Солдат (персонаж)

  • Солдат (Служивый) — положительный герой русских народных сказок. Он храбрый, умный, смелый, «ни в огне не горит, ни в воде не тонет, ни черта не боится, ни покойников». В его образе собраны все лучшие черты народа. Обычно солдатам — главным героям сказок — всё легко дается, без особых проблем они делают карьеру в другом королевстве, получают богатство, обманывают сатану и саму смерть, отгадывают сложнейшие загадки. Обычно героями «солдатских сказок» являются отставные солдаты. Удачливый солдат в роли героя более характерен для новеллистической сказки.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Махну́ть не гля́дя, махну́ться не гля́дя — неписаный обычай Великой Отечественной войны, по которому советские военнослужащие, вне зависимости от званий и партийно-политической принадлежности, обменивались разнообразными личными вещами на память, не зная заранее, что на что меняют. Согласно некоторым источникам, ценность вещей при обмене не глядя играла второстепенную роль.
Казаки́-разбо́йники — детская игра, популярная в XX веке. В игре принимают участие две команды. Существуют различные варианты игры, характерные для местности и национального состава. Как утверждает одна из книг начала XX века, по правилам, пойманных разбойников даже наказывали ударами ремня по спине.
«Золотой гусь» (нем. Die goldene Gans) — сказка братьев Гримм о «глупом» младшем сыне, который сумел жениться на королевне при помощи лесного человечка и его золотого гуся. В сборнике сказок братьев Гримм находится под номером 64, по системе классификации сказочных сюжетов Aарне-Томпсона, имеет номера 571, 559, 513B.
«Девушка-безручка» (нем. Das Mädchen ohne Hände) — сказка братьев Гримм о девушке с отрубленными руками, которая обрела их вновь. В сборнике сказок братьев Гримм находится под номером 31, по системе классификации сказочных сюжетов Aарне-Томпсона имеет номер 706. Восходит к итальянской народной сказке, возникшей в середине XVII века и позднее переделанной в христианскую легенду...
В полночь — рассказ Эвалда Вилкса. По мнению критика Мартыня Пойша, своеобразная вершина его творчества.

Упоминания в литературе

Вдруг серия разрывов снарядов. Дальше, ближе, рядом. На земле корчится в крови часовой, который стоял у штабной землянки. Схватился за ногу пожилой солдат, шедший по дороге. Рядом с ним девчушка-санинструктор. Ревет в три ручья, дорожки слез бегут по грязному, много дней не мытому лицу. Руки дрожат – растерялась. Жалкое зрелище! Солдат спокойно снимает штаны, перевязывает кровоточащую дырку у себя на бедре и еще находит силы утешать и уговаривать девицу: «Дочка, не бойся, не плачь!»… Не женское это дело – война. Спору нет, было много героинь, которых можно поставить в пример мужчинам. Но слишком жестоко заставлять женщин испытывать мучения фронта. И если бы только это! Тяжело им было в окружении мужиков. Голодным солдатам, правда, было не до баб, но начальство добивалось своего любыми средствами, от грубого нажима до самых изысканных ухаживаний. Среди множества кавалеров были удальцы на любой вкус: и спеть, и сплясать, и красно поговорить, а для образованных – почитать Блока или Лермонтова… И ехали девушки домой с прибавлением семейства. Кажется, это называлось на языке военных канцелярий «уехать по приказу 009». В нашей части из пятидесяти прибывших в 1942 году к концу войны осталось только два солдата прекрасного пола. Но «уехать по приказу 009» – это самый лучший выход. Бывало хуже. Мне рассказывали, как некий полковник Волков выстраивал женское пополнение и, проходя вдоль строя, отбирал приглянувшихся ему красоток. Такие становились его ППЖ2, а если сопротивлялись – на губу, в холодную землянку, на хлеб и воду! Потом крошка шла по рукам, доставалась разным помам и замам. В лучших азиатских традициях!
И действительно, не будь Мосея, или Моськи, как звали его все, роте жилось бы еще хуже. В военной среде существует неизвестно на чем основанное убеждение, что первая по счету в батальоне рота должна быть также первой в смысле служебного превосходства. Если бы так было всегда на самом деле, то можно думать, что вторая, третья, четвертая, пятая шестая роты постоянно уступают все больше и больше друг другу в служебном рвении и что шестая, например, должна явиться чуть ли не сборищем самых плохих и ленивых солдат. На деле бывает, однако, часто наоборот. Хотя в первую роту и назначают по возможности более рослых солдат, но рослость еще не служит как известно, признаком особой способности к воинской «науке». Если же прибавить к этому, что офицерство заведующее первой ротой, точно такое же, как и в остальных, ни хуже, ни лучше, то будет понятно, почему сплошь и рядом на смотрах какая-нибудь пятая или шестая рота, которой раньше как-то и незаметно было на казарменном дворе, вдруг получает разные «спасибо» и прочее, а первая рота при гробовом молчании генерала отправляется восвояси домой.
Солдатчина внушала народу величайший ужас. Рекрутский набор вызывал по деревням вопли отчаяния. Рекрута семья оплакивала как покойника. Плач и уныние охватывали даже те дома, которых набор непосредственно не касался. Рекрута заковывали в цепи и так, под звон кандалов, везли в присутствие. А затем начиналась двадцатипятилетняя каторга. В военное время солдат был пушечным мясом, а в мирное – живой игрушкой для их высочеств и их величеств. Их обмундировка была приспособлена не для походов, а для парадов. При Александре врачи нашли, что солдаты часто болели потому, что слишком стягивали – ради красоты талии – пояса. В Екатеринбургском полку по время учения солдаты падали в обморок от сильного затягивания ранцевых ремней на груди. Часто и в мирное время воры-командиры кормили их так, как хороший помещик не кормит своих свиней. «Участь солдата, – по словам сосланного потом в Сибирь майора Раевского, – почти всегда вверяется жалким офицерам, из которых большая часть едва читать умеет, с испорченной нравственностью, без правил и ума». И у них была сумасшедшая власть: за воровство капитан давал 500 палок, за ошибку в учении – 300, за то, что не привел девку – 100, за то, что не вычистил ремней или не нафабрил усов – 100, за первый побег – 500 шпицрутенов, за последующие – 1000. Очевидец рассказывает, как раз в Курске два офицера держали пари, что один солдат выдержит 1000 палок и не упадет. Солдат согласился за 4 рубля асс. и штоф водки. Свидетель этой сцены удивился: как может он соглашаться на такое дело? Солдат усмехнулся:
Однако деваться некуда и приходится выполнять приказы. Меня, чужака и бастарда, скинула семья – это понятно. Поручик Фредегард Оракис кадровый военный, и служба на благо государства краеугольный камень его жизни, а корнеты выходцы из небогатых семей, поэтому выбор у них невелик, либо армия, которая их поднимет или уничтожит, либо нищета. Ну а с рядовыми все еще проще. Прижимистые деревенские старосты и городские мастеровые старшины отдавали в солдаты кого не жалко: лентяев, разгильдяев, буянов, недоимщиков и выпивох. И хорошо еще, что не больных и не увечных присылали, за этим следили строго. Но, в общем, личный состав от идеала был далек и ничего не умел, хотя каждый новобранец должен был получить начальную военную подготовку. Да только должен – совсем не значило, что получил, ибо все мы люди и запасных, которых первыми отправляли в войска, откупали. Военные из штаба Дрангийского округа получали небольшую мзду и подарки, и новобранцы, вместо чистки оружия и маршей, работали на полях, рубили лес, подновляли стены городов, ловили рыбу и охотились. Обычное дело, а мы теперь расхлебываем, и магией свои силы не восстановишь, ибо запрещено полковником Рифом, который вспомнил молодость, подстригся, привел себя в порядок и снова превратился в образцового командира, словно с героической картины. После чего стал гонять всех, и офицеров и рядовых, в хвост и в гриву, дабы повысить нашу выносливость.
Паша Аликбаров, Тимоха и взводный-еврей – водитель Лодочник-Маркман, были главные по добыче всяких полезных вещей во взвод: инструменты, запчасти для машин, продукты, теплые вещи для ночных выходов. Так просто ничего нам не доставалось. Калмык Савва считался хорошим солдатом, но был слабохарактерным человеком. Он был как ребенок. Им нужно было руководить и объяснять самые простые вещи: например, что полезно чистить зубы по утрам или что на построение нельзя опаздывать, если дана команда всему взводу. Савва был анархистом, но в то же время был идеальным солдатом. Он обладал лисьим нюхом; и все знали: если Савва пошел первым, можно быть спокойным – он ничего и никого не пропустит. Савва воевал в первую и вторую чеченские кампании. Савва на гражданке себя так и не нашел. Уже через две недели отпуска, вместо положенных сорока пяти дней, он возвращался в комендатуру и лыбился как дурак. Все смеялись над Саввой, называли его узкоглазой макакой. Но он не обижался.

Связанные понятия (продолжение)

«Вор в терновнике» (нем. Der Jude im Dorn) — сказка братьев Гримм о тяжбе парня с чудесной скрипкой с неправедным богачом (в лице еврея). В сборнике сказок братьев Гримм находится под номером 110, по системе классификации сказочных сюжетов Aарне-Томпсона имеет номер 592.
Король под горой, или Спящий герой, — традиционный мотив фольклора и мифологии, встречающийся в легендах многих народов Европы и Кавказа. Истории данного типа повествуют о легендарных героях, часто сопровождаемых вооруженным отрядом соратников, которые спят в земных недрах — горных пещерах, на удалённых островах или в потустороннем царстве, и проснутся, когда их родина будет испытывать трудности. Данный герой зачастую является исторической фигурой и военным лидером, оставившим след в истории той...
«За Родину, за Сталина!» — политический лозунг, применявшийся некоторыми как боевой клич в Красной армии и на флоте во время Великой Отечественной войны.
Джейк Чеймберз (англ. Jake Chambers), обычно просто Джейк (англ. Jake) — один из главных героев саги о Тёмной Башне, мальчик одиннадцати лет. Появляется в первой книге цикла — «Стрелок».
Голубятня на жёлтой поляне — научно-фантастический роман-трилогия Владислава Крапивина, состоящий из трёх книг: «Голубятня в Орехове», «Праздник лета в Старогорске» и «Мальчик и ящерка». Создан в 1983—1985 годах, первые две части первоначально были самостоятельными произведениями, сюжетные линии которых объединились в третьей.
Вертéп (от ст.‑слав. врътъпъ, вьртьпъ — 'пещера, ущелье'; укр. верте́п, батле́йка, белор. батле́йка — происходит от названия города Вифлеема) — народный кукольный театр, представляющий собой двухэтажный деревянный ящик, напоминающий сценическую площадку. В Россию вертепный театр проник в конце XVII — начале XVIII веков из Польши через Украину и Белоруссию. Название связано с первоначальными изображением сценок о жизни Иисуса Христа в пещере, где его укрывали от царя Ирода.

Подробнее: Вертеп (театр)
«Золотая рота» — русский фразеологизм, исторически имевший два значения. Оба они связаны с реалиями Российской империи. Первоначально это было неофициальное название Роты дворцовых гренадер, впоследствии это выражение приобрело переносный и бранный смысл и стало обозначать представителей городских низов и преступного мира.
Дед Пихто (дед Пыхто́) — персонаж русского диалогического фразеологизма (присловия, ответной фразеореплики), постепенно проникающий в массовую культуру.
Приключе́ния Га́ррета — серия книг Глена Кука о частном детективе Гаррете. Серия писалась с 1987 по 2013 годы. Романы написаны в стиле нуар, содержат элементы приключений и детектива, а также множество основанного на диалоге юмора.
Васи́лий — мужское русское личное имя, часто встречающееся в русском эпосе — былинах и народных повестях.
Латышские народные сказки (латыш. Latviešu tautas teikas) — народные сказки латышей.
Таня Гроттер — серия книг русского писателя Дмитрия Емца, издававшаяся с 2002 по 2012 годы и повествующая о приключениях девочки-волшебницы Тани Гроттер и её друзей.
Перак (чеш. Pérák — Мячик, попрыгунчик) — герой чехословацкой городской легенды, похожий на Джека-прыгуна, герой Движения Сопротивления в годы Второй мировой войны. Согласно легенде, Перак обладал способностями высоко прыгать благодаря пружинам на ногах и взбираться на крыши домов.
«Великолепные приключения» (проект ВП) — первый российский журнал комиксов, выпускавшийся с 1999 по 2003 год. Автор идеи и главный редактор Дмитрий Смирнов (детский психолог). Всего за 4 года было выпущено 26 выпусков. Жанр сериала можно определить как комедийную воспитательную повесть с элементами фантастики и приключений. Комикс-сериал представлял собой иллюстрированные истории о группе «self-made» молодых людей, живущих полноценной интересной жизнью. Журнал всячески пропагандировал здоровый образ...
«Столик-накройся, золотой осёл и дубинка из мешка» (нем. Tischchen deck dich, Goldesel und Knüppel aus dem Sack) — сказка братьев Гримм о приключениях трёх братьев, обладающих тремя чудесными предметами. В сборнике сказок братьев Гримм находится под номером 36, по системе классификации сказочных сюжетов Aарне-Томпсона представлена номерами 212, 2015, 563 «Три волшебных дара».
«Али́-Баба́ и со́рок разбо́йников» — восточная арабская сказка, которая со времени Антуана Галлана (1646—1715), впервые произведшего перевод на европейский язык с арабских рукописей, включается в изданиях сборника «Тысяча и одна ночь». Наиболее ранняя версия сказки «Али-Баба и сорок разбойников» встречается в переводе на французский язык Галлана, которого, до обнаружения оригинала сказки на арабском языке в начале XX века, обвиняли в фальсификации. В современных изданиях часто воспроизводится с сокращениями...
«Школа Ныряльщиков» — серия фэнтезийных романов Дмитрия Емца о невероятном мире шныров. Упрощённое название серии — «ШНыр». В ней родоначальник жанра «хулиганское фэнтези» и автор популярных сериалов «Таня Гроттер» и «Мефодий Буслаев» Дмитрий Емец создаёт мир, позволяющий по-новому взглянуть на самые привычные вещи. Этот мир сложней и опасней предыдущих миров писателя, и главные герои в нём взрослее — на начало серии им по 16-20 лет. Девятая часть «Цветок трёх миров» была выпущена в июле 2017 г...

Подробнее: ШНыр (серия романов)
Фри́цы — фронтовое уничижительное прозвище немцев. Использовалось британскими солдатами во время Первой мировой войны. В СССР использовалось во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
«Глаза чужого мира» (The Eyes of the Overworld) — книга Джека Вэнса, опубликованная в 1966 году. Это вторая книга из серии, относящейся к миру «Умирающая Земля». В отличие от предыдущей книги, «Глаза чужого мира» представляет собой цельное повествование с единой сюжетной линией.
А́гогэ (ἀγωγή, что значит «увод», «унесение») — система гражданского воспитания спартанских мальчиков в VIII—IV вв. до н. э. Она была обязательна лишь для детей полноправных граждан (за исключением царских). Для прочих же мальчиков из других сословий прохождение через эту систему являлось особой привилегией, дающей шанс на получение полного гражданства.

Подробнее: Спартанское воспитание
Ганс в счастье, также Счастливый Ганс (нем. Hans im Glück) — немецкая сказка из второго издания-сборника братьев Гримм, вышедшего в 1820 году (KHM 83). По литературному жанру представляет собой средневековый шванк (ATU 1415). Источником для братьев Гримм послужила публикация Августа Вернике в одном из литературных журналов в 1819 году.
«Ге́нзель и Гре́тель» ("Пряничный домик") (нем. Hänsel und Gretel; уменьшительные немецкие имена от Иоганнес и Маргарет) — сказка братьев Гримм. История о юных брате и сестре, которым угрожает ведьма-людоедка, живущая глубоко в лесу, в доме, построенном из хлеба и сладостей. Эти дети, попав к ведьме, спасают свои жизни благодаря находчивости. По системе классификации сказочных сюжетов Aарне-Томпсона «Гензель и Гретель» имеет номер 327А, цикл «Дети и Людоед».
«Жертва» (англ. The Sacrifice) — цифровой комикс, созданный Valve Corporation на основе игры Left 4 Dead. Комикс описывает события, которые произошли с главными героями этой игры между кампаниями «Кровавая жатва» из Left 4 Dead и «Переход» из Left 4 Dead 2. Сюжет комикса тесно связан с событиями кампании «Жертва», которая была добавлена в игру вскоре после выхода комикса.
«Мефодий Буслаев» — серия приключенческо-фэнтезийных романов Дмитрия Емца, главным героем которой является наделённый магическим даром юноша по имени Мефодий Буслаев.
Тамбовский волк тебе товарищ — устойчивое выражение (фразеологизм), применяемое, когда говоривший даёт понять, что не считает собеседника товарищем.
Снарк (англ. Snark) — вымышленное существо, герой поэмы Льюиса Кэрролла «Охота на Снарка», существо, на которое в течение всего произведения охотится группа людей. Название является характерным для Кэрролла «словом-бумажником» и образовано склейкой слов «snake» — змея и «shark» — акула.
Чёрный альпини́ст — мифическая сущность, призрак, персонаж, истории с участием которого является важной частью фольклора альпинистов стран бывшего СССР.
Заяц и Ёж (нем. Der Hase und der Igel) — сказка Братьев Гримм о том, что нельзя глумиться над простым человеком, о ценности семейных отношений и взаимовыручке. В сборнике Братьев Гримм находится под номером 187, по системе классификации сказочных сюжетов Аарне-Томпсона 275-А*. Сказка «Заяц и Ёж» вошла в пятое издание сборника сказок Братьев Гримм, который вышел в свет в 1843 году.
Джек-прыгун, или Джек-пружинки-на-пятах (англ. Spring-Heeled Jack), — персонаж английского фольклора Викторианской эпохи, гуманоидное существо, примечательное прежде всего своей способностью совершать прыжки поразительной высоты. Самые первые сообщения о появлениях Джека-прыгуна в Лондоне датированы 1837 годом. Позднее его появления были зафиксированы во многих местах Англии — особенно в самом Лондоне, его пригородах, Ливерпуле, Шеффилде, Мидлендсе (центральная Англия) и даже Шотландии. «Пик» сообщений...
Заколдованное каноэ (фр. La chasse-galerie, англ. The Bewitched Canoe, Witched Canoe) - популярный франко-канадский фольклорный сюжет о приятелях, заключивших договор с дьяволом, который помогает им совершить фантастическое путешествие по небу на каноэ, разновидность сюжета о Дикой Охоте. Наиболее известная литературная версия сюжета написана Оноре Бограном (1848–1906) и опубликована в 1892 году.
«Попрыгу́нчики» — группировки грабителей, действовавшие в 1918—1920 годах в Петрограде, имевшие подражателей также в Москве. В поздние часы нападали на одиноких прохожих (в основном женщин и стариков), одетые в длинные белые саваны и колпаки, чтобы напоминать покойников или привидения, а затем грабили беспомощную от ужаса жертву. Название получили от манеры передвигаться прыжками (выскакивали, например, с забора или из окон первого этажа), причём «попрыгунчики» использовали особые пружины на обуви...
«Чёрный отря́д» (англ. the Black Company) — серия из одиннадцати романов в жанре тёмного фэнтези, написанная Гленом Куком в период с 1984 по 2018 годы. Серия рассказывает об истории отряда наёмников — Чёрного Отряда.

Упоминания в литературе (продолжение)

Александр Михайлов, или дед Саша, казался маленькому Савве олицетворением русской мощи, потому что походил на русского богатыря из сказок, услышанных от бабушки Тани. Высокий, с крепкой широкой грудью, с абсолютно седой головой и такой же седой окладистой бородой, которая всегда была аккуратно подстрижена и расчесана. Своей статью дед Саша производил впечатление даже на взрослых, что уж говорить о ребятишках. Особенно хорош был деда, когда в престольные праздники надевал китель с тремя Георгиевскими крестами, полученными на войне с Японией в 1905 году. Тогда молодой Александр Михайлов, сержант лейб-гвардии Семеновского кавалерийского полка, показывал чудеса храбрости на сопках Маньчжурии. Один раз спас полковое знамя, другой – вынес с поля боя раненого командира. И как-то даже из горячности, необузданной силы и смелости, налетел с эскадроном подчиненных ему конников на японский хорошо охраняемый обоз и отбивал его у врага. А ведь это был фураж для коней, еда для солдат, но главное, оружие и боеприпасы.
Удары по голове часто фигурируют в дискурсе различных субкультур. Описывая армейскую дедовщину, бывший солдат (служил в Ленинградской области в 1995-98 гг.) характеризует первый год службы следующей фразой: «Регулярно получаешь по голове, рыпнуться не можешь – не имеешь права». В одной из частей на Украине (где обычаи немногим отличаются от российских) удар по лбу называется «дать лося»: солдат ставит передо лбом ладони, изображая лосиные рога, в которые и бьет его «дед». Удар в лоб и здесь имеет ярко выраженный поучительный смысл: используется старослужащими как наказание солдат-первогодков за мелкие нарушения правил дедовщины. Есть еще разновидность – музыкальный лось. «Если „дед“ говоpит: „Ставь музыкального лося!“, то „дух“ должен pазвести pуки в pазные стороны, и медленно подводя их ко лбу напевать „вдpуг, как в сказке, скpипнула дверь“ (здесь pуки должны уже быть у лба), следует удар, и далее нужно так же медленно pазвести pуки обратно, напевая „всё мне ясно стало теперь“». Одно из тюремных наказаний – тубарь: «бьют табуреткой, стараясь угодить по черепу».
Майор его понял. Дело в том, что среди солдат и офицеров одно время ходили смутные слухи о подпольной нацисткой организации, которая не собирается складывать оружие и после капитуляции. И это были не просто слухи. Майор Щербина, который имел бесчисленное количество знакомых в самых разных армейских структурах, рассказывал (тоже по секрету) – в одном из таких же вот тихих городков среди бела дня убили коменданта. И ведь не из какого-нибудь вульгарного «MP-40»[5] или «Вальтера». Это мог сделать и какой-нибудь особо сумасшедший пацан из «Гитлерюгенда». Таких Мельников видал. Его ребята как-то взяли в плен двух четырнадцатилетних волчат, которые дрались за единственный фаустпатрон… Но в этом случае коменданта застрелили из очень своеобразного оружия – однозарядного ружья, замаскированного под трость. Уж какого только оружия Зверобой за войну не видел, а о таком даже слышать не приходилось. Явно какая-то специальная штука для диверсантов. Такую кому попало не дадут.
Конечно, не всегда нужно доверять внешности. Приведу пример: фильм «Чапаев» – легенда, придуманная для будущего. Это – почти единственное хорошее, что досталось нам от гражданской войны. В детстве я смотрел фильм много раз, на одном дыхании, переживал, восхищался мужественным обликом легендарного комбрига. А нынче понимаю, что на самом-то деле он – придурок с саблей. Ведет себя как хам. Кичится своей славой. Пренебрежительно относится к интеллигенции, причем, ясно осознавая, что сам недоучка. Похваляется, что смог бы командовать всеми вооруженными силами Республики, хотя не имеет военного образования. Беспочвенно обвиняет комиссара в желании примазаться. В припадке ярости рвет на себе рубаху и бросает табуретку об пол (как говорится, разъяренный слон в шахматы не играет). Громко поет песню, не обращая внимания на спящего ординарца, а потом грубо кричит ему «да спи ты, черт!». Безжалостно расстреливает струсивших солдат, без суда и следствия. Учит подчиненных «правильной» тактике боя, а сам эту тактику грубо нарушает. Короче говоря, ведет себя как бандит-анархист (анархисты – головорезы, отрицающие власть, потому что она им не досталась). Не знаю, каков был реальный Чапаев (книга Фурманова не документ), но его художественный образ при логическом анализе производит тягостное впечатление и теперь уже не вызывает симпатии. И всё же. И всё же… Когда смотрю кадры чапаевской конной атаки, то чувствую в крови адреналин. Когда слушаю призыв Чапаева к солдатам, то начинаю понимать, что такое «железные батальоны пролетариата»; именно такие слова сделали революцию, ибо от них мурашки по спине, счастье в сердце, шаг чеканный, жизнь копейка.
Однажды, история эта произошла 13 июля 1941 года под Кишиневом, рядовой пулеметной роты Дмитрий Овчаренко вез на телеге боеприпасы. Надо сказать, что изначально ничего героического не было: ни в боевой задаче, ни в самом облике молодого солдатика. После ранения Дмитрия даже в строй не взяли по слабосилию, поэтому жил солдат при конюшне.
Месяц пролетел незаметно. К новой армии я адаптировался быстро и практически легко, все же второй раз служу. Но что меня до глубины души поразило, так это то, что имперские офицеры – дворяне и аристократы в массе своей – были намного ближе к солдатам, чем в рабоче-крестьянской Красной армии и наследнице ее традиций – армии Российской. Такого запредельного чинодральства и командирского чванства я тут не увидел. Не говоря уже о принуждении солдат к труду на личное благо офицеров. Это еще не значит, что не было между солдатами и офицерами четкой уставной дистанции, но командиры умели ее держать, не унижая и не оскорбляя солдата. Солдат империи – это человек, имеющий честь, и посягать на нее никто не вправе, ибо он слуга императора. Тут даже из армии увольняли только по двум статьям, даже комиссованных по здоровью, «с почетом» или «с позором». Увольнение «с позором» поражало даже выслуженные гражданские права.
– Мы ли умудрились, вы ли постарались… А только это показатель того, что твой великан был на глиняных ногах. Я много, знаешь, думал над этим. Меня самого интересовало, как это можно было так быстро вырвать армию из-под опеки старого командования. Это богатейшая тема для психолога и художника. Глиняные ноги состояли в том, что офицерство, несмотря на кажущуюся близость к солдату психологически, я подчеркиваю – психологически, было чуждо солдату. Вы делили с солдатом горе и радости боевой жизни, а жизнь интимная солдата, его мир душевный, его нутро – все это было terra incognita для вас. Вы были чужие. Вас не связывала никакая интимная нить. Пропасть, бывшая между интеллигенцией и народом, была пропастью между офицером и солдатом. Это явления одного порядка. И как интеллигенция с первых же дней революции шарахнулась в сторону, так и офицерство шарахнулось. Интеллигенция и вы отвернулись от революционного знамени, поэтому народ и армия отвернулись от вас. Народ и армия шли за революцией, а вы пятились от нее. Вы искусственно увеличивали и углубляли пропасть. Вы теряли своих солдат потому, что не искали ничего в революции.
В октябре ночи долгие и темные, а если еще дождь моросит – разглядеть всадника и за сотню шагов трудно. Мои полугеройские-полуразбойничьи приключения тоже не прошли даром: удалось благополучно миновать все посты. Только забинтованный бок болел все больше, слабоват я еще был для путешествий. На рассвете, выбрав подходящее место недалеко от леса, позволил час или два отдохнуть коню и себе, потом продолжил путь, не желая без нужды задерживаться на землях, жестоко разоренных нашей армией во время весеннего похода. За последние полгода я научился с грехом пополам объясняться по-немецки, но акцент сразу выдавал. Стоило крестьянам узнать во мне француза – не поздоровилось бы. Недалеко от Штутгарта, столицы герцогства Вюртембергского, силы наши, мои и коня, окончательно иссякли и, хуже того, рана начала кровоточить. Пришлось повернуть к людям. В город подозрительному иностранцу лезть явно не следовало, придорожный трактир показался мне более надежным пристанищем. Его хозяин наверняка привык к пестрой толпе маркитантов, дезертиров и мародеров, окружающей обыкновенно армии на марше, как кровососущие мухи – стадо коров. За ужином, заговорив с трактирщиком, я рассказал ему о себе: итальянец, наемный солдат, служил у французов, вышел по ранению и теперь пробираюсь на север, чтобы поступить к голландцам, которые, по слухам, лучше платят. Такая история объясняла все, включая французское седло и изобилие оружия. Ложь бывает тем убедительней, чем больше в ней правды. Самая виртуозная ложь должна состоять из правды на сто процентов.
Я знал кое-кого из этих солдат. Все они хорошо относились и к офицерам, и к своим товарищам, солдатам. Я частенько разговаривал с ними. Многие были из Москвы, и я, хорошо зная столичный город, всегда мог найти общую тему для разговора с тоскующими по дому мальчиками. Произнесенное в разговоре название улицы, на которой они жили, обычно развязывало им рот.
Честно говоря, матерью солдата я уже однажды была, лет двенадцать назад, но как выяснилось, многое забыла. Например то, что новобранцы в израильской армии собираются на службу примерно так, как бравый Портос в романе Дюма экипировался перед военной кампанией во славу короля и Франции. То есть, заботы о некоторых деталях экипировки лежат на плечах семьи. И за две недели до призыва мы, высунув языки, скупали по магазинам теплые мужские кальсоны (да-да, с ширинкой, неважно: декабрьская ночь в палатке слезам не верит), мужские майки с начесом, теплые носки, ботинки, наконец.
Август 1914 года… Мое мнение о тех днях: беспорядок и путаница рождались не в окопах, а в высших инстанциях, и чем выше стоял начальник, тем больше хаоса он порождал; русский солдат нес главные потери даже не в атаках, а при отступлении. Когда же солдат бежит, офицеры пускают в лоб себе пули, а с плеч генералов срывают погоны… Полно всяких эмоций!
В низком сыром зале «лучшего ресторана» городка, где, казалось, в стены навечно въелись запахи плесени и бедности, разместилось практически все офицерство обоих полков. Встреча эта – не первая, поэтому уже никого не волнуют причины драки солдат пулеметной команды и казаков из второй сотни, никому не интересны подробности удивительного пари между подъесаулом Краповым и капитаном Ентальцевым, равно как и результаты этого дикого спора. Никто не собирается играть в «тигр идет», да и метать банк тоже как-то никому неохота. Тянется ленивая бесконечная беседа «ни о чем», ну да еще поругивают германцев, правда – с осторожностью. Ни у кого нет желания просто так злить капитана Вельцбаха и подпоручика Айзенштайна. В конце концов, они совершенно не виноваты в том, что их родственники сейчас воюют на противоположной стороне. Судьба…
Идея возникла сразу. Обсуждать ее было не с кем. Младшие командиры слишком молоды и неопытны. Старшим он не доверял. И только громкоголосый высокий генерал с первого взгляда внушал уважение. Этот генерал был какой-то особенный. Планировал операции легко и изящно, а потом ходил на боевые выходы вместе с обычными солдатами, чтобы убедиться в правоте своей тактики. Со стратегией у генерала тоже все было в порядке. Но для выполнения стратегических задач у страны не хватало сил. Для того чтобы блокировать Славянск, нашли только пару тысяч воинов. Да и то лишь после того, как враги расстреляли капитана Геннадия Биличенко. Впрочем, Сен-Жермен еще до этого расстрела понимал, что на его родине идет война. Капитан – ее первая жертва, случайная и оттого еще более трагичная.
С первых же дней отступление стало походить на бегство, по словам Fezensac. Некоторые части просто умирали с голода в то время, как другие не знали, куда девать провизию... Солдаты, отходившие в сторону от дороги в поисках пропитания, попадали в руки казаков и вооруженных крестьян. Дорога была покрыта зарядными ящиками, пушками и брошеными экипажами. Каждый солдат был буквально нагружен добычей. «У меня, – рассказывает Duverger, – были меха, картины великих мастеров, для удобства свернутые в трубочку, и несколько драгоценностей. Один из моих друзей тащил огромный ящик хинина, другой целую библиотеку прекрасных книг с позолоченными обрезами в красных кожаных переплетах... Я не забыл и о желудке: у меня был запасен рис, сахар, кофе, три больших горшочка варенья – два вишневого, третий смородины...»
Кузьмич был старым матерым подполковником, начальником группы испытательной базы. Имел в подчинении пятерых офицеров и два десятка солдат. Солдаты жили на третьем этаже казармы в просторном отдельном помещении со всеми положенными атрибутами – туалетом, умывальником, спальным расположением, канцелярией и комнатой психологической разгрузки. Офицеры жили где придется: кто в общежитии, кто на съемной квартире, кто в той же канцелярии, государство считало что они уже никуда не денутся, в отличие от солдат, которые время от времени устраивали побеги из части, поэтому особо заботится об их быте не стоит. Объединяло эти две столь разные категории одно – и над теми, и над другими безраздельно властвовал Кузьмич, или как они его называли между собой «Кузьмич, на». Прозвище образовалось от привычки подполковника к месту и не к месту вставлять в свою речь вышеуказанный предлог. К примеру, при входе в расположение группы, Кузьмич обращался к дневальному проспавшему его появление следующим образом:
– Смотрите, Шмультке, – говорил ему командир полка, – солдаты у вас молодые, необстрелянные; хорошо проинструктируйте их, и вообще, будьте очень внимательны. На этом участке пропадают солдаты – русские охотятся за языком. За последнюю неделю было похищено три солдата.
«Как всегда» – это насчет первого года службы. Практика показывает, что попадаются в основном молодые, необстрелянные салаги. Если русский солдат прожил на нашей войне год и не умер, его трудно взять в плен. Обычно они отстреливаются до последнего патрона, а потом подрывают себя гранатой да еще норовят это сделать так, чтобы пострадало как можно больше наших моджахедов. Потому что они знают, что их ожидает.
– Нет. Об этом даже не думали. Просто наглядно показали, я сейчас так думаю. Я хорошо это помню. В 1942 году нас привезли, что такое фронт, убийства – мы не знали, не видели. Нас построили на поляне полукольцом. А там была свежевырытая яма посередине. Думаем, что это такое? Потом смотрим, одного солдата выводят: шинель накинута, привязана к шее рука. Недалеко от ямы, метрах в 3–4, остановили. Подошли еще пятеро или шестеро. Оказывается, они вышли из боя дня три тому назад. А этот солдат по национальности бурят-монгол. Молодой, лет 20. Он сделал самострел в руку. И врач прочитал целую лекцию. Очень большая разница, когда пуля попадает издалека или самострел. Если самострел, здесь ожог, сразу видно. А если издалека, характер раны другой. Говорит – расстрел, как изменника Родины. СВТ был тогда, самозарядная десятипатронная винтовка Токарева. Командир полка что-то шепнул тем, кто этого должен расстрелять. Потом мы поняли, чтобы сразу не убивать, – три, четыре выстрела. Замучить немножко. Потом стрельнул по ногам. Он упал. Потом еще стрельнул. Мы все видим. Он, бедный, ползет к этому окопу. Приполз к краю – и его добили. Командир полка, здоровый мужик, крикнул: «Собаке – собачья смерть!» И толкнул в яму. И его закопали. Это был нам наглядный урок: нельзя заниматься такими делами. После такого кто же решится в себя стрелять? Нам преподнесли первый урок.
Конечно, было непросто удержать измученного жаждой солдата, вдоволь наглотавшегося дорожной пыли, от того, чтобы не пить воду из первого же попавшегося источника. Было невозможно этого добиться и с помощью одного лишь строгого приказа командира батальона. Эту проблему со свойственным ему остроумием решил Мюллер. Однажды утром несколько пехотинцев нашли рядом с деревенским колодцем какие-то странные ампулы. Когда они принесли их в медсанчасть, я исследовал их и установил, что они совершенно безвредны. Однако в ротах быстро распространился слух, что это были ампулы с ядом, которым русские отравили воду во всех колодцах в округе. Разумеется, никто из нашего медицинского персонала не стал опровергать этот слух. Вечером Мюллер и Дехорн привели ко мне с торжествующим видом шестерых солдат. Павшие духом солдаты сознались, что пили воду из «отравленного» колодца. Одним из них оказался Земмельмайер из Кёльна, любимый всеми весельчак и балагур, который к тому же был помощником нашего повара, что извиняло его за допущенный проступок еще меньше, чем всех остальных.
– Мы собрались здесь, чтобы проводить юношей старшего возраста в нашу непобедимую армию. В их жизни настает самый замечательный день – скоро они наденут полевую форму солдат вермахта, чтобы встать в его железные непоколебимые шеренги. На этой трибуне, где собрались самые почётные люди этого города, находятся два замечательных молодых офицера, которые совсем недавно были членами нашей общегерманской организации и, как Вы все, не жалея себя, вставали в шесть утра по звуку горна и упорно осваивали трудные дисциплины довоенной подготовки. А теперь они офицеры танковой дивизии, которая стремительным марш-броском преодолела урочища Чехословакии, неся нашим несчастным соотечественникам свободу на своих победоносных штыках и знаменах.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я