Если для греческих натурфилософов раннего периода действительность – многообразие постоянно изменяющихся предметов, явлений, процессов, то для их последователей (первый – Парменид) – это вопрос всеобщей и постоянной основы этих изменений, которая и была названа бытием.
Бесспорно, все в природе исполнено божественного смысла, вся она есть символ Бога (как это с особенной живостью чувствовал Карлейль), углублением в эту символику порождается пафос поэтов, натурфилософов, мистиков, магов.
Атеизм Химика шел далее теологических сфер. Он считал Жофруа Сент-Илера мистиком, а Окена просто поврежденным. Он с тем пренебрежением, с которым мой отец сложил «Историю» Карамзина, закрыл сочинения натурфилософов. «Сами выдумали первые причины, духовные силы, да и удивляются потом, что их ни найти, ни понять нельзя». Это был мой отец в другом издании, в ином веке и иначе воспитанный.
Однако сила существовала задолго до появления не только физиков, но даже и первых натурфилософов.
Тогдашние натурфилософы занимались не столько изучением природы, сколько поисками этого первоначального всеобъемлющего текста.
Если для греческих натурфилософов раннего периода действительность – многообразие постоянно изменяющихся предметов, явлений, процессов, то для их последователей (первый – Парменид) – это вопрос всеобщей и постоянной основы этих изменений, которая и была названа бытием.