Угодив ногой в яму мостовой, она споткнулась и упала, но тут же вскочила и побежала снова, свернула за угол и нырнула в узкий проулок направо, потом в другой налево.
— Уж не знаю, каким это манером узнали-с, а когда я вышла и уж весь проулок прошла, слышу, они меня догоняют без картуза-с: «Ты, говорят, Агафьюшка, если, по отчаянии, прикажут тебе: “Скажи, дескать, своему барину, что он умней во всем городе”, так ты им тотчас на то не забудь: “Сами оченно хорошо про то знаем-с и вам того же самого желаем-с…”»
Общество сачков-морализаторов; воров-морализаторов, бездельников-морализаторов — вот во что все больше превращаемся. Все друг друга воспитывают. Почти каждый не делает то, что обязан, и так, как обязан (почему — это уже вопрос экономической организации общества), но претензии к другим и друг к другу неимоверные.
По-настоящему свободен человек, пока борется за свободу — не боится, готов умереть — а после он уже не готов, держится за то, что получил, за жизнь — и не свободен!…
– Ну и где он? – недовольно проворчала, сворачивая в очередной узкий проулок, такой узкий, что даже моя букашка едва не задевала зеркалами заборы.
Стены домов узкого проулка мгновенно отразили болезненный вопль, превратив его в хриплое, стонущее эхо.
Угодив ногой в яму мостовой, она споткнулась и упала, но тут же вскочила и побежала снова, свернула за угол и нырнула в узкий проулок направо, потом в другой налево.