Создаваемые им образы лишены визуальной «неотвратимости» и завершённости и, являясь взору умственному, а не физическому, позволяют фантазии читателя самому домысливать представленные в произведении картины.
Как рано мог он лицемерить, // Таить надежду, ревновать, // Разуверять, заставить верить, // Казаться мрачным, изнывать, // Являться гордым и послушным, // Внимательным иль равнодушным! // Как томно был он молчалив, // Как пламенно красноречив, // В сердечных письмах как небрежен! // Одним дыша, одно любя, // Как он умел забыть себя! // Как взор его был быстр и нежен, // Стыдлив и дерзок, а порой // Блистал послушною слезой!
Является Пушкин, поэт и художник по преимуществу, окончательно преобразовывает язык русской поэзии, возведя его на высочайшую степень художественности, — и с ним первым является в русской литературе искусство, как искусство, поэзия — как художественное творчество.
Создаваемые им образы лишены визуальной «неотвратимости» и завершённости и, являясь взору умственному, а не физическому, позволяют фантазии читателя самому домысливать представленные в произведении картины.
Они – настоящий феномен в прямом смысле этого слова, потому что они являются взору изумлённого наблюдателя.
Огромным факелом взметнувшийся ввысь потолок являлся взору, а из альковов горящими светильниками улыбались сверкающие звёзды.