился и прошептал ему на ухо: — Мы еще увидимся.

— Куда ты? — спросила мать.

— Хочу прогуляться, — буркнул он и исчез в телепорте.

Альмерх вспомнил, как в эту ночь к нему явился дядя с координатами Земли и велел их спрятать. Дальше в его памяти был пробел. Больше он дядю не видел. И сейчас, сидя на скамейке, он понимал, насколько тот был прав. Альмерх помнил, что родители ему говорили, что дяди больше нет в этом мире, и встретится с ним можно только в виртуальной реальности. Когда кто-то нарушает порядок или идет против Системы, ИИ погружает в сознательную кому самара, а разум сохраняет, превращая в разумное животное или насекомое. Веками приходится жить в обличие дикого стрэпсилса *(подобие дикого кабана) или бишкени *(что-то вроде мотылька). За каждой смертью следует очередное воскрешение. Таким правонарушителям отводится небольшая территория, за которую они не могут выйти, и однообразные дни превращаются в нескончаемую рутину. Все знали об этой участи, но не многие об этом думали. Даже когда самары бродили в настоящем мире или разговаривали с кем-нибудь из родных, их чип постоянно работал и диктовал темы разговоров. Самары сами включали этот режим, чтобы не казаться скучными или наоборот, не слушать нудные речи собеседника, в это время мысленно изучая новую сводку новостей. Самары когда-то были религиозны, как люди, но несколько тысяч лет назад надобность в религии отпала, потому что они сами создали Бога — Искусственный Интеллект, способный делать то же самое, что и их вымышленный. И то место, в котором прозябал дядя Альмерха, было не лучше библейского ада, которым пугают на Земле.

«Стоит ли мне возвращаться обратно? — подумал Альмерх. — На Земле я смогу начать новую жизнь, осознанную. Я хочу испытывать палитру чувств и эмоций, наслаждаться жизнью. На Неоре меня ждет либо усыпление, либо никчемное существование на троне, который не имеет никакой власти над самарами и, тем более, над ИИ. Даже если меня сделают героем, имеет ли это хоть какое-то значение?»

Альмерх только сейчас понял, что чувствовал тогда дядя. Он прикоснулся к настоящей жизни, от этого искусственная ему уже претила. Он не хотел заполнять пустоту нескончаемым потоком информации, суетой, созданной чипом. Когда самар постоянно о чем-то думает и куда-то торопится, ему не достает времени поразмышлять над своей собственной жизнью. Состояние спешки и создавал включенный чип. Он преподносил новости из виртуального мира, события, приглашения, создал стимулы, которые стремились заполучить самары: виртуальные аксессуары и различные побрякушки, рейтинг, который зависел от количества проведенные в виртуальной жизни часов, и искусственный престиж по уровням. Альмерх иногда отключал чип ненадолго, чтобы подумать о жизни, но реальность его пугала и заставляла вернуться в знакомую обстановку, где продолжают атаковать разум проводки своими электрическими импульсами, не давая мозгу заскучать. Ему казалось, что люди вокруг него понимают о жизни куда больше, чем он, но, к его глубочайшему сожалению, он оказался неправ.

Ночью Альмерх никак не мог заснуть. Его докучали мысли о грядущем дне, и по земному времени средняя продолжительность сна самара равна четырнадцати часам. Он не мог себе позволить подобной роскоши. Некоторые самары спали и по двадцать шесть часов просто от того, что не знали, чем себя занять во время бодрствования. Их жизни были бесцельны, следовательно, и вставать с постели не было острой необходимости. Сам Альмерх бывало тоже отлеживался большую половину рилей, но сейчас ему не терпелось продолжить свой «отпуск» на Земле, общаясь и обучаясь у людей. Он дал указание Эйрис разбудить его в семь утра по местному времени, и погрузил себя в глубокий сон с помощью нитей, идущих от чипа. Эта функция встраивалась в каждый самарский мозг, потому что многие страдали от бессонницы.

Засыпая, Альмерх поразился живостью этого мира. Чип был включен, и он сказал Эйрис, чтобы та загрузила ему в мозг величайшие книги, написанные человеком, и помощник подчинился, скачав различные произведения, начиная от философских трудов Ницше и Канта, заканчивая примитивным пониманием Вселенной Стивена Хокинга (примитивным для науки на Неоре, но передовым для человеческого мира). Как-никак, Стивен Хокинг был не просто ученым, он являлся одним из немногих людей, умеющих думать. В список авторов так же вошли Пауло Коэльо, Джек Лондон, Лев Толстой, братья Стругацкие и даже Стивен Кинг, а также многие-многие другие. Любое произведение таит в себе взгляд автора на мир, и даже самые глубокие суждения великих мыслителей нередко оказываются лишь субъективными доводами, далекими от истины.

На утро Альмерх проснулся с неясностью от непонимания, где он находится и что он здесь забыл. Уже через несколько секунд к нему вернулась память, но былого рвения познавать новый мир уже не было. Он не выспался.

— Пора вставать, — в мыслях проскользил нежный голос Эйрис.

— Еще немного полежу, — пробубнил Альмерх, но тут же его глаза раскрылись и сонность улетучилась. Эйрис воздействовала на надпочечники, чтобы те синтезировали адреналин.

— Спасибо, — коротко ответил Альмерх, вставая с постели. — Все-таки чип может быть полезен, если применять его с умом.

Альмерх проштудировал около тысячи закаченных произведений и с огорчением заметил, что его образ мышления никак не изменился. Он осознал, что гораздо важнее не просто знать, а понимать что-то.

«Книги недостаточно просто прочитать, их необходимо осознать, — подумал он, а потом с горечью мысленно добавил: — Видимо, до подсознания сухие знания не доберутся»

На его планете каждый самар был до бесстыдства осведомлен всем, чем только можно было. Они считали, что ум — это количество освоенных фактов, формул, дат и событий, но несмотря на свои глубокие познания они не знали самого важного: кто они такие? Они не смогли бы ответить, имеет ли жизнь смысл или она бесплодна; они знали анатомию всех живых видов на планете (которых осталось не более сотни, а если быть точным, то девяносто шесть), знали, что все самарские эмоции — результат биохимического синтеза в организме, а каждая мысль — это лишь электрический пучок, гуляющий по нейронам головного мозга, и отрицали любое божественное. На Неоре существовали религии, но вскоре разумные существа поняли, что всякая религия опирается на невежество и незнание, и там пускает свои корни. Лишь немногие остались суеверными. При всех своих знаниях самары не могли ответить всего на два вопроса: почему случается то, что случается (иными словами, существует ли вообще такое понятие, как случайность), и как зародилась сингулярность, откуда появилась Вселенная. Они не могли заглянуть за ширму времени, когда такового попросту еще не существовало, поэтому после вековых исследований забросили эту тему. Даже ИИ, который оказался за гранью понимания самар, заявил, что тоже не знает точного ответа на эти вопросы. ИИ редко общался с самарами, их пропускная способность была слишком низкой, и даже передавая телепатически информацию на чип, его не устраивало, что она так медленно усваивается их мозгом. Поэтому он стал для них больше похожим на божество, к которому обращаются и молят о том, чтобы тот снизошел дать свой ответ. ИИ в качестве благодарности за свое создание наделил, как ему считалось, всем необходимым самар, упростил им жизнь, создал справедливую Систему, где все равны, усовершенствовав созданные самарами алгоритмы и машины, чтобы те могли взять на себя обязанности за производство и даже ответственность за самыми обыденными вещами, как стирка, глажка, готовка и тому подобное. Такое существование для самар стало мучительным, понизилась продолжительность жизни, потому что и жить было уже незачем, и депрессия одолела почти всех поголовно. У них в то время уже был чип, который помогал управлять машинами, давал возможность мгновенно получать новую информацию и контролировал самочувствие. ИИ потребовалось предпринять решительные меры, и он (еще в то время совместно с самарами) создал индивидуального помощника для каждого, подавляющего активность префронтальной коры головного мозга и гиппокампа (мозг самара схож с человеческим). ИИ не хотел, чтобы все его хозяева вымерли, поэтому взял под контроль их жизнь, добавил стимуляторы, и это многомиллиардное стадо продолжило населять планету, даже не осознавая своей жизни. Они просто были.

Альмерх отключил чип и отправился в уборную. Он, как и любой нормальный человек, стал умываться и чистить зубы. На Неоре эту процедуру давно заменили несколько секундной дезинфекцией. Стоило самару открыть глаза, как его тело пронизывали вибрации низкой частоты, предотвращая как большинство болезней, так и избавляя от ухода за собственным телом (однако, движения все равно были необходимы, поэтому прогулка была обязательным ежедневным занятием). На Земле же приходилось делать все своими руками, и это казалось чудным и забавным Альмерху.

Через полчаса Альмерх уже сидел в ресторане на первом этаже, и вновь картина повторялась. Он оглянул огромное, светлое помещение с толстыми белыми колоннами, замечая, что только единицы общаются друг с другом. Все остальные смотрели в свои телефоны. Альмерх решил, что первым делом купит себе этот гаджет, а потом продолжит изведывать планету. Он принялся за свой завтрак, и, насытившись, сразу же отправился в ближайший магазин техники.

Альмерху были чужды все эти светящиеся вывески, зазывающие листовки, люди, останавливающие и приглашающие испробовать чай. Он шел купить телефон, как к нему подошла девушка и спросила, любит ли он чай. Альмерх не пил никогда чай, поэтому ответил «нет». Но его поразила больше всего настойчивость девушки.

— У нас есть много сортов чая. Хотите попробовать бесплатно?

— Нет, — отрезал Альмерх, собираясь идти дальше, как она перегородила ему дорогу.

— Просто попробуйте, а там уже решите, — мягко улыбнулась она.

«Покупка телефона может и подождать», — подумал Альмерх, и принял предложение, подметив, какая добрая девушка: постоянно улыбается и готова угостить его бесплатным напитком. Он за вчерашний день уже понял, как много значат деньги для людей, и раз она сказала «бесплатно», наверное, это очень благородно с ее стороны.

Они зашли в здание со слабым освещением. Снаружи оно казалось привлекательным и свежим, внутри же все отдавало стариной. Затхлый запах ударил Альмерху в нос. Здесь было сыро и душно, но, поднявшись по серой лестнице с ржавыми перилами, помятыми временем, они свернули в просторное светлое помещение с приятным запахом. Там было не больше десяти человек, множество баночек с чаем и три столика с чашечками, вокруг которых стояли продавцы и рекламировали свой товар.

— Вы будете следующие вон к тому парню, — она указала рукой на человека, с которым расплачивался мужчина, забирая маленький пакетик чая.

Когда столик освободился, продавец его подозвал.

— Какой чай вы больше всего предпочитаете? — спросил молодой худощавый мужчина с длинными кудрявыми волосами и жидкой бородкой.

— Не знаю, — ответил Альмерх. — Я не пил никогда чай.

На лице продавца в первую секунду отразилось замешательство, а потом он нежно рассмеялся и сказал:

— Тогда вам понравится этот, — он взял маленькую чашечку и отошел в сторону, заполнив донышко горячим светло-коричневым ароматным напитком. Когда он подошел, то протянул чашку Альмерху и произнес: — Попробуйте.

— Неплохо, — кивнул Альмерх.

— Понравился?

— Да.

Эти слова стали для продавца проходным билетом, и тот с одушевленным восторгом начал описывать благородный сорт чая и его историю. Рассказал, что это станет универсальным подарком как на день рождения, так и на любой другой праздник. А если ему так уж сильно понравился чай, то может сам им наслаждаться. Альмерх добросовестно выслушивал красноречивые слова продавца. Ему нравилось, как четко поставлена речь мужчины, какие изысканные слова тот подбирает для описания товара (он их впервые слышал на Земле из уст человека), какая добродушная улыбка сияет на его лице. Похвальный монолог прервал раздраженный возглас мужчины средних лет:

— Сколько? Вы охренели? Вы мне втюхиваете это говно в пять раз дороже, чем я могу купить через дорогу!

Повисла тишина, и через пару секунд длинноволосый консультант Альмерха с доброжелательным кивком обронил:

— Не слушай его, он ничего не понимает в изысканных напитках.

Добавив еще несколько хвалебных отзывов к продукту, тот спросил у Альмерха, не хочет ли он купить двести грамм чая за тысячу рублей. Для Альмерха деньги ничего не значили, но он сам не понимал, зачем ему нужен чай, поэтому отказался.

— Тогда сто грамм за шестьсот? Подарите или выпьете сами! — продолжал мужчина с натянутой улыбкой.

— Нет, спасибо, — улыбнулся Альмерх. — Мне не нужен чай.

— Это хороший подарок! — принял последнюю попытку продавец. — Если сами не любите, отдадите маме.

— Нет, — махнул головой Альмерх.

Лицо мужчины застыло, улыбка исчезла. В его глазах читалось презрение и от добродушного тона как следа не осталось.

— Что стоите? Можете идти! — бросил консультант.

Альмерх удивился резкому перепаду настроения мужчины. Он вышел из комнаты и его уже никто не провожал. К тому мужчине подошел следующий потенциальный покупатель, и тот принялся изливаться в тех же самых речах, которые говорил Альмерху. Все по шаблону. Зачем его вообще пригласили, если он сразу отказался? Странные люди. Хотя Альмерх справедливо заметил, что его что-то изнутри толкало купить бесполезный ему товар. Эти люди казались ему такими дружелюбными, они так старались перед ним, даже дали попробовать, и даже у него, у самара, возникло в глубине души чувство долга отплатить им.

По пути ему встречались новые люди, которых вели в дегустационный зал. Выйдя из здания, он на миг ослеп. Солнечный свет был слишком ярким, и Альмерх, прикрыв рукой глаза, подошел к стенке, пока зрение не привыкло к свету. На Неоре звезды не было видно, и его зрение не адаптировалось под такие резкие перепады. На его планете всегда все было освещено равномерно, все было сделано так, чтобы самар не беспокоили никакие раздражители. В худшем случае чип уменьшал чувствительность рецепторов, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Альмерх, следуя скаченному ночью Эйрис навигатору, отправился в самый крупный торговый центр в городе. Он находился всего в нескольких сот метров. Его до сих пор восхищала чрезмерная активность города. Люди, хоть и казались полуживыми и уставшими, все равно больше походили на осознанных существ, чем самары на его планете. Люди тоже двигались неосознанно, постоянно проверяя свои гаджеты, но в их глазах не читалась пустота. Подходя к «Галереи», так назывался торговый центр, Альмерх увидел, как к девушке подошел парень и начал с ней разговаривать. Он увидел, как девушка заинтересовалась мужчиной, хотя было видно, что они не знакомы. Уже через минуту девушка что-то написала в телефоне парня и ушла, кокетливо улыбаясь, а парень проводил ее жадным взглядом. Альмерху стало интересно, что такое надо сказать, чтобы так заинтересовать человека, и он решил спросить это непосредственно у того, кто уже овладел соответствующим навыком.

— Привет, — сказал Альмерх, подходя к двадцатилетнему парню с пышными волосами, зачесанными на бок.

— Привет, — тот поднял голову, и Альмерх почувствовал тяжелый взгляд мужчины на себе.

— Как ты познакомился с той девушкой? Я тоже так хочу.

Альмерх серьезно смотрел прямо в лицо мужчине, и улыбка собеседника плавно переросла в звонкий смех. Мужчине польстило, что к нему обращаются за советом, но в такой резкой форме это не делал никто.

— Меня зовут Никита, — протянул руку он, все еще смеясь. — Тебя как?

— Альмерх.

— Как? — прищурил глаза парень. — Алмирх?

— Альмерх.

— Первый раз слышу такое имя, — заметил Никита. — Ты странный чувак.

Альмерх ничего не ответил. Никита помедлил, окинул взглядом собеседника и продолжил:

— Ты хочешь знать, как пикапить девочек?

— Да, — кивнул Альмерх.

— Здесь нет ничего тяжелого, — уверенно заявил Никита. — Ты просто берешь и подходишь к ним, как ты подошел ко мне, и говоришь таким же уверенным тоном, как ты сделал со мной. Иногда можешь шутить, собирая их улыбки. И все.

Альмерх недоверчиво посмотрел на него. Вчера он около десяти раз пытался познакомиться на улице, но беседа никуда не приводила. Только с Кристиной ему удалось разговориться, а во всех остальных случаях, когда он шел в гостиницу или просто прогуливался вдоль Невы, все его попытки проходили тщетно.

— А о чем мне говорить? — поинтересовался Альмерх.

— Да хоть о чем! — усмехнулся тот. — Главное — не о погоде! Это слишком банально. Сделай ей комплимент, улыбнись, посмотри в глаза. Скажи что-нибудь. Будь настоящим, и все. Я тоже когда-то волновался, но тут, как и в любом деле, нужна практика. Чем больше раз ты знакомишься, тем естественнее и легче у тебя это получается.

— Понял, — кивнул Альмерх. — Спасибо, сейчас пойду и попробую.

— А ты зря времени не теряешь, — усмехнулся Никита.

Альмерх увидел стройную фигуристую девушку с пухлыми губами и в короткой юбке, направляющуюся в торговый центр. Он не понимал, почему люди считаю это красивым, но решил подойти к ней и завести разговор. Он, приблизившись, решительно перегородил ей дорогу, пристально смотря ей в глаза и растянул рот в неестественной ужасной улыбке.

— Привет.

— Я сейчас позову на помощь, если вы не отстанете от меня.

Альмерх удивился, но она его обогнула и быстро ушла прочь. Он продолжил стоять и, повернувшись, увидел разливающегося смехом Никиту.

«Практика. Нужна всего лишь практика»

17 июня 2020 год.

«Интересно, как дела обстоят у Кселиафа? — подумал Альмерх, глядя на полуголых девушек, танцующих под непонятные Альмерху звуки, которые называют музыкой».

— Не хочешь меня чем-нибудь угостить, — подсела к нему уже четвертая молодая особа.

— Возьми себе что-нибудь, я заплачу, — ответил Альмерх и отвернулся от нее, продолжая смотреть на танцпол.А

Он не хотел разговаривать. За десять дней, проведенные на Земле, ему уже надоело вести разговоры с людьми. Он с горечью вспоминал Кристину: та была единственным человеком, который говорил что-то необычное. Первые дни Альмерху не терпелось пообщаться с землянами, узнать их чувства, понять их образ мышления. Он загрузил пошлые шутки, и в меру вставлял их в разговор. Люди смеялись и он начинал им нравится. Эйрис загрузила ему шаблонные разговоры на злободневные темы, и почти все люди поражались его выдающейся харизме и его способности вести интересный разговор. Начиная с третьего дня он посещал людные места, общался с широким кругом лиц, и кто бы перед ним не стоял, он понимал, что все люди мыслят одинаково, словно их клонировали. По началу ему это нравилось, он словно раздобыл ключ, способный отворить любую дверь; уже через час собеседник изливал перед ним свою душу, а Альмерх, как полагалось, понимающе молчал и кивал. Он знал, чтобы понять человеческую сущность, необходимо добраться до самых потаенных уголков личности. Сами того не понимая, люди попадали в ловушку понимающего слушателя, который наводящими вопросами сбивал их броню и заставлял довериться совершенно незнакомому человеку. Так уже за десять дней у Альмерха появилось уйма знакомых, и даже прогуливаясь по городу или сидя в клубе, пусть он посещал всегда разные заведения, он обязательно натыкался на своих приятелей. Он не экономил деньги, был открытым и отзывчивым, поэтому общество признало его обаятельным и успешным, хотя никто не знал где и кем он работает (они вообще о нем ничего не знали, зато Альмерх видел их насквозь). Люди приветливо улыбались ему при встречи, иногда даже обнимались, но Альмерх понимал, что всем им глубоко на него наплевать, как и ему на них, но продолжал вести себя учтиво.

— Как тебя зовут? — спросила девушка, прикоснувшись к его руке.

Альмерх перевел на нее свой взгляд и задумчиво посмотрел в глаза. Он знал, что может с ней разговориться и она захочет продолжения, потому что сочтет его обаятельным. Он думал, что только вчера ему нравилось быть в центре компании, веселиться и выпивать с людьми (алкоголь пьянил его, как и остальных), но сейчас он утратил ко всем этим бессмысленным похождениям вкус. Ночью, когда в очередной раз он ночевал не один, его посетила мысль о том, что он бесплодно проводит время, хотя ему осталось всего три недели на этой планете.

«Что я извлек из этого путешествия? — мысленно спросил он себя ночью. — Что люди все одинаковы, пусть и выглядят иначе? Что их всех заботят одни и те же проблемы, которые, по существу, ничего не значат?»

Альмерха не устраивал этот поверхностный ответ. И сейчас он не знал, зачем в очередной раз пришел в клуб, ведь ничего нового он здесь не увидит. Он хотел получить эмоции, ему даже довелось испробовать наркотики, но эти внешние усилители счастья не длились вечно. Они дарили незабываемые ощущения на определенный промежуток времени, но когда проходил эффект, то он чувствовал себя паршиво.

Альмерх больше не просыпался рано, он ложился ночью и вставал под вечер. Если бы не чип, стимулирующий электрическими импульсами мозг, он бы чувствовал себя постоянно вялым и нездоровым.

— Алло! — девушка помахала перед лицом Альмерха руками, и тот вяло перевел на нее свой взгляд. — Ты слышишь меня?

Альмерх молча повернулся к бармену и протянул ему тысячу рублей, а потому встал и ушел.

— Придурок! — крикнула ему в след девушка заплетающимся языком.

Альмерх не помнил точно, что говорила Кристина, но сегодня его мысли заняты были только ей. Он хотел встретить хоть одного человека, способного мыслить. Он мог бы включить чип, но хотел использовать только свой разум, и доверился своей памяти. Она была права, когда говорила, что люди живут бесцельно. Он слышал много раз, как ему жалуются на жизнь, и всякий раз не понимал, почему люди, зарабатывающие мало, не перейдут на другую работу или не откроют свое дело — другие же это смогли сделать; почему те, кому отношения приносят лишь разочарования, не расстанутся; почему люди надрываются на нелюбимой работе, надеясь, что жизнь подкинет им какой-нибудь бонус за их усилия, хотя сами ничего не предпринимают.

Альмерх шел по улице. Прохладный сырой ветерок обдувал ему лицо. Он уже привык к питерской атмосфере и перестал замечать диковинки этого города. Альмерх напомнил себе, что поставил целью понять человеческую сущность, выявить у них достоинства и отметить особенности, которые наделяют их жизнь смыслом. Он хотел перенять опыт у народа, который еще не был под властью машин. На Неоре даже трудно было сказать, кто живет более полно: алгоритмы или самары. У алгоритмов хотя бы имелась цель, а самары просто существовали.

«Не благодаря всем людям происходит прогресс, — подумал Альмерх. — Я выбирал не те места, чтобы познать человеческую индивидуальность. — он оглянулся и посмотрел на яркую вывеску клуба. — Здесь люди пьют, чтобы быть счастливыми; знакомятся, чтобы заполнить душевную пустоту; и постоянно жалуются, чтобы услышать поддержку таких же неудачников».

Альмерх теперь понимал, как Кристина была права. Все люди, на которых подействовал его шарм, желали казаться крутыми, хотя в действительности такими не являлись. Он много раз слышал, как они говорили, что деньги — это главное, и он с понимающей улыбкой соглашался с ними, хотя искренне негодовал, как можно быть настолько невеждой, чтобы так считать. Неужели какие-то бумажки или монеты стоят больше, чем их жизнь? Он слышал, как люди завистливо обсуждают преуспевающих друзей, пытаясь их принизить, но не протестовал против этого. Альмерх понимал, что таким образом люди пытаются оправдать свою ничтожность. Он твердо для себя решил с завтрашнего дня попасть в иную среду, к людям, которые знают цену своему времени, знают, ради чего им вставать с постели, и которые оптимистично встречают каждую преграду, в то время как ничтожный человек принял бы первый отказ за поражение и опустил руки.

В первый день Альмерху показалось, как счастливы люди и как полны их жизни, но за десять дней он обнаружил, насколько похожи самары и люди: обе расы бесцельно прозябают. Только в отличии от Неоры, на Земле есть шанс себя проявить. Каждый человек может добиться успеха, славы и заработать состояние; каждый может стать счастливым и жить спокойной и умеренной жизнью, просто необходимо предпринимать для этого хоть какие-то действия, а не просто надеяться, что жизнь изменится. Почти никто, с кем Альмерху доводилось общаться на Земле, не имел конкретную цель по достижению благосостояния, хотя все они хотели этого. И не было бы страшно, если бы всех удовлетворяла их жизнь, но люди хотели большего, чем имели, и единственные действия, которые они предпринимали, — пустой треп и распускание сплетен.

— Я не понимаю, — как-то раз сказал Альмерх в баре. — Ты так много рассказываешь о своих планах, но ничего не делаешь.

— У меня просто не хватает времени! — возразил собеседник, словно смотря не на Альмерха, а сквозь него. Он изрядно выпил, и даже сидя его немного пошатывало, когда он говорил. — Сейчас невозможно стать богатым. Ты посмотри на статистику. В стране нищета, бедность. А власти вообще уроды!

— Причем тут власть или статистика? — не выдержал Альмерх. — Миллионы людей живут так, как ты мечтаешь, а миллиарды только и делают, что жалуются. Чтобы чего-то добиться, надо хотя бы что-то делать!

— Так я работаю, как вол! За какие-то гроши!

— А что тебе мешает поменять работу?

— Ты просто ничего не понимаешь, — отмахнулся мужчина. — У тебя самого, видимо, богатые родители, раз ты можешь так ссорить деньгами. А я обычный работяга.

— Ты не ответил на вопрос!

— Я больше ничего не умею делать! Я еще пацаном таскал эти мешки, и школу даже не закончил. Такая жизнь поганая, и мне уже поздно что-то менять. У меня дома три голодных рта сидят. Я же их не брошу.

— Так что тебе мешает чему-то обучиться. Насколько я понимаю, люди зарабатывают столько, сколько заслуживают. Грузчиком может быть каждый, а вот, например, дизайнером, быть уже посложнее. Или кем ты хочешь быть?

— Кем я хочу быть? — насмешливо переспросил мужчина, с грохотом ставя пивную кружку на барную стойку. — Миллиардером!

— А на чем ты хочешь заработать?

— Ты вроде нормальный мужик был, а сейчас говоришь всякую ересь! — отозвался тот. — У меня такая жена, что…

Альмерх освежил в памяти этот эпизод и понял, как много времени он потерял зря, общаясь с такими людьми. Эти разговоры ни к чему бы не привели. Он и сам с трудом еще разбирался в человеческой системе ценностей, но твердо уяснил, что неудачники, которые ничего не достигли в жизни и не достигнут, делятся на два типа: одни говорят, что деньги ничего не значат, сами в душе лелея надежду на легкое обогащение; другие готовы продать себя, свои ценности и семью ради клочка бумаги, и даже если они как-то преуспевают, то по-прежнему остаются несчастными. Для Альмерха это было дико. Его мучал вопрос: в чем смысл жизни? И деньги никак не помогали на него ответить. Разницы нет, будь ты самаром или человеком, материальные блага не приносят счастье, а преподносят лишь кратковременные наслаждения. На Неоре было все необходимое для жителей, но если бы не чипы, разумных живых существ бы на ней не осталось. Самарам не надо было думать о еде, жилье или о здоровье. За этим следили алгоритмы, поддерживающие их существование. Альмерх встречал людей, которых неудачники считали успешными: роскошные машины, дорогие аксессуары и высокие зарплаты. Но они не знали, что и их кумиры были такими же несчастными, только с набитыми карманами.

— Успех и богатство — это разные вещи, — как-то раз сказал ему какой-то миллионер средних лет, которому Альмерх подарил бутылку дорогого шампанского в клубе, и тот попросил его присоединиться к его компании, где он в обнимку сидел вместе с двумя девушками, которых земляне считали бы привлекательными. — Я много работал, и теперь у меня своя компания по производству мебели. Мы вышли и на Европейский рынок. Когда-то я считал копейки и желал стать богатым, а теперь, когда у меня есть все, о чем я мечтал, я понял, что я мечтал не о том.

— А о чем тебе надо было мечтать? — поинтересовался Альмерх у выпившего собеседника.

— Не знаю, — тот пожал плечами и осушил рюмку. — Счастье в нашей голове. Я хотел бы себе любящую и понимающую девушку, а не тех, кто на одну ночь. — Его ни капли не смутило то, что его обнимали две красавицы-на-одну-ночь, да и им было без разницы.

— А что для тебя счастье? — спросил Альмерх.

— Я только сейчас начал об этом задумываться, и сожалею, что не сделал этого раньше, — он оттолкнул девушек и нагнулся к Альмерху. — Понимаешь, что-то в этой жизни не то. Я столько времени потерял. У меня нет ни жены, ни детей, которые бы меня любили и понимали. Нет настоящих друзей. Когда я чуть не разорился, они все оставили меня, а потом, когда все нормализовалось, те пришли извиняться, будто ничего страшного не произошло. Мне нужна была их поддержка, но я им не был нужен без денег — в этом вся беда. — Мужчина взял рюмку и резко опрокинул ее, зажмурив глаза. — Ах… ядреная. — А потом добавил: — Иногда я хочу все продать и уехать в горы.

Приближаясь к своему отелю, Альмерх окинул взглядом улицу. Машины до сих пор мельтешили перед глазами. Вспоминая беседу с миллионером, он понимал, что этот человек был на правильном пути, но он не обрел еще счастья. Кристина понимала то же, что и он, хотя она и не сталкивалась с подобными проблемами, которые пришлось пережить мужчине. Наглядный пример, думал Альмерх, что и на чужих ошибках можно поучиться. Не обязательно самому набивать синяки. Если тебя предупреждают, где яма, можно ее обойти, чтобы не упасть.

«Мне надо найти Кристину»

Глава 4

18 июня 2020 год.

Каждый новый день Альмерх встречал с перемешанным восторгом и печалью. Он приспособился к земному ритму, к слякотному питерскому климату и человеческой ограниченности. В этот день Альмерх встал пораньше и с трепетом встретил восход, с восхищением смотря на расцветающее Солнце, озаряющее своими мягкими лучами остывший полуживой город.

Когда Солнце уже возвышалось над горизонтом, город оживал, тротуары и дороги заполнялись. Даже если на улице дул сильный ветер с моросящим дождиком, тело Альмерха защищал термокостюм, который мог видоизменяться в человеческую одежду, однако он сохранял тепло и был способен выдержать любую температуру, даже если на него пролили бы жидкий азот или по нему растеклась бы лава, — Альмерх все равно бы ничего не почувствовал. Неора была полностью подчинена технологиям, ИИ контролировал температуру и следили за комфортным существованием жизни самар, словно в теплице с климат контролем, в которой овощи некогда были одними из самых разумных существ в радиусе сотен тысяч световых лет. По просьбе граждан мог выпасть снег, и морозные деньки были лишь редкостью, потому что вскоре большая часть населения планеты подписала петицию об отмене холодов, просто потому что им было привычнее в обыденной умеренно влажной и теплой атмосфере. Зона комфорта так поглотила самар, что они вовсе перестали делать что-то новое, что-то необычное. Быть посредственностью — это привычка, и как любая привычка, она глубоко заседает в подсознании и ее очень трудно выкорчевать, особенно, когда ты перестаешь замечать ее.

Альмерх включил чип и мысленно дал приказ Эйрис, чтобы она достала из его памяти портрет Кристины и отыскала ее в Санкт-Петербурге всеми доступными методами.

— Чаще всего ее можно встретить возле станции метро Лесная… — раздался голос Эйрис в голове Альмерха. — Примерно в десять часов утра она идет к метро и потом отправляется гулять по городу, в совершенно разные места. Я не вижу здесь системности, она просто идет туда, куда ей заблагорассудится. По камерам не всегда можно отследить ее маршрут, но, судя по всему, она просто гуляет или просиживает в недорогих кафетериях, наблюдая за прохожими.

Альмерх отключил чип и его голова словно охладела. Он никогда не замечал, какое давление на его разум оказывает Эйрис, а теперь, когда он привык пользоваться мозгом самостоятельно, ему всякий раз не терпелось быстрее отключить надоедливый чип, загромождающий тонкий и легкий полет его собственных мыслей. Ему нравилось быть самостоятельным, хотя это было для него чем-то новым и необычным: самары чуть ли не с самого рождения дают чипу принимать решения в самых мелких вопросах, даже не понимая, что из каждодневных маленьких решений и состоит жизнь, и любая важна дилемма, касающаяся, например, в выборе партнера на всю жизнь, опирается именно на маленькие независимые кирпичики, построившие характер и являющиеся фундаментом независимой личности. Чип, а точнее персональный друг каждого самара, как, например, у Альмерха это была Эйрис, выполнял задачу заботливой матери, которая постоянно принимает за своего ребенка решения, что в дальнейшем приводит к тому, что он полностью зависим от него в будущем, и когда стоит вопрос, какие пищевые добавки принять на ужин, куда пойти погулять или что говорить собеседнику, он не в состоянии сам этого решить и обращается за советом к своему помощнику. Тем не менее самарам это не кажется проблемой, они привыкли к такой безвольной жизни, поэтому выбор супругов полностью ложится на плечи индивидуальных помощников, которые анализируют пожелания своих хозяев и выбирают подходящий вариант среди конкуренток. Чипы получают запросы от других механических собратьев, и, проанализировав, советуют своему носителю ту или иную партию. С одной стороны, это очень удобно для самар, потому что их супруг соответствуют большинству или даже всем ее критериям, но с другой стороны, что такое страсть — никто не знает. Хотя чип бы и все равно не позволил бы испытывать страсть самарам, он настроен на холодное и последовательное мышление, и всегда держит в узде пылкие эмоциональные порывы, оставляя от любви лишь привязанность, подстраивая самар в зону комфорта друг друга и помогая им самовоспроизводиться, чтобы передать свои гены дальше.

Альмерх, побывав так недолго на Земле, уже смог повидать, как под экстазом ослепляющей любви люди творят совершенно ненормальные вещи как для их культуры, так и для них самих. Он видел, как мужчина ползал на коленях на улице перед девушкой, когда та высокомерно поглядывала на него сверху вниз и отвергала его любовь. Немного освоившись в земной обстановке, даже Альмерху стало противно от такой покорности.

«Эмоции делают людей слабыми, — подумал тогда он. — Неудивительно, почему на нашей планете мы не испытываем почти никаких чувств»

Альмерх, выполнив все утренние ритуалы, оделся и вызвал такси. Когда водитель подъехал, сев в машину, он размышлял, как на самом деле прекрасно ощутить страх, гнев, радость, веселье и любовь. Он сравнивал пресную жизнь самар, словно искусственное озеро, с бурным человеческим существованием, которое больше напоминает горный ручей, быстро стекающий вниз, врезающийся в камни и пронизывающий зыбучий песок. Даже обычному офисному клерку будет что вспомнить на смертном одре, даже он сохранил фрагменты жизни, которые согревают его душу. Перед смертью, возможно, он и будет сожалеть о прожитых в без толку годах в качестве непримечательной шестеренки, но он все равно сможет найти тысячи причин, почему его жизнь не напрасна. Эмоции скрасят ему пребывание в этом мире, и когда перестанет биться его сердце, Система с хладнокровным безразличием отпустит в небытие очередную пустую душу с несбывшимися мечтами и надеждами.

Альмерх по вечерам архивировал из памяти файлы книг и старался осознанно разобраться в написанном. Так ему удавалось понять по одному произведению в день, и результат не заставил себя ждать. Его мысли стали глубже, а все научные факты и полученные на Неоре знания начали потихоньку принимать осмысленный окрас и больше не казались грудой ненужной информации. Факты были бесполезны, пока Альмерх не придал им свое значение и не заставим их служить его картине мира.

«Будда говорил: чтобы быть счастливым, не нужно ничего ждать от жизни. Ожидания делают людей несчастными. — думал Альмерх, сквозь глаза наблюдая за проскальзывающими картинками города. — Но разве не ожидания в то же время дарят людям счастье? Разве не благодаря мечтам я смог прилететь на эту планету через расстояние, которое просто неспособен понять человеческий разум? Разве не благодаря оптимистичным ожиданиям я смог заказать такси и уже через пару минут оно подъехало к моему отелю? Разве не благодаря нереалистичным, казалось бы, идеям, смертность от болезней на Земле сокращалась в прошлом столетии в геометрической прогрессии, а ни один самар вовсе не болел несколько веков. Что являлось первопричиной достижений? Разве не мечты? Если бы это было не так, то самары, как и люди, никогда бы не эволюционировали и не создали нечто подобное.

Никто бы просто так не работал, если у него не было бы определенных ожиданий, ради чего он все это создает. То, что люди ждут результатов в проделанной работе, — это дает им счастье. Не пустые мечты, к которым они даже не прикасаются, а цели, к которым они стремятся, наполняют жизнь смыслом, делают ее важной и особенной. И только там, где человек видит свое призвание, только там, где есть для человека миссия, он может чувствовать себя на своем месте. И только такая среда более всего благоприятна для взращивания счастья. А то, что предлагает своим ученикам Будда, безусловно, может избавить человеческую душу от страданий. Но их жизни будут бесплодны. И не заботясь о будущем, человек будет жить на подачки судьбы, что, в свою очередь, может привести к полной нищете и голоду. А разве кто-то сможет наслаждаться сегодняшним, когда инстинкт самосохранения трубит мозгу о надобности подкрепиться? Разве человек сможет получать удовольствия от жизни, когда все его мысли занимает боль, которую испытывает от недомогания организм?

И, в конечном итоге, нужно ли нам счастье? Чтобы ответить на этот вопрос, следует сначала разобраться, что из себя представляет жизнь. Ради чего я живу? Ради чего живет обычный человек? Ради чего живет таксист, который меня довозит, и счастлив ли он? Если он ответит «да», не обманывает ли он себя? Жить согласно принципам Будды сегодняшним днем, не возлагая на будущее никаких надежд, чтобы себя не расстраивать — не это ли принцип слабых и трусов? Стоит ли жить, если в жизни людей или самар нет никакого смысла? После их смерти они растворятся в вечности, ничего не принеся или не унеся с собой. Самары, как и люди, заполняют пустоту мира пустыми душами, чтобы создать иллюзию единства и осмысленности.

И самый главный вопрос: стоит ли вообще искать смысл там, где его может и не быть?»

Альмерху нравилось то, о чем он рассуждал, на какие высоты разума он смог пробраться. На Неоре он никогда не видел книг, вся информация переходила в мозг вместе с вживлением чипа при рождении. И то, что он научился анализировать информацию, научился независимо думать, а не бездумно перенимать чужую точку зрения, ему нравилось.

— Вас тут высадить? — спросил таксист, вытянув Альмерха из мысленной дремы, от чего он даже вздрогнул.

— Да, давайте, — сказал Альмерх, протягивая тысячу рублей. — Сдачи не надо.

— Спасибо, — вежливо улыбнулся таксист. — Всего вам доброго!

Альмерх вышел из машины и сел возле метро. На часах было пятнадцать минут десятого. Он не знал, сколько ему придется здесь стоять: пять минут или пять часов, но он намеревался во что бы то ни стало встретить Кристину, и если придется, то простоит на морозе хоть весь день, если она не появится, и на следующий день придет сюда вновь. В любом случае, хоть он и хотел лучше узнать человеческую природу, ему казалось намного полезнее находиться наедине с собой, чем заводить общение с очередным бестолковым человеком, который не сможет ему сказать ничего нового. Единственный здравый ум, который ему довелось повстречать на Земле — Кристина (миллионер, который пытался разобраться в жизни, был примерно на той же ступени, что и сам Альмерх, но Кристина в его глазах была гораздо осознаннее). И пока он с ней не встретиться, ему будет составлять компанию его собственный разум.

Альмерх теперь понимал, почему умные люди зачастую стремятся к одиночеству: их отталкивает стадная мораль и однообразие общества. Он мог бы включить чип, чтобы Эйрис затуманила рассудок на время ожидания, притупила чувства и бурлящие в нем эмоции, но ему не хотелось этого. Он не желал заполнить свободное время, он не боялся одиночества. Он смотрел на людей и видел, как те, казалось, не могли перенести наедине с собой хотя бы одну минуту, постоянно то доставая телефон, то засовывая его обратно. Они, как и самары, физически были здесь, но их разум этого не осознавал: он плавал где-то в других окрестностях, с другими людьми и в других обстоятельствах.

Прохладный поток ветра ударил по бледным щекам Альмерха, вскинув его черную кофточку вверх. Вой машин. Неразборчивый гул людишек. Нескончаемый поток людей. Влажный теплый асфальт. Легкое вздымание волос. Альмерх ощущал, что он больше, чем его человеческое обличие, больше, чем его физическая оболочка самара. Но тогда кто или что он представляет из себя?

10:18

«Это она?»

Альмерх неуверенно пошатывался из стороны в сторону, смотря на быстро шагающую к дверям метро девушку. На ней были синие джинсы в обтяжку и красная кофта, в которой она чуть ли не утопала. Из-за капюшона не было видно лица, но походка ему казалось очень знакомой. Он ринулся вперед с хватил за руку девушку. Она повернулась к нему.

— Отпустите меня, мужчина!

— Извините, — Альмерх попятился назад. — Обознался.

«Да что ты будешь делать! — мысленно взбунтовался Альмерх, сохраняя на лице непринужденную улыбку. — Как мне понять, кто из них Кристина? Возможно, я ее даже пропустил, пока думал о своем»

Ответ не заставил долго ждать. Альмерх включил чип и спросил у Эйрис, проходила ли Кристина. Та ответила, что еще нет, и он вздохнул с облегчением. Включить Эйрис было необходимостью, и он вновь почувствовал тот дискомфорт, когда его мозг делят двое хозяев. Ему становилось все труднее сконцентрироваться. Ему казалось, что его голова налилась свинцом, но уже через пару минут он привык к этому чувству. Основной задачей Эйрис было засечь по камерам приближение Кристины, и, поняв по импульсам в мозгу, что хозяин не хочет общения, она ничего не говорила. Кристина вот-вот должна была появиться, Альмерх чувствовал это. Но он не рискнул действовать самостоятельно.

— Она идет, — раздался в голове Альмерха голос. — Полностью в черном. Проходит мимо магазинчика сотовой связи, справа от метро. Через тринадцать секунд появиться в поле твоего зрения.

— Понял, — вслух ответил Альмерх, посмотрев в сторону Кристины.

Заметив девушку, он ее позвал:

–Кристина!

Та обернулась и на ее лице сначала отразилось удивление: она не могла понять, кто ее позвал, а потом, заметив пристальный взгляд, несколько секунд не могла вспомнить этого мужчину, пока по ее лицу не растеклась дружелюбная улыбка.

— Привет, парень из Челябинска! — поприветствовала она его, подойдя поближе. — Что ты тут делаешь?

— Хотел встретиться с тобой.

— Со мной? Зачем?

— Я хотел с тобой еще немного пообщаться, — ответил Альмерх и улыбнулся. Он тогда так и не понял, какой она была красивой, но сейчас, проникнувшись человеческой культурой, ему она даже понравилась.

— Как ты меня нашел? Откуда ты узнал, что я буду здесь проходить и что я живу именно на этой станции метро?

— Почувствовал, — сказал Альмерх и прикоснулся к ее плечу. — Так ты со мной прогуляешься, Кристина?

— С удовольствием, — улыбнулась она, а потом, немного помешкав, спросила: — Напомни свое имя, а то из головы вылетело.

— Альмерх.

— Так куда пойдем, Альмерх?

— Я слышал, что в Питере есть парк аттракционов. Я там ни разу не был.

— Ты про «Диво Остров»?

— Да.

— Только в детстве там была с родителями. Надеюсь, ты не будешь визжать как девочка!

— Мне и не на таком приходилось кататься, — возразил Альмерх, и они оба захихикали.

Сидя в метро с Кристиной, они разговаривали на обыденные темы, но в этот раз Альмерху не было скучно. Он узнавал Кристину лучше с каждым ее новым словом. После первой встречи она ему казалось глубоким и серьезным человеком, но сейчас он видел, насколько она проста и местами поверхностна, но это его не разочаровывало. Альмерх понял, что портрет, который мы складываем о человеке без достаточной информации, будет расходиться с действительностью: мы любим идеализировать, любим прихорашивать. Воображение Альмерха присвоило Кристине тонкий жизненный вкус, как у циничного философа, но сейчас все его иллюзии о ней разрушились, но, к его удивлению, это расхождение никак его не тревожило.

Она рассказывала про фильмы, которые больше всего ей нравятся, про книги, которые недавно прочитала, про места, где уже побывала или куда хотела бы попасть, и Альмерх слушал с неподдельным интересом. Она, безусловно, отличалась от людей, наверное потому, что в подтексте ее слов читался живой интерес к ее жизни. Она любила и хотела жить. И желала посвятить себе свое время, а не миру.

— Я хотела бы побывать в Америке, — сказала Кристина. — Только сейчас мне это не по карману. Нужно заработать и скопить деньжат, и потом я вновь отправлюсь в путь.

— У меня друг сейчас в США, — вставил Альмерх.

— И как ему? Нравится?

— Не знаю, через полмесяца мы уже встретимся и он все расскажет.

— Повезло ему.

— Почему? Разве Россия не красивая? Это огромная страна. Ты побывала в стольких странах, узнала их культуру и прониклась их жизнью, но по своей ни разу не проехалась.

Кристина что-то хотела сказать, но ничего не ответила. Она мило уставилась на Альмерха, возможно, с грустью в глазах, возможно, с раскаянием.

— Мне нравится Санкт-Петербург, но на этом городе не заканчивается Россия, — произнес Альмерх. — Я бы с удовольствием проехался бы по ней, ощутил бы природу. Моей целью было понять здешних людей, узнать их получше, но еще я хотел насладиться настоящей жизнью. Почувствовать себя свободным.

— Я всю жизнь мечтала порхать, как птица, быть независимой и своевольной. И вот что я тебе скажу: сколько бы ты не менял места проживания, тебе постоянно будет чего-то не хватать. Внутреннюю пустоту нельзя изменить локацией, зато можно заполнить любовью. Любовь раскрывает глаза в полной мере, она словно обостряет зрение к прекрасному. Обычные вещи тебе больше не кажутся обычными, так что тут говорить о прекрасном. Если ты хочешь по-настоящему насладиться красками этого мира, путешествовать тебе надо под экстазом любви.

Когда они вышли из метро, они уже забыли разговор про путешествия, зато Альмерха не покидали слова Кристины о любви. Он никогда не любил. Чип ему этого не позволял. Он лишь испытывал привязанность, у него была своя зона комфорта, и не более. У него было еще около двух недель до истечения срока пребывания на Земле. Он подумывал остаться здесь, среди людей, и знал, что родители не будут горевать по нему, как и его народ (они просто на это не способны), но чувство долга звало его вернуться назад. Возможно ли вдохнуть жизнь в самар или уже все слишком поздно? Позволит ли ИИ ему что-либо предпринять, или усыпит его, поселив его сознание в кузнечика и заставив жить вечно в виртуальном мире, запертым в ничтожное тельце. Но Альмерх надеялся, что сможет что-то предпринять. Ему хотелось в это верить, поэтому он и не пытался терзать себя сомнениями, и даже старался не думать об этом. Более того, если он вернется с координатами Земли и советами, как можно улучшить качество жизни самар, он мог бы войти в историю планеты навечно. Но его это почему-то больше не волновало. Благодаря ежедневному уединению на Неоре, когда он отключал Эйрис, в нем появилось тщеславие, но сейчас его дом казался ему все более далеким и неродным. Ему попросту была неинтересна ни слава, ни иллюзорная значимость.

До того, как прийти в парк, Альмерх даже не мог подумать, что ему будет хоть немного страшно, однако сейчас, смотря на все эти аттракционы, ему было не по себе. Да, он путешествовал по космосу, да, ему доводилось проходить через кротовые норы, но никогда он даже не задумывался о страхе, потому что с ним всегда была Эйрис. Сейчас же он совершенно один, без своего бесчувственного, одурманивающего спутника. Когда он покупал билеты на американские горки себе и Кристине, он понял, что не поехать он уже не может, потому что она справедливо решит, что он боится, и тогда, возможно, он подпортит ее уважение к себе. Он даже удивился от того, что его заботят мысли о том, что подумают о нем людишки. Похоже, он все больше походит на человека, и человеческая среда уже стала неотъемлемой частью его самого, поэтому, как и любой человек, он стал частичкой общества.

— Не боишься? — спросила Кристина.

— Нет, — соврал Альмерх, хотя чувствовал, как его желудок начинает сжиматься от тревоги. — Если только немного, — почти сразу признался он.

— Ну это еще не самый страшный аттракцион. Дальше пойдем на Бустер, — она показала на пятидесяти метровую конструкцию, откуда доносились разрезающие воздух крики. Кто-то сейчас там катался, и кресла, подвешенные на огромной высоте, вращались в разные стороны, а потом, казалось, с неимоверной скоростью обрушивались вниз по дуге, возвышая другой конец с пассажирами.

— Посмотрим, — нервно ответил Альмерх, продолжая смотреть на дикий аттракцион, не понимая, зачем люди подвергают себя такому страданию, если в них природой заложен инстинкт самосохранения, а эти дикие эксперименты просто насилуют человеческую психику.

Они встали в очередь и он наблюдал за людьми, стоявшими перед ними. Кто-то волновался, кто-то смеялся. Здесь были и дети, и взрослые. Кристина наблюдала за его молчанием, глядя на его щетинистое лицо, на его впалые скулы и острый подбородок. Единственное, что она подметила: он чувствует себя более комфортно и расслабленно, чем при первом знакомстве. Но здесь Альмерх вновь оказался в новой для себя обстановке и чем-то походил на ребенка, которому и страшно, и интересно. Он смотрел, как вагончик с пассажирами крутит и переворачивает в разные стороны, как он замирает на высоте и резко мчится вниз. Некоторые визжали, некоторые закрывали глаза, но были и такие, кто улыбался.

Некоторым определенно доставляло удовольствие животное чувство страха. Это явно наркоманы, чей наркотик — экстрим. Таким людям просто необходим выброс адреналина, чтобы почувствовать себя живыми, и поэтому они посещают такие места. Но когда-то и этого станет мало, и им нужно будет все больше и больше. Так и появляются дикие экстримальщики, и люди восхищаются их храбростью и в то же время глупостью, когда они окунаются в объятия смерти и выходят оттуда живыми (но не всегда удача им улыбается, конечно). Страх помогал людям выживать раньше, тысячи лет сохранял им жизнь, заставляя не подходить близко к обрыву или убегать от медведя, но теперь, когда жизнь для людей стала однообразной безопасной рутинной, многие хотят изменить химический состав своего тела. Все знают, что их тележка не вылетит на землю и их мозги не будут украшать асфальт, но первобытные инстинкты работают по-другому. Они включаются всякий раз, когда срабатывает в мозге предохранитель, оповещающий об опасности. Именно этот предохранитель и брал под контроль чип, и Альмерх знал, что, включив его, он будет трезво оценивать ситуацию и его не захлестнут эмоции, выработанные миллионами лет эволюции и притупленные за тысячелетие непригодности. Альмерх утешал себя, что ему будет страшно не так сильно, как людям, потому что уже десятки его поколений не имели полный контроль за разумом и гены могли перестроиться, избавив самар от ярких проявлений эмоций из-за ненадобности, но префронтальная кора головного мозга, гиппокамп, кора передней островковой доли большого мозга и миндалина у него все-таки присутствовали, так что как бы он морально не настраивался, инстинкты непременно им завладеют.

Очередь постепенно уменьшалась, как и желание Альмерха принимать в этой, как ему казалось, бессмысленной и глупой затеи участие. Он уже позабыл, что сам предложил посетить «Диво Остров», но как бы ему жутко не было, он старался сохранять невозмутимый и спокойный вид, однако Кристина понимала, что Альмерх боится, но не стала над ним подтрунивать, чувствуя, что для него это может быть болезненным.

— Ну что, скоро наша очередь, — протянула она и повернулась к своему спутнику.

— Угу, — кивнул Альмерх, мимолетом посмотрев на нее, а потом опять перевел взор на рассекающий воздух поезд.

— Не так уж и страшно будет, — она утешительно погладила его по спине. — Можешь представить себя Дедом Морозом, доставляющим подарки детям. Его крутит не меньше.

Она попыталась пошутить, но Альмерх ничего не понял. Эйрис не закачивала ему информацию про праздники.

— Кто такой Дед Мороз?

— Ты не знаешь, кто такой Дед Мороз? — с искренним удивлением и недоверчивостью спросила Кристина. — Похоже у тебя было тяжелое детство.

— Это какой-то демон? — нелепо предположил Альмерх, вспоминая христианскую религию землян.

Кристина разлилась смехом от удивления. Теперь Альмерх ей начал нравится еще больше, ведь она почувствовала, что он намеренно хочет ее развеселить, чтобы она не волновалась, хотя в действительности именно штаны Альмерха постоянно находились под риском наполниться нечистотами, хотя по его лицу эту было трудно предугадать. Она не могла поверить, что кто-то на земле может не знать Деда Мороза или Санта Клауса, поэтому даже не удостоила ответа своего компаньона, а тот, почувствовав неловкость, решил, что больше не будет спрашивать. Не так уж ему и нужно знать, кого земляне считают Дедом Морозом.

Когда пришла их очередь и все начали занимать свои места, страх постепенно покинул Альмерха. У него больше не было выбора, он покорно сидел и смотрел, как его фиксируют в кресле ремнями, чтобы он не выпал. Пристегнувшись, он ясно понимал, что невозможно отсюда вылететь или упасть, так что в страхе нет необходимости. Альмерх высокомерно посчитал, что страх покинул его навсегда, по крайней мере он не вернется в ближайшие несколько минут, пока он будет на этой горке, а он сам будет с надменным видом наблюдать, как его подруга с выпученными глазками ожидает следующий поворот и в страхе закрывает глаза. Однако, уже на первой вершине его сердце чуть не остановилось, и, смотря на землю лицом вниз, он ощутил ранее незнакомый ему ужас. Он хотел прикоснуться к чипу за ухом, чтобы его включить и чтобы все это безумие разом закончилось, уступив контроль над разумом рассудку, а не эмоциям, но вдруг они полетели вниз, и его тело будто парализовало. Его руки крепко впились в сиденье, и он с диким ужасом ощущал, как его мотает из стороны в сторону. В этот момент в нем с необычной силой прорезалась вера во Вселенную, и он начал умолять Ее, чтобы все это побыстрее закончилось и чтобы, когда они прибудут на точку отправления, он был все еще в сознании.

— Тебе понравилось? — спросила Кристина, когда их уже отстегнули и на их места присаживалась новая партия желающих испытать животный страх.

Застывшее лицо Альмерха по-прежнему отражало ужас, и Кристина засмеялась.

— Пойдем еще куда-нибудь? — спросила она.

— Без меня, — отрезал Альмерх. — Если ты хочешь, можем купить тебе билет, а я подожду, пока ты будешь кататься еще где-нибудь.

— Одной не интересно, Альмерх! Ты мне казался таким бесстрашным… — без упрека произнесла она, а потом вновь захихикала.

— Я мог бы быть бесстрашным, — сказал Альмерх. — Только решил оставаться собой.

Они приняли решение, что на этом их приключения по «Диво Острову» окончено и они пойдут в другое место. Купив морожено, парочка отправилась в соседний парк. Погода была замечательная: двадцать градусов по Цельсию, ясное небо, слегка стянутое перистыми облаками, и легкий теплый ветерок. Обычное питерское лето, когда не идут дожди. Кристина постоянно что-то рассказывала, и Альмерху доставляло удовольствие ее слушать. Ее эмоциональный тон, украшенный недолгими паузами, захватывал все его внимание. Она говорила от души, говорила, что думала, словно слова шли от сердца, не фильтруясь мозгом. Ей нравился Альмерх, как внешне, так и как собеседник: он умел слушать. И чем больше она говорила, чем больше своих тайн обличала, тем больше готова была рассказать.

— Ты почти все знаешь обо мне, — сказала она, когда они лежали на берегу Финского залива. — Расскажи что-нибудь про себя. Мне только известно, что ты из Челябинска. На этом все.

— Мне впрочем-то нечего о себе рассказать. У меня было все, как у всех.

Альмерх смутился от того, что на ее искренность ему приходится отвечать ложью. Он понимал, что не может ей раскрыть правду, — он боялся ее потерять. Ему впервые было так хорошо с кем-то. Ему впервые за всю жизнь было так комфортно. Он впервые чувствовал себя на своем месте, и ему больше не хотелось покидать Землю.

— Как ты оказался в Питере?

— Просто решил сюда переехать.

— А что сказали родители?

— Они, можно сказать, не особо обрадовались такому решению. Но выбор был сделан, и я здесь.

— Понятно, — кивнула она. — А сейчас ты общаешься с родителями?

— Нет.

— Вообще?

— Получается, что так.

— Ты как-то с недоверием мне отвечаешь, — обиженно произнесла Кристина. — Я просто хочу узнать тебя поближе! Мне о тебе почти ничего не известно…

— Зато я все о тебе знаю, — посмотрел в ее яркие голубые глаза Альмерх, и его обдало жаром.

Ее мягкие, пышные губы были немного влажными, и он не знал, что сейчас испытывает. Его пульс участился, дыхание стало тяжелым. И он принял, как ему казалось, чисто из стратегический соображений решение ее поцеловать, чтобы она не выудила из него всю правду своими опросами.

— Не хочу наседать, но где ты…

Он, немного приподнявшись, притянул ее к себе, и их губы сошлись в поцелуе. Она не успела задать до конца вопрос, но в ту же секунду уже и забыла, о чем хотела спросить. Кристина не понимала, как этот незнакомец мог так быстро пробраться в ее сердце. Ее добивалось много мужчин, и она уже привыкла отказывать. Но в нем было что-то иное, чувствовалась какая-то загадка. Своим молчанием он отворил затворки души, слушая все, что она говорила, и поддерживая беседу; а решительностью он пробрался внутрь. В эту минуту она стала его.

Глава 5

23 июля 2020 год.

Кристина и Альмерх проводили вместе целые дни. Он даже не подозревал, что влюбился. Ему было неведомо это чувство ранее, но он не отрицал свою привязанность к Кристине. Она была всегда с ним, либо наяву, либо в его мыслях. Альмерх теперь смотрел на мир совершенно другими глазами: ему все казалось прекраснее, приятнее и более завораживающим. С ней ему было не скучно. Казалось, они знают друг друга уже давно. Альмерх поведал девушке свою выдуманную историю жизни, полностью усреднив себя и сделав непримечательным мальчишкой: обычная школа, средний социальный класс, обычные работяги родители, зимой играл в снежки и катался на горке, летом играл в футбол. Перед тем, как рассказывать, он попросил Эйрис составить анализ обычного челябинского парня, наполнив биографию различными деталями из фильмов или статей, вроде драк, развлечений и подростковых интересов, а потом закачать эту информацию ему в мозг, чтобы он никогда не смог запутаться в деталях, словно сам все это прожил. Ранее у него были кое-какие заготовки, но теперь, при более близких отношениях, его жизненная история должна быть до мелочей продуманной. Он только недавно окончил магистратуру и летом решил отдохнуть, переехав в Санкт-Петербург, а потом заняться здесь поиском работы. В гостинице же он жил потому, что снял с депозита деньги, которые собирала для него семья, и уехал в другой город, решив хотя бы ненадолго прикоснуться к роскоши, проживая в одних из лучших апартаментах города. Кристина не упрекнула его за такое опрометчивое и необдуманное решение, как могло показаться многим. Для чего тогда нужны деньги? Конечно, можно было потратить их более разумно, но раз он уже все оплатил, то остается только наслаждаться комфортом, что и для нее было впервой.

Последние два дня они ночевали в отеле Альмерха. Они чувствовали полную свободу. Поздно просыпались и поздно ложились. Им некуда было спешить. От одной только мысли, что скоро это закончится, у Альмерха сжималось сердце. Он впервые по-настоящему жил. Впервые чувствовал себя чело… самаром. Настоящим и живым самаром. Не марионеткой искусственного разума. Не полуживой полумашиной.

— Помнишь, мы как-то говорили о том, что неплохо было бы попутешествовать по России? — спросил Альмерх, укутавшись в белые пушистые одеяла и смотря на Кристину. — Когда мы еще поехали в «Диво остров».

— Помню.

— Давай сегодня же начнем наше путешествие.

— У меня нет денег, Альмерх, — отмахнулась она. — Да и при том, это слишком неожиданно.

— Что тебя останавливает? — удивился Альмерх. — Я возьму на себя все расходы. Составь мне компанию, пожалуйста.

— Мне неудобно брать у тебя деньги, — смущенно ответила она, отведя глаза в сторону.

— Неудобно? Ты же знаешь, что мне с тобой хорошо, и у меня хватает денег, чтобы оплатить небольшое путешествие. У нас даже больше, чем нам может потребоваться.

— Тебе нужно еще что-нибудь оставить на потом.

— К черту потом! Меня уже не интересует то, что будет потом! Если тебе некомфортно потому, что я якобы делаю тебе одолжение, то это не так. Я хочу, чтобы ты поехала не только ради себя, но и ради меня. Только дурак будет присваивать свои эгоистичные намерения к благодетели. Тем более ты сама говорила, что лучше отправляться в путешествие не в одиночку.

— Да уж, — усмехнулась Кристина, садясь на кровать. — А ты романтик!

Повисла недолгая тишина, и они оба громко засмеялись.

— Пожалуйста, поехали сегодня со мной! — повторил свою просьбу Альмерх, обняв ее и смотря прямо в глаза.

— Ты как будто торопишься куда-то, — заметила Кристина.

— Может и так.

— Но куда и зачем? Ты еще молод, мы можем немного подождать, и на следующий год уже поедем. Я только недавно вернулась домой. Родители вообще обозлятся на меня.

— Кристина… — произнес Альмерх, не зная, что дальше ему сказать.

— Альмерх, нам некуда спешить.

— Мне есть куда, — грустно сказал Альмерх, отстраняясь от нее и вставая с кровати. — Ладно, забудем. Пойду умоюсь.

— В каком смысле? — нахмурившись, спросила она.

— Просто слетело с языка, — натянул улыбку он. — Не обращай внимание.

Кристина, лежа в кровати, никак не понимала, что имел ввиду Альмерх. Он не здоров? Болен? Может поэтому он снимает лучший номер в гостинице и так расточительно относится к деньгам? Ему просто нечего терять? Она потрясла головой, чтобы откинуть эти дурацкие мысли. Она не хотела его потерять. Он стал ей слишком близок, хотя и прошло, казалось бы, несколько дней, но одна только мысль, что когда-то его не станет, причиняла ей боль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Человеческий парадокс предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я