Я был переполняемым гордостью двадцатилетним юношей в новенькой форме морского лётчика со сверкающими пуговицами и горел желанием выслушивать поздравления членов семьи дяди.
Предложения из русской классики со словосочетанием «новенькая форма»
— Новенькая, новенькая, — раздался сдержанный говор, и все глаза обратились на меня, одетую в «собственное» скромное коричневое платьице, резким пятном выделявшееся среди зеленых камлотовых платьев и белых передников — обычной формы институток.
Сирень отцвела и сыпала на дорожки порыжевшие цветки, по саду яркой бело-розовой волной покатились цветущие розы, шиповник и жасмин. Экзамены кончились. Будет педагогический совет, нам выдадут аттестаты зрелости, — и прощай, гимназия, навсегда! Портному уже было заказано для меня штатское платье (в то время у студентов еще не было формы), он два раза приходил примерять визитку и брюки, а серо-голубое новенькое летнее пальто уже висело на вешалке в передней.
Новенькая форма сидела на мне как влитая, наверное, дело в магическом умении портных, что каждый год обеспечивали студиозов форменными нарядами.
Я был переполняемым гордостью двадцатилетним юношей в новенькой форме морского лётчика со сверкающими пуговицами и горел желанием выслушивать поздравления членов семьи дяди.
Облачённый в новенькую форму младшего лейтенанта, 1 октября 1897 года я ступил на палубу корабля его величества «Саксония».