Баб (шиизм)

Баб (араб. باب‎, «ворота», также заимствовано в перс. باب‎ и тюркских языках) — духовное звание у шиитов, титул для человека, обладающего необычайным знанием, восходит к хадису «Город знаний»:

В разные времена и в разных ветвях шиизма термин имел близкие, но различающиеся значения:

• у исмаилитов баб находится на четвёртом уровне иерархии (после пророка, асаса и имама);
• во времена Фатимидов главный послушник имама (также называвшийся даи аль-дуат), проводивший религиозную политику по указаниям имама, глава проповедников («ходжа»). Часто совмещался с постом везиря (например, в случае Бадр аль-Джамали);
• у нусайритов баб — на третьем уровне иерархии, после мана («смысла», эквивалента самита, «молчащего имама» у исмаилитов), и исм («Имени», эквивалента натика, «говорящего имама»). Титул абваб использовался в первых семи циклах и в цикле исламских имамов, начиная с Салмана аль-Фариси (включая Али и Мухаммеда). В 245 г.х. (859—860 год), Мухаммад ибн Нусайр объявил себя бабом десятого имама аль-Наки;
• у друзов термин применяется к аль-акль, разуму, первому в иерархии после божества. Хамза ибн Али назвал себя бабом, последним воплощением универсального разума;
• у шиитов-двунадесятников термин во многих вариантах — Баб Аллах («ворота Бога»), Баб аль-хода («ворота указания»), Баб аль-иман(«ворота веры») — применяется к имаму, обозначая, что через имама происходит доступ к Богу для получения знаний и благодати и отправления молитв. Али является вратами к пророку, а сам Мухаммед — вратами к Богу: «Али — это ворота, как войти в город, кроме как через ворота?». Имам ассоциируется с воротами, через которые дети Израилевы пройдут для отпущения грехов (Баб-аль-Хетта);

имамиты применяют термин для обозначения представителей имама; так, титул «баб» носили четыре посредника-суфара, через которых скрытый имам поддерживал связь с верующими с 260 по 329 год хиджры;

• в XIX веке часть шейхитов стала рассматривать Ахмада аль-Ахсаи и Казима Решти как врата к имаму, таким образом зародился бабизм.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Необходимо обратить внимание на то, что поскольку в основе народной педагогики лежат эмпирические знания, она наряду с практически достоверными, ценными, полезными знаниями содержит антигуманистические положения, например, пренебрежительное отношение к женщине, покорность к проявлениям социальной несправедливости. Об этом свидетельствуют народные пословицы и поговорки: «За одного битого двух небитых дают», «Курица не птица, баба не человек», «Моя хата с краю, я ничего не знаю», «Своя рубашка к телу ближе» и др.

Г. В. Нездемковская, Зарождение и развитие этнопедагогики России, 2011

В. М. Кандыба отождествляет некую выдуманную им первобытную «Русскую Религию» с истинным христианством, которое будто бы, несмотря на гонения, было сохранено староверами и донесено до нашего времени Е. П. Блаватской, К. Циолковским и Рерихами (В. М. Кандыба 1998: 170, 232–233). А вот, какой позиции придерживался, например, Е. М. Луговой (1950–2008), бывший фотограф, а затем главный редактор «культурно-просветительной газеты» «Советы Бабы Яги», пропагандировавшей магию, неоязыческие идеи и народную медицину. Он считал себя старообрядцем, но при этом объявлял о своей полной толерантности в отношении «христианства, язычества и других конфессий». «Я за синтез всех конфессий», – заявлял он (Луговой 1996: 4). В то же время при всей заявленной толерантности назывались и враги староверов – чужеземцы (будь то «иезуиты», «магометане» и пр.), которые силой или обманом устанавливали на Руси свои порядки. И Луговой утверждал: «История староверов неразрывно связана с борьбой народа с ненавистным крепостничеством за свободу». Декабристы (многие из которых были западниками и состояли в масонских обществах! В. Ш.) приравнивались к славянофилам и объявлялись старообрядцами, «выступавшими за возврат к свои корням и против мировой революции» (Мы 1996: 1).

Виктор Шнирельман, Русское родноверие. Неоязычество и национализм в современной России, 2012

Обратимся для начала к образу прародительницы Скифа. Имя Эхидны образовано из двух арийских слов: «ахи» – «змея» и «дану» – «река». Эхидна – «речная змеедева», разновидность сказочных русалок. Современная традиция изображает их носительницами исключительно отрицательных начал. Но изначальные представления о русалках были заведомо не такими. Их почитание напрямую восходит к общеиндоевропейскому культу живительных сил Природы. В верованиях индоевропейцев огромное значение имеет образ Матери-земли (у русских – Мать сыра земля), которому отводился статус божества. Мать-земля выступала в роли прародительницы и хранительницы животного и растительного мира, Великой (верховной) богини, ответственной за все сущее. Главенство женского начала в иерархии божественных сил соответствует эпохе матриархата, первым тысячелетиям существования «гомо сапиенса». Русалками изначально называли девушек, посвящавших себя служению Великой богине. Они – предшественницы тех, кого позднее стали называть ведьмами. Красавицы, знахарки, ведавшие тайнами растений и магией заговоров, они пользовались особым всеобщим почетом и уважением. Перемена отношения к ним произошла с наступлением патриархата, когда возникли сказания о страшных, уродливых русалках, похожих на косматых баб, кудлатых, как ведьмы, горбатых и старых, черных, заросших шерстью, с грудями, как каменья, ходящих голыми или в лохмотьях и держащих в руках клюку или кочергу. Памятуя об этом, не следует думать, что Эхидна была из числа таких уродин. Еще Гесиод помнил, что она прекрасна ликом. Правда, добавлял, что при этом ужасна в своей змеиной сущности, но это, похоже, присуще многим красавицам.

Анатолий Абрашкин, Да, скифы мы! «Откуда есть пошла Русская Земля», 2014

Особое место в верованиях кыпчакских племен занимал культ предков. Он выражался в установке каменных антропоморфных фигур (т. н. «каменных баб») вблизи погребений знатных, почитаемых мужчин и женщин (детских статуй нет). Статуи ставились на возвышенных местах лицом на восток. Статуи (X–XI вв.) были изготовлены примитивно, изображение (прорисовка) лица– схематично, более поздние стали выполняться художественнее и реалистичнее. В Дешт-и Кипчаке известны только ранние изваяния, в том числе 115 древнетюркского происхождения и 108 – кыпчакского. Кстати, сиры, предки кыпчаков, не ставили каменные изваяния, этот обычай очевидно появился позже.

Юрий Андреевич Евстигнеев, Кыпчаки / половцы / куманы и их потомки. К проблеме этнической преемственности, 2010

Жители Хорасана называют хаджифирузов «джиги-джиги нане-ханом» (перс. диал. «смилуйся, тетушка»). Вероятно, обычай гуляний с участием группы «арусгуле» (от перс. арус-е гул – невеста чудовища) или «пир-бабу» (перс. великий старец) в селениях Гиляна и Мазандарана, которые проходили в начале года, представляет собой еще один вариант этой традиции. В таких труппах артист, исполняющий роль чудища, окрашивает лицо в черный цвет, намазывая его золой, отпускает длинную черную бороду, увешивает себя метлой, пучком рисовых стеблей, колокольчиками и бубенцами. Он становится возлюбленным красавицы (наз-ханом), которая является невестой безбородого, или «бабу», и вступает с ним в бой, после чего сам женится на красавице (Болукбаши, 1381. С. 40).

Бахаре Сазманд, Навруз: праздник, объединяющий народы

«Старуха приехала в Москву издалека. Свой северный край называет Русью. Большая, бокастая, ходит в валенках, в теплой стеганой безрукавке. Лицо крупное, желтоглазое, в космах толстых седых волос, – лицо восемнадцатого века. <…> Чаю она не пьет, сахару не ест. Пьет горячую воду с черным хлебом, с селедкой или солеными огурцами. <…> Ее рассказы о родине величавы. Леса там темны, дремучи. Снега выше вековых сосен. Бабы, мужики шибко едут в лубяных санках, на кубастых лохматых коньках, все в лазоревых, крашеных тулупах со стоячими аршинными воротами из жесткого псиного меху и в таких же шапках. Морозы грудь насквозь прожигают. Солнце на закате играет как в сказке: то блещет лиловым, то кумачовым, а то все кругом рядит в золото или зелень. Звезды ночью – в лебяжье яйцо»[1].

Валерий Демин, Русь нордическая, 2005