Глава 4
Тогда я забежал в класс задолго до звонка. Обычно вместе с ним. Но в тот раз мы попались на глаза техничке и по совместительству звонарю бабе Дусе.
— А ну, сорванцы, марш по классам! — прикрикнула она на нас. — Звонить иду!
Вот мы и разбежались раньше времени.
Запыхавшийся от бега и мокрый от пота я влетел в класс и сходу плюхнулся на своё место. И тут услышал возмущённый голос:
— Отвали, кому сказала!
Обернувшись, увидел красную от возмущения Светку, стоящую около четвёртой парты третьего ряда, за которой сидела Маринка Андронова. Недалеко от неё стоял Локтя и нагло ухмылялся. Как только Светка успокоилась и снова обернулась к Маринке, он быстро подался вперёд и дёрнул её за косичку. Да так, что та аж вскрикнула от боли. Светка резко обернулась и с криком «Пошёл вон, дурак!» ударила обидчика по руке. Но тот успел вовремя её убрать, и удар прошёлся по воздуху. Но Светка на этом не успокоилась, пошла в атаку и со второй попытки всё же врезала по руке, сделавшей ей больно.
— Ты чё, беззубая? — сразу вскинулся Локтя и грубо пихнул её в плечо, отчего она едва не упала: благо успела ухватиться за спинку сидения. — Страх потеряла, что ли?
— Отвали, ненормальный! — ответила Светка, нисколько его не испугавшись.
Недавно со Светкой приключилась ужасная беда: у неё выпал второй передний зуб. Первый она потеряла ещё недели две назад. Эта щербина, конечно, её не красила, но всё же было терпимо, так как у нас больше половины класса ходили беззубыми. Но когда вывалился второй зуб — это уже стало катастрофой. Она всё же была красивой девчонкой, но после этого случая, стоило ей открыть рот, как она становилась страшнее бабы Яги. Все мальчишки в классе над ней смеялись, и некрасивые девчонки, некогда завидовавшие ей — тоже. Светка стала редко разговаривать и в основном открывала рот только, когда её спрашивали на уроке. Вот Локтя сейчас её и донимал, чтобы она сказала что-нибудь и при этом открыла свой страшный беззубый рот.
— Щас как отвалю, зубастая, так колготки потеряешь! — ответил он на Светкин выпад. — А то размахалась тут граблями.
Несколько человек захихикали над его репликой. Глядя на них, Локтя тоже довольно загоготал.
— Из своих не выпрыгни! — огрызнулась Светка.
— Не волнуйся.
— Тебе чего от меня надо, дурак?
— Открой нам свой прелестный ротик, — противно оскалился тот.
— Ещё раз тронешь, получишь по морде. Понял? — сурово заявила ему Светка, покрасневшая от возмущения.
— Да ты чё? — хмыкнул тот и снова дёрнул её за косичку.
Светка ойкнула и тут же ответила ударом. Но Локтя перехватил руку и стал с силой заворачивать её за спину. Светка скривилась от боли, слёзы брызнули из глаз, но не закричала.
Все — и девчонки, и мальчишки — молча наблюдали за этой сценой, и никто из них не пошевелился, чтобы помочь ей. Только Маринка Адронова попыталась заступиться. Но Локтя так её пихнул, что та больше не осмелилась с ним связываться.
И тогда встал я. Не то чтобы мне стало жаль эту воображалу, которая до сих пор со мной не разговаривала и относилась ко мне никак. Просто надоело смотреть, как здоровый детина издевается над девчонкой. К тому же, я вдруг вспомнил, что дал слово Зинаиде Андреевне её защищать. Как и остальным, мне тоже не хотелось связываться с Локтей, но слово-то своё нужно держать.
— Эй, Локтя, — окликнул я его, — ну-ка, отпусти её!
Тот изумлённо посмотрел на меня.
— Ты-то ещё куда, шмакодявка, лезешь? — с вызовом ответил он, но Светкину руку всё же отпустил. — Страх потерял, что ли?
— А когда это я тебя боялся?
Назревал конфликт, скорее всего, сейчас будет драка, но я уже настроился и останавливаться на словесной перепалке не собирался. Я поднялся, обогнул парту и, подойдя, вклинился между ними, заслонив Светку спиной.
Представляю, как мы смотрелись со стороны. Малявка и верзила, а между ними шибздик, метр с кепкой ростом. Картина — обхохочешься. Но мне было не до смеха. Локтя меня оскорбил, унизил перед всем классом, назвав шмакодявкой, и теперь должен был за это ответить. Получалось, что сейчас я не столько заступался за Светку, сколько защищал свою репутацию.
Люсиного мужа мы с Серёгой тоже звали по имени. Этот молодой, здоровый парень, весельчак и балагур, любитель выпить, всегда возился с нами и учил жизни. И частенько говаривал: «Парни, если кто-то на вас будет задираться, бейте всегда первым. И бейте сразу в пятак. Нос у человека самое больное место, и тот сразу отстанет».
И вот стоя перед ухмыляющимся уверенным в своей непобедимости Локтей, я вспомнил дядькины слова, но тут же, прикинув этот вариант, понял, что он не подойдёт. Я едва доходил противнику до груди, и если бы смог дотянуться до носа, то удар вряд ли получился бы мощным.
Несмотря на малость лет, я всё же знал, что у человека есть ещё два слабых места: солнечное сплетение и пах. Я выбрал солнечное сплетение. И бить по нему проще, и не промажешь. А пинать между ног… Вдруг он успеет отскочить, и тогда удар будет сделан зря и эффект внезапности не сработает. А ведь это тоже немаловажный фактор. И если он не сработает, а Локтя надумает на меня напасть, то, благодаря своему росту и большему весу, сможет запросто меня одолеть. Нет, бить надо наверняка. Приняв такое решение, я задрал голову, чтобы видеть обидчика, и твёрдо произнёс:
— Чего пристал-то? Тебе же сказали «отвали».
— А то чё будет? — с гонором спросил тот и тут же влепил мне «пиявку».
«Пиявка» — это разновидность щелбана. На голову ложится вся пятерня, другой рукой у неё оттягивается насколько возможно средний палец и затем отпускается. Палец, словно пружина, возвращается на место, и получается удар. Если правильно поставить «пиявку», то из глаз могут посыпаться искры, а в голове зазвенеть, как в будильнике. Конечный результат такого щелбана — это шишак в длину пальца.
Но «пиявка» у Локти не получилась. Он поторопился, а, может, просто не умел их ставить. Щелбан вышел слабым и как-то вскользь.
Ответная реакция с моей стороны на эту выходку последовала незамедлительно, словно его указательный палец, коснувшись моей головы, нажал на кнопку механизма, запустившего в движение мою левую руку.
От удара под дых Локтя скрючился и отскочил на несколько шагов. Спесь и гонор сразу слетели, и теперь, ловя ртом воздух и корчась от боли, он выглядел испуганным и жалким. Вообще-то я планировал ударить его дважды — один раз за себя, второй раз за Светку, — но, глянув на него, ограничился лишь угрозой:
— Ещё раз её тронешь, морду набью, — пообещал я ему и, не глядя на обалдевшую Светку, неспешно направился к своей парте.
Я шёл и буквально чувствовал на себе ошеломлённые взгляды всего класса. Всемогущий, грозный Локтя был повержен и кем — шибздиком! Но я не успел всласть упиться лаврами победителями. Зазвенел звонок — баба Дуся, наконец-то, до него добралась, — и все поспешили разбежаться по местам, в том числе и я. А только звонок прервался, в класс вошла Зинаида Андреевна.
